Если вы думаете, что Иран — это страна персов, которые молятся в мечетях и едят шафрановый рис, вы правы. Примерно на две трети. А на оставшуюся треть Иран — это тюркский султанат, курдское горное княжество, арабская нефтяная провинция и родина загадочных кочевников, которые до сих пор кочуют с айфонами в руках. Добро пожаловать в этногеографический клубок, который называется Исламской Республикой Иран.
Сегодня мы отправимся в путешествие по этой удивительной стране. Не по древним развалинам Персеполя и не по тегеранским базарам, а по карте народов. Потому что настоящий Иран куда сложнее, чем кажется на первый взгляд.
Персы: хозяева страны, которых не так уж и много
Начнем с главных. Персы — это те, благодаря кому мы вообще знаем слово «Иран». Их великие предки создали империю, которая простиралась от Греции до Индии. Сегодня персы составляют около 60-65% населения. Казалось бы — уверенное большинство. Но есть нюанс.
Персы живут в основном в центре страны. Тегеран, Исфахан, Шираз, Йезд — это их вотчина. Именно здесь пекут самые сладкие халвы, ткут самые знаменитые ковры и цитируют Хафиза так, как мы цитируем «Иронию судьбы». Перс без поэзии — не перс. Если вы спросите у таксиста в Тегеране, как дела, он может ответить строкой из Рудаки. И это не будет позой — просто воздух здесь пропитан стихами.
Но вот что забавно: персы — нация имперская, а значит, привыкшая смешиваться с другими. Чистокровных персов в антропологическом смысле почти не осталось. Слишком много завоевателей, торговцев и невест из других земель прошло через эти края. Зато персидский язык (фарси) выстоял. Он перемолол и арабское нашествие, и тюркские набеги. Сегодня на фарси говорит вся страна — от азербайджанского Тебриза до белуджской пустыни. Это цемент, который скрепляет иранский “винегрет”.
Тайна иранского Азербайджана: здесь всё по-другому
А теперь двинемся на северо-запад. Если вы вдруг решите, что в Иране главный враг — это соседний Азербайджан, вы ошибетесь. Потому что азербайджанцев в самом Иране живет… больше, чем в самом Азербайджане. Да-да, это не опечатка.
В Иране проживает от 16 до 25 миллионов азербайджанцев. Это в два-три раза больше, чем население одноименной республики. И они здесь — вторые по численности. Если вы придете на базар в Тебризе, столице Иранского Азербайджана, вы услышите тюркскую речь. Иранские азербайджанцы — тюрки. Но тюрки-шииты. Это важнейший момент.
Религия здесь оказалась сильнее крови. Азербайджанцы в Иране — опора режима. Многие базарные воротилы, которые держат в руках экономику, говорят между собой по-тюркски. Азербайджанец в Иране может быть министром, генералом и даже аятоллой. Язык — дело домашнее, а вера — государственное.
И вот вам неожиданный факт: знаменитая иранская кухня с её сочными кебабами и травами — во многом заслуга именно азербайджанцев. Они привнесли в неё тюркскую основательность. Так что, когда будете в следующий раз есть люля-кебаб, знайте: возможно, его рецепт пришел из иранского Азербайджана.
Курды: гордые, бедные и опасные
Уходим еще западнее, к границе с Ираком. Здесь начинается Курдистан. Не путать с тем, что в Ираке — иранский Курдистан свой, особенный. Курдов в Иране около 7-10%. Они живут в горах, и это определило их характер на тысячелетия. Горец — всегда свободный человек, даже если над ним есть государство.
Курды говорят на языке, родственном персидскому, но молятся иначе. Они — сунниты. В стране, где шиизм — государственная религия, это создает напряжение. Иранское правительство курдов не притесняет так, как, скажем, турецкое. Но и не доверяет. Вдоль всей границы стоят военные посты, а в небе дежурят беспилотники. Слишком уж неспокойно по ту сторону границы, где иракские курды создали свою автономию.
Но есть в иранских курдах и своя магия. Именно здесь, в горах Загроса, до сих пор можно встретить женщин в немыслимо ярких платьях, которые пасут овец и при этом ловко листают ленту в dzen.ru. Связь времен здесь ощущается острее всего. Курды — лучшие ковроделы Ирана. Их орнаменты дикие, асимметричные, в отличие от строгих персидских узоров. Говорят, в этих коврах зашифрованы древние тайны, которые сами курды уже забыли.
Каспийский рай: гилянцы и мазендеранцы
Спустимся с гор к Каспийскому морю. Это другой Иран. Здесь не выжженная пустыня, а буйная зелень, рисовые поля и туман. Местные жители — гилянцы и мазендеранцы. Они тоже иранцы, но говорят на своих языках, которые персу из Тегерана поймет с трудом.
Природа здесь щедра, поэтому и характер у людей другой — более мягкий, что ли. Они не кочуют, не воюют веками, а выращивают рис и чай. Иранский чай — это, кстати, гилянский чай. Если вы пьете стакан крепкого персидского чая с сахаром вприкуску, знайте: его листья, скорее всего, собрали женщины в огромных соломенных шляпах где-то на склонах Эльбурса.
Гилянцы славятся своей кухней. Она считается самой необычной в Иране. Здесь едят… фаршированную рыбу с гранатовым соусом. Или суп из сушеной рыбы и айвы. Для перса из центра это дикость, а для гилянца — норма жизни.
Луры и бахтиары: последние кочевники планеты
А теперь — самое интересное. В горах Загроса, между равнинами Хузестана и центральным плато, живут луры и бахтиары. Это около 6% населения. Они — прямые потомки древних арийских племен, которые так и не осели на землю.
До сих пор весной вы можете увидеть удивительное зрелище: тысячи людей с отарами овец движутся через горные перевалы. Это бахтиары идут на летние пастбища. Вожди племен едут на джипах Toyota, женщины с грудными детьми сидят на ослах, а мужчины с древними посохами гонят скот. И над всем этим — вертолеты иранской армии, которые следят, чтобы кочевники не забрели куда не надо.
Луры считаются лучшими строителями дорог в Иране. Без всякой техники они могут проложить тропу там, где, кажется, даже коза пройдет с трудом. А еще они невероятные музыканты. Их песни — это вой ветра в горах и стук копыт.
Арабы Хузестана: нефть и ностальгия
Спустимся на юго-запад, в провинцию Хузестан. Здесь жарко, влажно и пахнет нефтью. Это арабский Иран. Около 2% населения — этнические арабы.
Иранские арабы — шииты, в отличие от арабов в Ираке или Саудовской Аравии. Это их главное отличие. Они лояльны Тегерану, но в душе помнят, что когда-то эти земли были центром арабского мира. До сих пор на улицах Ахваза вы услышите арабскую речь, а женщины будут носить черные абайи, которые в Тегеране редкость.
Нефть Хузестана — это кровь иранской экономики. Но парадокс в том, что сам Хузестан — один из беднейших регионов. Экологическая катастрофа из-за сжигания попутного газа, грязная вода и высокая безработица — вот реальность иранских арабов. Но они не бунтуют. Религия и жесткая рука Тегерана держат регион в узде.
Белуджи: суннитский форпост в пустыне
На юго-востоке, там, где граница с Пакистаном, лежит пустынная провинция Систан и Белуджистан. Это страна белуджей. Они — сунниты, говорят на своем языке и чувствуют себя забытыми Богом и властями.
Здесь опасно. Белуджистан — это контрабанда, наркотрафик и нарождающийся джихадизм. Но так было не всегда. Белуджи — древний народ с богатой культурой. Их женщины вышивают такие узоры, что платье можно продать за тысячу долларов. А их мужчины носят тюрбаны не как арабы, а особым способом — чалма белуджа закручена так, что в ней можно носить песок.
Власти Ирана строят здесь дороги и пытаются развивать экономику, но белуджи недовольны. Они считают, что шиитский Тегеран душит их суннитскую идентичность. Это самая горячая точка на карте Ирана.
Туркмены и другие: степняки на границе
На северо-востоке, в провинции Голестан, живут туркмены. Они тюрки, но не азербайджанцы. Они сунниты и ведут полукочевой образ жизни в степях у Каспия. Знамениты своими лошадьми и коврами. Лошади ахалтекинской породы, которых разводят иранские туркмены, считаются одними из красивейших в мире. Их шерсть отливает золотом.
Иранские туркмены — народ тихий. Они далеко от столиц, пасут коней, молятся и редко вмешиваются в политику.
Меньшинства, которые старше ислама
И напоследок — о тех, кого мало, но без кого Иран был бы не Ираном.
В Иране до сих пор живут зороастрийцы. Те самые, чьи предки молились огню еще до прихода арабов. Их немного, несколько десятков тысяч, но они есть. Живут в основном в Йезде и окрестностях. У них свои храмы, где веками горит неугасимый огонь. Им официально разрешено всё, кроме миссионерства. Им даже выделено место в парламенте.
Еще есть армяне. Христиане, которых в Иране около 100-150 тысяч. Они живут в Тегеране и Исфахане. У них свои церкви, свои школы и свой язык. Иранские армяне — лучшие ювелиры и архитекторы. Шаха, между прочим, приглашали армян строить дворцы. Им доверяли, потому что они не предадут — у них нет своей страны за спиной, только община.
Есть ассирийцы — тоже христиане, потомки древних жителей Месопотамии. Есть евреи. Иранская еврейская община — самая крупная на Ближнем Востоке за пределами Израиля. Они живут здесь тысячелетиями, говорят на фарси и, как ни странно, чтят персидских царей, которые когда-то освободили их из вавилонского плена.
Итог: что же такое Иран?
Иран — это не страна персов. Иран — это персидская империя, которая накрыла собой десятки народов. Здесь тюрки молятся вместе с персами, арабы торгуют с курдами, а зороастрийцы хранят огонь, на который когда-то молились предки всех этих людей.
Иранское правительство в Тегеране тратит огромные деньги на то, чтобы скрепить эту мозаику. Школы на фарси, армия, где все говорят на одном языке, и шиитская вера, которая объединяет больше, чем разделяет. Но стоит копнуть глубже — и вы увидите, что настоящий Иран говорит на десятке языков, молится по-разному и хранит традиции, которые старше любой религии.
И в этом — его величие. Это не скучная монотонная страна. Это живой, дышащий, спорный и бесконечно интересный мир. Мир, где кочевник смотрит в древние горы, а его сын в это время постит фото в vk.com. И все они — иранцы.