Первая самостоятельная охота на зайца.
На первую охоту я пошёл только, в следующие выходные. Весь свой охотничий скарб я собрал накануне после прихода со школы. На охоту я пойду в стареньком поношенном полушубке дяди Юзика, молодого дежурного по станции. Он сам когда- то гулял в нём. После смерти его мамы жена стала перебирать вещи в сундуке и наткнулась на это «сокровище». Тогда- то дядя Юзик не стал его выбрасывать, как велела жена, а в средине лета принёс полушубок на станцию.
Как-то, зимой, когда я ему помогал встречать и отправлять поезда я рассказал ему про нашу с дедом охоту на хуторе. Дядя Юзик тогда сказал, что он тоже в детстве любил ходить на охоту, но тогда была в этом необходимость, он остался единственный мужичок в семье. Он не убивал животных, ставил капканы и силки. Конец войны, скот мало кто держал, и если он приходил домой с трофеями в семье был большой праздник. Мама сама расправлялась с добычей, если она ещё была жива, растягивала её на большой срок, чтобы не были голодны его пятилетние сёстры двойняшки. Когда мне это дядя Юзик тогда рассказывал, то закрывал глаза руками, а сам нехотя улыбался, чтобы не испортить мне настроение. Дядя Юзик был моложе моего отца, но его красавица Соня, родила ему уже четыре копи дочки, и опять была в положении. Тогда, когда дядя Юзик примерял на меня полушубок, то сказал:
- Я думал, его давно моль съела, а мама его всё хранила, как память.
Полушубок был белый и карманы в нём глубокие, что надо.
«Немного великоват и не первой свежести, но дарёному коню в зубы не смотрят», - сказал папа, когда увидел, как я примеряю и радуюсь подарку.
Легкие алюминиевые санки со спинкой были установлены на короткие детские лыжи с таким расчётом, что они легко скользили по моей лыжне, не уходя с неё и не проваливаясь в снег. Верёвка на санках была привязана к колечку и через карабин легко крепилась к колечку на моём поясе. Спасибо дедушке, это его наука. На санках в мешке лежали сторожки и петли, сделанные мной по погоде. С высокого ещё вчера давление к утру упало до нормального, а вечеру оно ещё опустится. На сколько, я не знаю? Но думаю, что в ночь будет снег. В мешок я положил солдатский вещмешок с провиантом. По моему разумению от Тузика во время постановки петель будет меньше пользы, чем хлопот. Наст крепкий, заячьи тропы натопаны, ещё побежит сдуру за каким случайным косым, потом ищи свищи его. Собака не натасканная, уже не щенок, но и не собака.
Подросток, переходный возраст.
- От детей в таком возрасте, что угодно можно ожидать,- так говорила мамина подруга, сменщица дежурных по переезду.
С другой стороны, оставлять Тузика одного в сарае в выходной день большой риск. Не дай Бог зайдет мама, а за ней её любимая кошка Муся,
она всегда ходила за мамой, когда та выбирала яйца в курятнике, потому что всегда съедала битые или наклеванные яйца. Наша мама брезговала ими, говорила нам:
- Занесёте в свой организм, какую-нибудь инфекцию, потом лечи вас.
Папа в отличие от неё жарил такие яйца и съедал за милую душу, поэтому Муся за ним не ходила. С первых дней жизни у нас Тузик сторонился нашей коши. Сейчас, Муся сторонится его, как и других собак, но с мамой она герой, она защищает маму, потому что мама боится собак.
От греха подальше я решился взять с собой Тузика, но положил в мешок поводок и ошейник на всякий случай. Решил сказать Андрею, что прибился на днях, ведь между друзьями не должно быть тайн, так я тогда думал.
Мы с Андреем договорились встретиться на рассвете, на краю посадки за переездом.
Я пообещал ему, что буду не один, а с новым приятелем и это для него будет сюрприз. Вышли мы с Тузиком еще при звездах. Я покормил поросят, они радовались моему приходу, а Тузик, как всегда перед уходом попрощался с ними, дотронулся своим языком до их пятачков. Тузик в полной тишине бежал по нашему прогулочному маршруту, а я на лыжах, с пристёгнутыми к поясу санками, немного отставая, ехал за ним. Небо в звёздах. Лёгкий морозец. Снег слегка поскрипывает под полозьями. Прожекторные лампы освещают откосы призмы путевого развития станции, вдоль которой мы движемся. Вот мы прошли под железнодорожной насыпью по каналу для пропуска паводковых вод и вскоре оказались на краю посадки. Заря заполыхала впереди нас, над железнодорожным полотном со стороны станции Желудок.
Я поставил в сторону лыжные палки, отцепил от пояса санки, достал ошейник с поводком с мешка и сел на санки, не снимая лыж, чтобы не провалится под снег. Андрея пока не было, Тузик бегал недалеко по посадке, иногда слегка поскуливая. Минут пять я сидел на санках, любуясь восходом солнца. Неожиданно ко мне вернулся Тузик. Я стал гладить его по голове, но мой питомец повернул свою голову в сторону охраняемого переезда и напрягся и легонько заскулил. Я понял, что Тузик учуял постороннего, а я воспользовался моментом и надел на его шею ошейник, потом пристегнул к кольцу на ошейнике поводок. Тузику, наверное, не понравилось, что его свободу ограничили, он отбежал от меня на два метра в сторону переезда и стал скулить сильнее.
Вскоре показался на лыжах Андрей с рюкзаком на спине. Он доехал до нашей лыжни и свернул на неё. Тут я подозвал к себе Тузика, и сказал, гладя того по голове:
- Хватит скулить, я всё вижу, это мой друг.
Собака сразу расслабилась, перестала скулить и легонько завиляла хвостом.
Мы с Андреем поздоровались. Тузик, недолго думая, без зазрения совести обнюхал моего друга с головы до ног. В это время я рассказал Андрею свой план по охоте, Андрей одобрил его и погладил по спине Тузика со словами:
- Откуда ты взялся такой красавец? Мне твой хозяин о тебе ничего не рассказывал.
За меня ответил Тузик. Он радостно заскулил, подал голос и лизнул Андрея в руку.
- Одним словом хвастун, сразу показал всё что умеет,- подумал я, но позже окажется, что я был не прав.
Вот мы идём в самую далёкую точку нашего маршрута. Это старый колхозный сад. Надо идти вдоль посадки со стороны поля три километра.
Потом повернуть на девяносто градусов и ещё проехать триста метров вдоль самосева из молодых березок на колхозной земле. Только тогда начнутся гектары большого колхозного сада. Саду лет десять. В этом году его, наконец, как следует, обрезали. Процесс затянулся до поздней осени, и обрезанные ветки валялись между деревьями. Когда сняли охрану, мы с отцом на мотоцикле ездили два раза в сад и набрали два мешка Антоновки на зиму, сняли прямо с деревьев. В то время в траве на земле лежало много яблок, но их не брали.
Андрей ехал первым, я двигался за ним. Впереди меня бежал Тузик. Его поводок был пристёгнут спереди к моему поясу. Сзади меня катились санки с мешком, они тоже были пристёгнуты к моему поясу. Во время следования я замечал следы зверей и птиц, пробегающих по близости, и запоминал эти места.
На углу посадки перед поворотом в колхозный сад, мы остановились. Андрей снял со спины свой рюкзак и открыл его. Содержимое рюкзака настолько удивило меня, что я замолчал и слушал только рассказ Андрея. Сначала он вытащил из рюкзака две пары снегоступов. Одну Андрей надел на свои самодельные унты, утром при встрече я не обратил на них внимание. Втору пару протянул мне.
Я последовал его примеру и надел снегоступы на серенькие, мягкие валенки, домашней валки, подарок моей крёстной тёти Сони. Мой двоюродный братик Алик на два года старше меня и они ему стали тесны. Затем Андрей достал из рюкзака бинокль защитного цвета и нацепил себе на шею. Его сейчас не купишь, это военный бинокль. Такой я уже видел в Бастунах у дедушки Жени, бывшем танкисте. Я даже смотрел в него, но только в руках дедушки, эта вещь была дорога для него, как память, а я тогда был ещё маленький и мог нечаянно уронить на бетонную площадку.
В моей голове вдруг созрело дополнение к нашему плану, я поделился им с Андреем и он неожиданно сразу согласился начать с него. Вот моё дополнение, о котором я сообщил Андрею:
- Учитывая то, что пошёл лёгкий ветерок с Северо-Восточной стороны, нас может застать метель на охоте. С нашей стороны посадка непрерывно тянулась ещё два километра, а с той стороны огромное поле другого колхоза. Там двести метров нет посадки. Отец рассказывал, что путейцы выставили в этом месте заградительные деревянные щиты для задержания снега, а то во время метели перегон заносит снегом. В этом месте начинается кривая железнодорожного полотна, с небольшим поворотом в Южную сторону. И ещё последним ураганом свалило пол гектара ржи и её не смогли убрать. Колхозницы с серпами перевелись, а механизмами не получилось. Там летом в полосе отчуждения был наш сенокос. Отец, кося траву, наткнулся на стайку серых куропаток, они сразу влетели в сторону поля. Отсюда, до того места метров двести. Отец часто проезжает этот участок на дрезине и видит бурелом ржи и разных видов куропаток над ним, они привыкли к поездам, но звук дрезины их иногда пугает. Только, через год я узнал, что отец Андрея ловил куропаток старинным методом без стрельбы. Старая черная шапка ушанка да большая легкая сеть-ловушка. Эти приспособления уже несколько лежали на чердаке сарая. А тут такая возможность!
Вот мы сносим свои вещи под первое дерево посадки, подальше от людских глаз и привязываем за его ствол Тузика на длинном поводке. Я разворачиваю перед его мордой газету, с косточками и объедками от зарубленной курицы. Она повредила ногу, позавчера отец зарубил её и отдал маме. Косточки не попали сегодня поросятам, да простят они меня ради общего дела, когда узнают, что я отдал косточки общему другу, чтобы охотник не умер с голоду. Уходя я выдал:
- Мы с Андреем уходим по делам, а ты дружок подкрепись и сторожи охотничье добро. Мы скоро вернёмся, и будем выставлять петли на зайцев.
Тут Андрей засмеялся и сказал:
- Виктор он такой, он из охотничьей собаки, скоро превратит тебя Тузик в злого сторожевого пса, пошли лучше жить ко мне.
Вот мы идём между деревьями и кустарниками посадки, подходим к железнодорожной призме. Я иду впереди, Андрей - по моим следам. Подомной снегоступы совсем не проваливаются, ноги Андрея утопают по щиколотку, лишь он сойдёт с моего следа. Насыпь возвышается метра три над нами, её нижний угол с землёй составляет 60 градусов. Для меня крутовато. Мои снегоступы скользят с горки обратно, и я пропускаю вперёд своего друга. Сразу видено, что Андрей давно пользуется снегоступами. Его ноги хоть и начали проваливаться в снег, но сделав два шага, мой друг сполз с насыпи на четвереньках. Андрей сразу поднялся и пошел по насыпи наклонно, на указательную стойку с железнодорожным знаком «С», он обязывал машиниста повторить гудок при входе в кривую. Таким образом, Андрей изменил маршрут на более длинный, при котором угол наклона к земле составил менее тридцати градусов. Сейчас, я шёл по его следам и вскоре мы поднялись
на насыпь. Я посмотрел на небо, на далеко открывшийся горизонт. Ни облачка, только ветерок на насыпи был сильнее. С насыпи мы также спустились по уменьшенному углу наклона к земле, согнувшись в три погибели, чтобы нас не заметили птицы. Ещё на насыпи мы увидели торчащие из снега деревянные щиты,
сейчас, сразу направились к первому щиту под прикрытием посадки. Андрей оставил меня на краю посадки, а сам подошёл к первому щиту. Затем лёг на живот и стал рассматривать в разрыв между штакетинами в бинокль панораму снежного поля. Делал это Андрей, так долго, казалось, он там уснул, и совсем забыл обо мне. Наконец, отмашка руки и я лежу рядом со своим другом. Андрей протягивает мне бинокль и еле слышно говорит:
- Виктор изучай панораму, потом скажешь, сколько и каких ты увидел куропаток.
Я приложил к глазам бинокль и стал всматриваться в снежную пелену бескрайнего поля. Отдельные стебли ржи торчали над сугробами. Не убранная рожь была согнута и прижата к ранее выпавшему снегу. Между этим снегом и согнутой рожью иногда были видны пустоты. Прочёсывая поле, я стал обращать на такие места внимание и вот, наконец, я заметил первую серенькую куропатку. Потом я увидел стайку сереньких куропаток, подул ветер, стало холодать, вот они и сбились в кучку. Приближение и видимость через стёкла бинокля была хорошая, я даже насчитал в кучке десять птиц.
Я отдал Андрею бинокль и посмотрел на небо, вдали на горизонте появилась первая тучка. Я показал на неё пальцем Андрею, и мы сразу пошли по своим следам к оставленным вещам и нашему сторожу. По дороге в разговоре с Андреем я узнан, что он увидел на три куропатки больше. Это были белые, отдельно стоящие, куропатки находились они за не убранной рожью в чистом поле, я туда даже не смотрел.
Не успели мы зайти в посадку, как Тузик тихонечко, радостно заскулил. Мы с Андреем быстренько перекусили, перепало от нас и Тузику. Учитывая то, что начинает портиться погода, было решено поставить петли на зайца в молодой самосевной посадке на двух тропах ведущих в сад с той стороны железной дороги. Помощь Тузика не потребовалась, тропы были так натопаны, что мы нашли их легко, пройдя метров сто поперёк берёзового самосева в снегоступах. Мы вернулись к моим санкам, положили на них вдоль полозьев две пары лыж и палок, сверху уложили Андреев рюкзак, а на него мой солдатский вещмешок. Поводок Тузика на сей раз, я взял в руку и пошёл к средине самосевной посадки. По моим следам Андрей шёл с санками. Вот мы добрались до намеченного места. Заячья тропа в сад была в пяти метрах от нас, из сада - в двадцати. Я надел свой солдатский вещмешок на спину и пошёл вдоль самосевной посадки. Не доходя метров пятьдесят до сада, я остановился и посмотрел на Андрея, к моему удивлению я заметил в руках его солдатскую саперную лопатку.
- Какой молодец, не придётся разгребать снег руками, - подумал я.
Вот мы у заячьей тропы в сад до неё метр. Я прошу Андрея перешагнуть через тропу и перпендикулярно ей перейти на ту сторону и дальше двигаться в сторону железной дороги не ближе метра от тропы. Уходя, Андрей оставил мне саперную лопатку. Пока Андрей добирался на ту сторону я, облюбовал берёзку и попросил его согнуть в мою сторону над тропой.
Андрей нагибает вниз к заячьим следам молодую, тонкую берёзку и я отмечаю, где берёзка соприкоснулась со снегом, лишь после этого мы отпускает древо. Берёзка резко выпрямляется почти не оставляя следов изгиба. В снегу в том месте, где была сделана отметка, я саперской лопаткой и руками в рукавицах рою ямку. Вбиваю топориком в неё сторожок с крючком, чтобы березка по ходу бега зайца легко выводилась с крючка. Затем ещё раз подвожу верх берёзки под крючок и вбиваю сторожок до тех пор, пока он своим крючком не начнёт держать берёзку. Потом ямку засыпаю снегом. Привязываю крепко петлю к согнутой берёзке, раскрываю её до определённого размера и выставляю на заячью тропу. За всё время установки петли моя нога не приблизилась ближе метра к заячьей тропе. Чрез пятьдесят метров мы таким же образом поставили вторую петлю. Прошли ещё пятьдесят метров, установили третью петлю и перешли на тропу, ведущую из сада. Здесь сторожок забивались в противоположном направлении, так как заяц должен во время бега попасть в петлю и легко сбить верхушку берёзки со сторожка, и оказаться на верхушке распрямившегося дерева, где его не съедят лисы или другие хищники. Вот мы установили четвертую петлю, внеся в свою работу вышесказанные изменения. По той же технологии мы установили пятую и шестую петли и вышли к санкам. Казалось, мы всё делали быстро, но прошёл почти час. Если при установке петель между деревьями, к нам изредка проникали порывы ветра, а снежинки в основном попадали на деревья, и лишь отдельные падали на нас, то здесь была другая картин. У санок, уже веселилась позёмка. Бедный Тузик слышал, что мы рядом, поэтому залез на санки, спрятался от ветра за рюкзак, положив ушастую голову на свои лапы и, наверное, задремал и подхватился, когда мы вышли из посадки самосева. Радостно скуля, собака бросилась ко мне, её лапы оказались на моей груди, а тёплый язык коснулся моей щеки. Я посмотрел на своего друга и понял, что он мне завидует. Поэтому я отцепил Тузика и повёл к Андрею, привязал спереди к его поясу своего любимца, сказал при этом собаке:
- Сейчас Андрей идет первым, а я по вашим следам буду тащить санки, слушайся его, пожалуйста.
Андрей решил идти домой по старой дроге. Дорога до посадки далась ему тяжело, за то мне было легче. Тузик бежал впереди, и всё время натягивал поводок, порывы ветра бросали снег в лицо высокого Андрея, мне легко было идти по его следам за его спиной, старые следы были уже заметены. У посадки наши следы ещё не совсем были заметены, когда мы повернули к дому, ветер у посадки стал тише. Правда, по дороге домой сильные его порывы иногда прорывались сквозь деревья, но они были нам в спину. За километр до регулируемого переезда ветер усилился, на наше счастье, он вскоре сменил своё направление, и снеговые тучи понесло на Юг. Я посмотрел на поле. Свежевыпавший снег поднимало вверх, и уносило на другой конец поля. В триста метров от нас, вдруг, видимость пропала, только белая стена снега, как осенний туман, скрыла всё от наших глаз. Бежавший впереди Тузик вдруг остановился, сел на задние лапы и тихонечко заскулил, повернув голову на куст впереди, во втором ряду посадки. В данный момент мы были с подветренной стороны от куста.
- Неужели там залёг заяц, - подумал я.
Тоже подумал и Андрей, потому что отстегнул карабин от ошейника и показал рукой в сторону зайца. Окажись, сейчас, я на месте Андрея, я не отпустил бы Тузика за не подраненным зайцем, что этот собачий подросток может сделать с хитрющим зверем, который почти всегда убегает от лисы. В лучшем случае собака спугнет зайца, и тогда ищи свищи собаку, она пойдет по следу зайца до конца и не известно, когда вернётся домой. Бывали случаи, когда заяц задними лапами калечил собаку. Этой науке, несколько лет тому назад, учил меня дед. Андрей даже не посмотрел в сторону хозяина, а легонько подтолкнул Тузика в направлении своей руки, Собака быстро и бесшумно бросилась на куст
и, наверное, накрыла спящего зайца. Слышен заячий писк, громкое скуление тузика, треск кустов и возня двух животных. В итоге заяц вырывается от собаки и из последних сил пытается бежать вглубь посадки. Тузик с лаем пустился за ним вдогонку. Я сел на санки обнял голову руками и стал ждать возвращения собаки. Видя это Андрей, молча, надел снегоступы и пошёл сначала к кусту, а потом по следам погони. Неожиданно минут через десять возвращается Тузик. Зажатая пасть собаки держит за глотку зайца беляка, потеки крови видны на шерсти у глотки. Тузик подходит к санкам, разжимает пасть и добыча падает к моим ногам. Я треплю собаку за холку, довольный не столько трофеем, сколько благополучным возвращением Тузика, а тот уставший, но довольный охотой, залезает за рюкзак Андрея, кладет голову на свои передние лапы и засыпает. Я поднимаю рукой добычу и начинаю её изучать, пытаясь предсказать, как развивалось сражение. Это взрослая зайчиха беляк, вес около трёх килограмм, вся белая, кончики ушей чёрные. Перекушена задняя лапа в высоком суставе, из неё сочилась кровь на нижнюю часть лапы.
Вот моё мнение, как всё происходило.
Тузик напал на спящую зайчиху, сверху прижал её тело к снегу у кустов. Кусты не дали собаке ухватить добычу за шею и сломать хребет. Тут Тузик увидел отставленную в сторону заднюю ногу зайчихи и ухватился за нее. В пылу сражения за жизнь у животных боль притупляется. Зайчихе всё же удалось ударить второй ногой собаку, удар оказался чувствительным, и она вырвалась из-под Тузика. Началась погоня, по посадке, вот зайчиха бежит вдоль железной дороги, Собака не отстаёт, бежит за ней. Из задней лапы зайчихи всё время сочится кровь, в итоге зайчиха слабеет и падает на бок. Тузик догоняет свою жертву, хватает своей пастью за лапу зверя и больше не разжимает её до прибытия к санкам.
Я посмотрел на часы, три часа по полудню, Андрей не появился и я начал звать его. Минут через пять Андрей вышел в метрах ста на нашу сторону посадки, ближе к саду. Он так устал в своих снегоступах , что еле переставлял ноги. Я надел снегоступы и пошёл к нему на встречу, беспокоясь за здоровье друга. Наконец, мы встретились, и Андрей усталым голосом произнёс:
- Не вернул я Тузика, сейчас, он будет за беляком до темноты бегать, правда, зайца он подранил, много крови на снегу. Напал на спящего зайца наш охотник, но кусты помешали.
Тут я не выдержал, и рассмеялся. Потом подшутил над своим другом:
- Вы так напугали зайчиху, что она давно у меня, Тузик спит на твоём рюкзаке, а охотник без устали ищет свою пропажу.
Я увидел, что Андрей повесил голову, и понял, что неудачно пошутил. Тогда я рассказал Андрею всю правду и отдал другу зайчиху в подарок бабушке и Жучке.
В пять часов по полудню Тузик с поросятками ужинали, после чего я сразу завалился спать, потому что сильно устал за этот день