В центре Москвы, в подвале, где когда-то великий комбинатор Остап Бендер искал стулья, теперь располагается офис ООО «Струна-Инвест». Вывеска, конечно, золотая, с вензелями. Директор, молодой человек в пиджаке, который стоит как годовая аренда этого самого подвала, но с лицом человека, только что проигравшего эту аренду в нарды, сидел и смотрел на график продаж. График изображал горный массив, который, если присмотреться, был обычным куском пилы.
Гротескная пародия на реальность
— В чем суть бизнеса? — спросил я, присаживаясь на единственный стул, стоявший возле стола.
— Суть? — переспросил молодой человек, которого звали Иннокентий. — Суть кристально чиста. Мы продаем воздух. Но не простой, а офисный.
— То есть?
— Видите ли, — Иннокентий оживился, как умирающая камбала, которую бросили обратно в воду, — у нас в аренде три этажа в бизнес-центре «Алые Паруса на волнах». Мы нарезали это пространство на микродоли по одному кубическому метру и продаем их как «стартап-боксы». Человек покупает куб воздуха, ставит там ноутбук и работает. Юридически это его собственность. Он платит налог на недвижимость, коммуналку и нам — за менеджмент. Гениально?
Я попытался представить человека, работающего в кубе, но моему воображению мешал образ аквариума с рыбкой.
— И что, покупают?
— В том-то и дело! — Иннокентий вскочил. — Смели всё за первую неделю! Мы уже продали три этажа, потом продали воздух в коридорах, потом на лестничных клетках. На днях толкнули последний куб в мужском туалете.
— И в чем проблема? — удивился я. — Возникла проблема с вентиляцией?
— Хуже, — трагически прошептал Иннокентий. — Пришла налоговая. Говорят, что мы не имеем права продавать воздух, потому что он, видите ли, «стратегический ресурс» и должен принадлежать государству. Мы предложили им выкупить нашу долю на лестнице, но они хотят всё. Беспощадно!
— А собственники здания?
— Собственники? — Иннокентий горько усмехнулся. — Это отдельная песня. Собственник, некто товарищ Полыхаев, пришел вчера и заявил, что по договору аренды мы не имеем права «изменять газовый состав помещения». И теперь требует неустойку за то, что мы лишили его лично воздуха. А так как воздух теперь наш, мы должны ему этот воздух продать обратно, но по себестоимости. Представляете? Мы продали воздух, чтобы купить этот же воздух, но дороже, и отдать его тому, кому он и так принадлежал?
Я вспомнил великого комбинатора. «Может быть, вам дать еще ключ от квартиры, где деньги лежат?» — подумал я. Но вслух спросил:
— А что же ваши клиенты? Владельцы кубов?
— О, это самое прекрасное! — лицо Иннокентия озарилось безумной радостью. — Они создали ТСЖ «Воздухоплаватели». Они теперь судятся с Полыхаевым за право прохода к своим кубам через его коридор, который он, оказывается, тоже продал какой-то офшорной компании. Вчера один клиент не смог попасть в свой куб в туалете, потому что Полыхаев повесил на дверь амбарный замок. Клиент нанял альпиниста, чтобы тот проник через окно. Альпинист разбил окно, и наш стратегический воздух улетучился! Теперь клиент подает на нас в суд за «необеспечение сохранности товара».
— Бессмысленно, — констатировал я.
— Беспощадно! — согласился Иннокентий.
В этот момент дверь офиса распахнулась. На пороге стоял грузный мужчина в кожаном пальто и с лицом, не предвещавшим ничего, кроме передела собственности.
— Иннокентий? — пробасил он. — Я от Полыхаева. Гоните воздух!
— Какой воздух? — пискнул Иннокентий.
— Которым дышите! Договор аренды предусматривает пользование помещением. А вы тут дышите! Дышите, понимаете? Это сверхлимитное потребление кислорода! Платите!
Я тихонько вышел. На улице моросил дождь. Мимо пробежал человек с ноутбуком, крича в телефон:
— Алло! Срочно продавайте акции «Струны»! У них там воздух кончился!
Российский бизнес стоял на пороге великих свершений. Еще немного — и он научился бы торговать воздухом на бирже. Но пока он торговал им в розницу. Бессмысленно и беспощадно.
Все совпадения с реальностью случайны.