Предыдущая часть: На шаг впереди. Часть 4.
В зале повисла мёртвая тишина. Нина чувствовала, как земля уходит из-под ног. Она забыла про эти сообщения. Она думала, что удалила переписку, но Артём, видимо, сохранил всё заранее.
- Это было написано в порыве эмоций. Я не хотела обидеть детей.
Раздался голос Артёма. Он повернулся и впервые за всё время посмотрел ей прямо в глаза, сказал:
- А ты их обидела. Катя нашла в моём телефоне эти скриншоты, которые я сохранил для адвоката. Она прочитала, что ты пишешь про них. «Вечные дети». Ты так говоришь о собственных дочерях.
Нина покачнулась. Игорь вскочил и объявил:
- Ваша честь, я протестую! Истец оказывает психологическое давление на мою подзащитную!
- Сядьте, адвокат. Здесь суд, а не театр. Продолжим.
Она посмотрела на Нину:
- Нина Сергеевна, у вас есть что добавить по существу? Ваше отношение к детям, ваши планы на будущее, ваше место жительства?
Нина собрала остатки сил. Она выпрямилась и сказала:
- Я хочу видеть детей. Я имею на это право. Я буду бороться за них. Я сниму квартиру, найду работу, я докажу, что могу быть хорошей матерью. Я не отдам их!
Судья вздохнула и сделала пометку в блокноте. Потом спросила Артёма:
- Артём Валерьевич, вы готовы предоставить бывшей супруге возможность общения с детьми?
Артём кивнул:
- Да, ваша честь. Я не препятствую. Но только, если дети сами этого захотят. Сейчас они не хотят встречаться с матерью. Катя сказала, что ей противно даже думать о том, что мама могла так про них написать. Лена плачет и не понимает, почему мама их бросила. Я готов организовать встречу, если Нина Сергеевна найдёт подход к детям. Но насильно тащить их я не буду. И прошу суд учесть, что Нина Сергеевна добровольно покинула место жительства, оставив несовершеннолетних детей. Это характеризует её как мать.
Судья снова сделала пометку. Вызвали свидетелей. Первой вошла Светлана, жена Григория. Бледная, с красными глазами, но держалась прямо. На вопросы отвечала коротко, пояснив:
- Да, знаю о связи мужа с Ниной Сергеевной. Да, подтверждаю, что Григорий собирался к ней в тот вечер. Да, подтверждаю, что он вернулся домой избитым. Избил его Артём Валерьевич, как я поняла со слов мужа, хотя может и не он ЯЯ при этом не присутствовала. Заявление в полицию муж писать не стал. Я считаю, что муж заслужил, то что ему перепало.
Судья уточнила:
- То есть, вы не осуждаете действия истца?
Светлана покачала головой:
- Я осуждаю своего мужа. А Артём Валерьевич если это сделал он, поступил как мужчина, защищающий честь семьи. Мне жаль, что так вышло, но я его понимаю.
Нина сидела, вцепившись в стул. Каждое слово Светланы было ударом. Эта женщина, которую предали так же, как и её, была на стороне Артёма. Потом вызвали Григория. Он вошёл, низко опустив голову, и сел на место свидетеля. Лицо его всё ещё было в синяках, отсутствие зубов бросалось в глаза. Он выглядел жалко. Судья задала несколько формальных вопросов, Григорий отвечал односложно, не поднимая глаз. Когда спросили про характер отношений с Ниной, он тихо сказал:
- Это была ошибка. Я люблю свою жену. С Ниной Сергеевной у меня ничего серьёзного не было. Просто флирт, который зашёл слишком далеко, но, между нами, ничего не было. Я сожалею о том, что случилось.
Нина вскочила:
- Ты врёшь! Ты говорил, что любишь меня! Ты говорил, что уйдёшь от жены!
- Тишина в зале! Нина Сергеевна, ещё одно слово, и я удалю вас из зала!
Игорь умоляюще тянул Нину за руку, заставляя сесть. Она рухнула на стул, чувствуя, как слёзы текут по щекам, размазывая тушь.
Григорий, не глядя на неё, закончил:
- Я сказал всё, что хотел. Прошу прощения у суда и у всех, кого подвёл.
Его отпустили. Он вышел, так и не взглянув на Нину. Судья объявила перерыв на полчаса для вынесения решения. В коридоре Игорь отвёл Нину в угол и зашипел:
- Вы что творите? Вы своими руками всё рушите! Не смейте больше суд перебивать! Не смейте поддаваться эмоциям! Судья на вашей стороне не была изначально, а теперь вы выглядите истеричкой, которая не контролирует себя!
- Но он же врёт! Он говорил, что любит! Он клялся!
- Какая разница, что он говорил? Вы сейчас не за Григория боретесь, вы за детей боретесь! А своим поведением вы доказываете, что Артём прав - вы нестабильны, вы не думаете о детях, вы думаете только о себе и своих чувствах. Очнитесь!
Нина попыталась взять себя в руки. Она умылась в туалете, подправила макияж, выпила воды. В зеркало на неё смотрела разбитая, постаревшая на десять лет женщина. Где та «творческая личность», которая мечтала о свободе и новых ощущениях? Она умерла. Осталась только мать, которая отчаянно цеплялась за призрак права видеть своих детей. Когда заседание возобновилось, судья зачитала решение коротко и сухо:
- Брак между Артёмом Валерьевичем и Ниной Сергеевной расторгнуть. Место жительства несовершеннолетних детей определить с отцом, Артёмом Валерьевичем. В удовлетворении требований Нины Сергеевны об определении порядка общения с детьми отказать до момента, пока дети сами не выразят желания общаться с матерью. Учитывая психологическое состояние матери и её поступки, суд считает преждевременным принуждать детей к контакту. Рекомендую сторонам обратиться к семейному психологу и решить вопрос мирным путём, если дети будут готовы. Алименты взыскать с Нины Сергеевны в пользу Артёма Валерьевича на содержание детей в размере одной четвёртой части всех видов заработка ежемесячно.
Нина слушала и не верила. Её лишили детей? Как? Она же мать! Она родила их, кормила, растила! А теперь судья говорит, что они не хотят её видеть? Что она должна ждать, пока они «созреют»?
Она вскочила, но Игорь удержал её:
- Не смейте! Вы проиграете последнее!
Артём поднялся, спокойно поблагодарил судью и направился к выходу. Проходя мимо Нины, он на секунду задержался и тихо сказал:
- Ты сама это выбрала. Не я.
- Артём, пожалуйста! Дай мне поговорить с детьми! Хотя бы по телефону! Я умоляю!
Он посмотрел на её руку, потом ей в глаза. В его взгляде не было злости. Только усталость и пустота.
- Катя сказала передать тебе вот что: «Мама, мы тебя не ненавидим. Но мы тебя не понимаем. И пока не поймём, говорить не о чем». Лена просто плачет, когда слышит твоё имя. Дай им время. И себе дай. Может, когда-нибудь... Не знаю.
Он высвободил руку и ушёл. Нина осталась стоять в коридоре суда. Люди проходили мимо, толкали её, извинялись, а она стояла как каменная. В голове билась одна мысль:
- Что я наделала?
Игорь подошёл, тронул за плечо:
- Нина Сергеевна, пойдём. Я выведу вас на улицу. Вам надо прийти в себя.
Она послушно пошла за ним, как робот. На улице моросил дождь со снегом. Холодные капли падали на лицо, смешиваясь со слезами. Игорь поймал такси, усадил её:
- Вам куда? На ту квартиру?
Нина кивнула. Она назвала адрес и откинулась на сиденье. В голове крутились обрывки мыслей: письмо, которое она так старательно писала, два бокала на столе, халаты в ванной, сообщение Григория «Прости», лицо Артёма, голос Кати, переданный чужими словами.
Она достала телефон. На экране высветилось напоминание:
- Через два дня освободить квартиру.
Ей некуда было идти. Денег почти не осталось. Работа, как она теперь будет работать в одном офисе с Григорием, после всего? Алименты, которые она должна платить, съедят часть зарплаты. И дети, которые не хотят её видеть. Такси остановилось у подъезда. Нина вышла, поднялась в квартиру, вошла в прихожую, где всё ещё стояли её чемоданы. Она прошла на кухню. Осколки бокалов так и лежали в углу. Она села на пол, поджав ноги, и замерла.
Впервые в жизни ей не на кого было опереться. Ни мужа, который всегда был опорой, но которого она предала. Ни любовника, который оказался трусом. Ни детей, которые отвернулись. Ни подруг, которым стыдно признаться в том, что случилось.
Она просидела так до вечера, глядя, как за окном темнеет. Потом медленно встала, подошла к чемодану, открыла его. Сверху лежала та самая открытка, разорванная на мелкие кусочки. Она собрала их, высыпала на стол и долго смотрела, пытаясь сложить обратно. Котик с сердцем. «Нине от самого счастливого человека на земле!»
Счастливого. Когда это было? Десять лет назад. До того, как быт заел, до того, как дети стали «вечными», до того, как Григорий появился в её жизни с фальшивыми обещаниями.
Нина закрыла глаза. Где-то в другой квартире, в тёплой кухне, её дочери пьют чай с отцом. Смеются, наверное. Или просто молчат. Но они вместе. А она одна.
Она открыла телефон, нашла номер Артёма. Долго смотрела на него. Потом написала сообщение:
- Прости меня. Я была дурой. Я не прошу вернуться. Я просто хочу, чтобы ты знал: я поняла. Поздно, но поняла. Береги девочек.
Ответа не было. Ни через час, ни через два, ни утром.
Нина свернулась клубком на диване, укрывшись пледом, который пах чужой жизнью. В окно стучал дождь. Завтра предстояло искать новое жильё, новую работу. Начинать фактически новую жизнь. Без своей семьи.
Эпилог.
Нина.
Она так и не вернулась в офис, где работала с Григорием. Уволилась на следующий же день после суда, забрала трудовую книжку и ушла, не прощаясь. Первые полгода были адом: съёмные комнаты, случайные подработки, долги и абсолютное одиночество. Творческая личность в ней, если и была, умерла под грузом ответственности, которую она раньше не замечала. Она научилась экономить, вставать в шесть утра, чтобы успеть на две работы, и отключать телефон по вечерам, чтобы не смотреть на фотографии дочерей в соцсетях, которые она всё равно тайком просматривала.
Она исправно платила алименты. Деньги приходили на карту Артёма, и каждый перевод был для неё молчаливым «прости». Ответа на свои сообщения она не получила.
Квартира, где она жила сейчас, была маленькой студией на окраине, но Нина впервые в жизни обустраивала её сама, без оглядки на чужое мнение. На стене висела неумелая детская открытка с котиком, которую она склеила из кусочков. Она часто смотрела на неё перед сном.
Григорий.
Он развёлся со Светланой через три месяца. Света оказалась сильнее, чем думал Григорий: она подала на развод, раздел имущества и ограничение его родительских прав. Формально он мог видеть детей, но сам не настаивал. Стыд сжёг его изнутри. Зубы он вставил, синяки прошли, но взгляд так и остался бегающим. С работы его тихо попросили уйти «по сокращению штата». Никто не хотел работать с человеком, чья личная жизнь стала достоянием всего офиса.
Сейчас он жил в другом городе, работал на складе и старался не вспоминать прошлое. Иногда по ночам ему снился холодный подвал и спокойный голос Артёма, от которого внутри всё обрывалось. В свои сорок два он выглядел на все пятьдесят.
Артём и Виктория.
Артём не искал новых отношений. Они случились сами собой, естественно и тихо. Виктория, репетитор Кати по английскому, задержалась однажды на ужин, потом ещё раз. Она была полной противоположностью Нине: спокойная, надёжная, без надрыва и поисков себя. Она не пыталась заменить девочкам мать, но стала для них старшей подругой, к которой можно прийти с любой бедой. Катя, которой уже исполнилось семнадцать, доверяла ей секреты, а Лена просто любила сидеть рядом, когда Вика проверяла тетради.
Год назад Артём думал, что его жизнь кончена. Сейчас он понимал: она только началась заново. В выходные они вчетвером выбирались за город, жарили шашлыки и смеялись. Он снова научился смеяться.
Катя.
Она повзрослела. Из девочки-подростка превратилась в девушку, которая точно знает, чего хочет. Она поступила в университет на бюджет, на психолога. Сказала отцу:
- Хочу понимать, почему люди делают друг другу больно.
С матерью она так и не заговорила. Нина присылала ей сообщения на праздники, Катя читала и удаляла. Не со зла. Просто внутри образовалась пустота, которую было нечем заполнить. До сегодняшнего дня.
Лена.
Она скучала по маме. Сильнее, чем показывала. По ночам, когда никто не видел, Лена доставала старый фотоальбом и рассматривала снимки, где мама ещё улыбалась по-настоящему. Но она помнила и тот вечер, когда Катя читала письмо вслух, и слова про «вечных детей». Это сидело занозой. Поэтому, когда Лена думала о маме, в голове смешивались любовь и обида в равных пропорциях. К Вике она привыкла, но про себя иногда называла её «мама Вика», хотя вслух боялась сказать.
Прошло время. Кате исполнилось двадцать, и она выходила замуж. За своего однокурсника Серёжу, тихого, надёжного парня, который смотрел на неё с обожанием и приносил кофе в библиотеку. Свадьбу играли осенью, в небольшом загородном клубе. Листья шуршали под ногами, и солнце светило по-особенному мягко.
Столы накрыли на веранде с видом на озеро. Артём сидел во главе стола, рядом с Викторией. За прошедшие годы она стала для всех своей. Гости шумели, поздравляли молодых. Лена, которая уже училась на архитектора, поймала букет невесты.
Катя была прекрасна в простом белом платье, без пафоса, с живыми цветами в волосах. Она смотрела на Серёжу и улыбалась так счастливо, что у Артёма щемило сердце.
Она появилась, когда гости уже перешли к десерту. Нина стояла у входа на веранду, в скромном тёмно-синем платье, с маленьким букетиком полевых цветов в руках. Она постарела, осунулась, но в глазах появилась та самая глубина, которой раньше не было. Тишина опустилась на веранду быстрее, чем ветер с озера. Катя замерла с бокалом в руке. Артём положил ладонь на руку Виктории, сжал, но не двинулся с места. Лена, сидевшая рядом с отцом, побледнела и прижалась к его плечу. Нина сделала шаг вперёд и остановилась. Голос её дрогнул, когда она произнесла, глядя на дочь:
- Катя, я не останусь. Я просто хотела поздравить тебя. И отдать это.
Она протянула руку. В ней была та самая старая открытка, склеенная из кусочков. Кривой котик с сердцем. На обороте было написано дрожащим почерком:
- «Катенька, прости меня. Я была не права. Я люблю тебя. Мама».
Катя смотрела на открытку. Потом подняла глаза на мать. В них плескалась буря. Гости замерли, кто-то всхлипнул. Серёжа, молодой муж, обнял Катю за плечи и тихо сказал:
- Иди.
Катя сделала шаг. Потом ещё один. Нина не выдержала и разрыдалась, закрыв лицо руками. Катя подошла, остановилась в полуметре, потом шагнула вперёд и обняла её. Крепко, как в детстве, когда боялась грозы. Она выдохнула:
- Мама, мамочка.
Лена сорвалась с места и подбежала к ним. Через секунду все трое плакали, обнявшись, посреди веранды, усыпанной осенними листьями. Артём смотрел на них. Лицо его дрогнуло, но он сдержался. Виктория молча сжала его руку. Нина подняла голову, посмотрела на него поверх голов дочерей. Губы её беззвучно прошептали:
- Спасибо.
Он кивнул. Чуть заметно. И отвернулся к озеру, чтобы никто не видел его глаз. Катя взяла мать за руку и подвела к столу. Сказала:
- Садись. Ты должна быть здесь.
Вечер продолжился. Гости, сначала смущённые, постепенно расслабились. Нина сидела рядом с дочерями, говорила мало, больше слушала. Смотрела на Артёма и Викторию, которые о чём-то тихо переговаривались, и впервые за долгие годы чувствовала не ревность, а благодарность. Он не сломался. Он вырастил дочерей. Он дал им любовь, которую она чуть не отняла. Когда стемнело и зажгли гирлянды, Катя с Серёжей танцевали первый танец. Нина подошла к Артёму, который стоял у перил веранды, и встала рядом и обратилась к нему:
- Артём, я не ищу прощения. Я знаю, что не заслужила. Я просто хочу, чтобы ты знал, я рада, что у тебя всё хорошо. Правда.
Он посмотрел на неё. В его взгляде не было прежней пустоты. Только усталая мудрость человека, который прошёл через огонь и выжил.
- Ты прощена, Нина. Не мной. Не судьёй. Жизнью. Ими. Ты их мать. Это не отменяется. Никогда.
Она кивнула, сдерживая слёзы. Сказала:
- Я буду приезжать. Если они позволят.
- Позволят. Ты же видишь.
Он отошёл к Виктории, обнял её за талию и что-то шепнул на ухо. Виктория улыбнулась и поцеловала его в щёку. Нина осталась одна у перил. В руке она сжимала бокал с шампанским, который ей сунула Катя. Сделала маленький глоток. Сладко, терпко, как сама жизнь. К ней подошла Лена, взяла за руку и предложила:
- Мам, пойдём. Серёжа хочет с тобой сфотографироваться. Ты же теперь часть семьи.
Нина посмотрела на дочь. На её взрослое, красивое лицо. На огоньки гирлянд в её глазах.
- Я часть семьи. Да. Идём.
Они пошли к столу, где уже суетились фотографы. Артём с Викторией позировали с молодыми. Лена втиснулась между отцом и сестрой. Катя позвала:
- Мам, иди к нам!
Нина замерла на секунду, а потом шагнула в круг света. Виктория чуть подвинулась, освобождая место рядом с дочерями. Артём кивнул фотографу. Вспышка. Ещё одна.
На снимке останутся они все: Нина, прижимающая к себе Лену, Катя, улыбающаяся сквозь слёзы, Артём, положивший руку на плечо Виктории, и Серёжа, обнимающий свою молодую жену. Одна семья. Разбитая, склеенная, но живая. Потому что любовь, если она настоящая, умеет ждать. И прощать.
Предыдущая часть: На шаг впереди. Часть 4.
Это окончание.
Если заметили опечатку/ошибку, пишите автору. Внесу необходимые правки. Буду благодарен за ваши оценки и комментарии! Спасибо.
Фотографии взяты из банка бесплатных изображений: https://pixabay.com и из других интернет-источников, находящихся в свободном доступе, а также используются личные фото автора.
Другие работы автора:
- за 2023 год: Навигатор 2023
- за 2024-2025-2026 год: Навигатор 2024
- подборка работ за 2020-2025-2026 год: Мои детективы