Напомню: декабрь, на улице –15 с сильным ветром, который через 20–30 минут пронизывает до костей. Я уже успел поймать своего первого пыжьяна и решил, что хватит геройствовать — пора греться и заодно порыбачить с Жорой в палатке.
Максим довёз меня до Жоры. Захожу внутрь — тепло, уют, пахнет чаем и рыбой. У Жоры уже несколько кучек на льду: слева окунь, хорошего етыпуровского размера — грамм по 300–400, а справа упитанная сорога и подъязки.
— Ну как ты тут? — спросил я, разматывая удочки.
— Да нормально, главное — ветра не слышно, — ответил Жора. — А у тебя как?
Я молча протянул ему пыжьяна. Жора присвистнул:
— Ого! Первый раз такого вижу. А пахнет-то как! Огурцом прямо. Аж есть захотелось.
Запах и правда разошёлся по палатке мгновенно — свежий, чуть сладковатый, будто салат нарезали прямо на льду.
Я пробурил две лунки у края палатки, ближе к берегу, сантиметрах в тридцати друг от друга. Закинул обе удочки, и мы решили перекусить — достали термос с чаем и пирожки. И конечно, как только у нас руки занялись едой, рыба решила напомнить о себе.
В самом углу палатки раздался чёткий удар, удочка подскочила и чуть не ушла в лунку. Я бросил пирожок, рванул к ней. На крючке оказался горбатый окунь с ярко-жёлтым брюхом. Грамм 400, не меньше.
— Ну вот, разогрелись, — улыбнулся Жора.
Не успели мы опомниться, как на второй удочке ожил кивок. Сначала плавно опустился, потом резко пошёл вверх.
— Сорога, — определил я. Подсечка — и в руках упитанная плотвица, серебристая, с красноватыми плавниками.
Глубина в этом месте была от полутора до двух метров, течение хорошее, иногда мои удочки переплетались друг с другом. Но что удивительно: при расстоянии в 30 сантиметров между лунками, в одной брал исключительно окунь, а во второй — сорога и пара подъязков. Будто под водой невидимая граница проходила.
К концу перекуса у меня уже было около двадцати хвостов, и мелочи почти не попадалось. В палатке стало жарко, я согрелся окончательно и предложил Жоре выйти на улицу — побросать балансир.
— Я, пожалуй, в тепле посижу, — ответил он. — А ты давай, размяться не помешает.
Я вышел. Лунок вокруг было набурено много — видимо, вчера тут стоял целый табор. Я сбивал кромку льда сапогом и кидал балансир. В одной из лунок наткнулся на небольшой косяк окуня. К этому моменту я уже поймал пять видов рыбы — такое у меня впервые. Обычно в наших краях клюёт окунь, сорога да язь, иногда ёрш (на Етыпуре он редкий гость), очень редко попадается мохтик (елец), ну и щука куда ж без неё, а ночью или ранним утром — налим. А тут уже набралась целая коллекция.
Сменил лунку — и буквально со второго подброса балансира почувствовал резкий, мощный удар. Подсечка — и на том конце тяжёлая, упругая борьба. Щука! Шестой вид за день!
— Жора! — крикнул я в сторону палатки. — Я ещё щуку поймал!
— Отлично! — донеслось в ответ.
Потом начали собираться. Складывали палатку, грузили сани. Подъехал Максим:
— Мужики, я там у берега такой клёв нашёл! Реально как на чёрных камнях. Хотите туда или сразу к машине?
Я посмотрел на Жору:
— Давай ещё минут двадцать?
— Давай, — кивнул он.
Быстро закинули вещи и тронулись. Минут через десять остановились. Место было незнакомое, я тут никогда не ловил.
— Вон там бурись, — показал Макс. — Как можно ближе к берегу.
Я пробурил лунку. Жора махнул рукой:
— Я пока вещи уложу, ты рыбачь.
Взял одну удочку из ящика — с оранжевой мормышкой грамм на пять. Начал ловить дно, и пока настраивался, кивок резко загнулся. На крючке — хороший окунёк. Следом — сорога. Мелочь, конечно, мельче чем в том месте, где стояла палатка, но клёв был таким, что рука не успевала уставать. За 15–20 минут я поймал половину нашего утреннего улова.
— Всё, хватит, — сказал я сам себе. Рыбацкий голод утолил по полной. — Погнали домой!
Мы залезли в сани, Максим газанул, и снежная пыль полетела в стороны. Ещё один отличный денёк с друзьями на природе — в мою копилку воспоминаний.
До новых встреч! 🎣❄️