— Я повторяю в последний раз, Лика. Твои дети на день рождения нашего Саши не придут. Приглашения разосланы, список гостей закрыт.
Михаил смотрел на меня так, будто я говорила на непонятном языке. Мы стояли на кухне, и между нами висел тот самый, давно назревший, тяжёлый воздух.
— Это мои дети, — произнёс он медленно, отчеканивая каждое слово. — Мои родные дети. И они придут поздравить своего брата. Это не обсуждается.
— Обсуждается, — я вытерла руки полотенцем. — Это мой дом. И праздник организую я. Я не хочу, чтобы здесь была Марина. А где её драгоценные Аня и Стёпа, там через пять минут появляется и она.
— Она просто их приведёт и уйдёт! — голос Михаила начал терять терпение. — Что ты несешь? Они всего лишь хотят увидеть отца и…
— И подарить ту чудовищную игрушку, которую ты им купишь на свои деньги в последний момент, пока я буду дорезать салаты? Нет уж. Хочешь увидеться — встречайся с ними в своё время. В свой выходной. В моём доме — мои правила.
Он ударил ладонью по столу. Чашка подпрыгнула.
— Твои правила? Это наш дом, если ты забыла!
Я перевела дух. Горячая волна подкатила к горлу. Я подошла к окну, за которым угадывался силуэт старой яблони, посаженной ещё бабушкой.
— Нет, Михаил. Это не твой дом. Твои здесь только вещи. Квартира была в наследство от моей бабушки. Прописана на меня. Твоё имя только в договоре ипотеки, которую мы платим пополам. И в котором я последние полгода вношу свою половину одна, пока ты оплачиваешь репетиторов для Ани и курсы для Стёпы.
Он побледнел.
— Так… значит, так? По деньгам? Ты хочешь всё свести к этому?
— Я хочу свести к тому, что в день рождения моего сына я не хочу нервничать. Я не хочу видеть их. Я не хочу, чтобы Марина звонила тебе каждые пять минут с вопросами, где детские капли от насморка у Стёпы. Это мой день с моим ребёнком. И ты сейчас выберешь: либо ты остаёшься здесь и празднуешь с нами, либо идешь к ним. Но здесь их не будет. Ультиматум? Да. Мой.
Его лицо исказилось.
— Если их не будет здесь, то и меня не будет.
Я посмотрела ему прямо в глаза. Внутри всё сжалось в ледяной ком.
— Что ж. Тогда ключи на тумбе. Пока.
Он простоял ещё с минуту, ожидая, что я сдамся, заплачу, побегу за ним. Я повернулась к раковине и открыла воду. Через мгновение хлопнула входная дверь.
Неделю он жил у своей мамы. Неделю мне звонила свекровь.
— Леночка, опомнись! Ну какие могут быть обиды на детей? Они же не виноваты, что у Миши был первый брак! Ты ведёшь себя эгоистично! Мальчику нужен отец!
— Отец, который в прошлый уик-энд, когда Сашка лежал с температурой, поехал на дачу помогать Марине чинить забор, потому что «ей некому»? — спокойно спрашивала я. — Это тот отец, который нужен?
— Она одна с детьми! Ей тяжело! Ты должна понять!
— Я понимаю. Пусть Михаил её понимает. А я устала.
Я клала трубку и вспоминала. Как он сорвался с моего осмотра у гинеколога, когда та позвонила в истерике, что Стёпу тошнит в машине. Как он взял наш общий отпуск, чтобы съездить с ними в Анапу, потому что у Марины «срывалась путёвка», а мы с Сашкой потом неделю ходили в ближайший парк. «Ты же понимаешь, им без отца тяжело», — вот его главная мантра