Варвара лежала в больничной палате, уставившись в белый потолок, и чувствовала, как последняя вера в лучшее сворачивается в ней сухим колючим комком. Она честно пыталась держаться, вспоминать хорошие моменты — муж уговаривал, — но ничего не выходило. И дело было даже не столько в плачевном состоянии здоровья, сколько в дикой, выжженной дотла усталости, что накопилась за пять лет брака с Петром. Варя смертельно устала от его постоянных двойных посланий, от этой бесконечной игры в примерного семьянина, за маской которого скрывался равнодушный чужак.
С одной стороны, он вроде бы заботился: дарил цветы на праздники, исправно отдавал половину зарплаты, говорил какие-то дежурные тёплые слова. Со стороны этот коренастый брюнет с розовощёким круглым лицом и симпатичными кудрями казался чуть ли не идеальным мужем. Пётр со всеми умел быть внимательным — с соседями, с друзьями, с родственниками. Но имелась и другая, тёмная сторона, которая открывалась только ей одной. Заключалась она в том, что к ней, собственной жене, Пётр не испытывал ровным счётом никакого физического влечения. Прямо он об этом, конечно, не говорил. Но постоянно, словно невзначай, рассказывал ей — высокой, худощавой, почти прозрачной блондинке — про своих «бывших»: «Вот Ленка была — огонь-баба! Кровь с молоком, коса — во! А характер!» — и он сладострастно причмокивал, закатывая глаза, от чего Варе становилось физически тошно.
— Да ты не думай ничего такого, Варь, — спохватывался он, видя её реакцию. — Это она ко мне навязывалась, приставала, а я же у тебя кремень. Я только тебя люблю.
Но после этих слов Пётр мог ещё долго разглядывать фото той самой «негодницы» в откровенных ракурсах и при этом в красках расписывать, как когда-то чуть не женился на такой же сдобной булочке, но в итоге выбрал Варвару, потому что стабильность в семье всё-таки важнее. Пётр работал дальнобойщиком и часто уезжал в рейсы. Несколько раз Варя замечала на его телефоне сообщения от женщин, которые выглядели очень подозрительно. Прямых доказательств измены там не было, фразы можно было трактовать двояко, поэтому она предпочитала молчать, боясь поднять тему и нарваться на обвинения в излишней мнительности.
Вот так и получилось, что для собственного мужа Варя была всего лишь серой мышью, удобным вариантом. Она абсолютно не соответствовала тому типажу, который он мог бы желать. Если называть вещи своими именами, она была для него третьим сортом, просто воплощением стабильности и домашнего уюта. И это при том, что зеркало по-прежнему показывало ей очень симпатичную женщину. До замужества, в прошлой жизни, у неё были совсем другие отношения, которые она без колебаний назвала бы настоящей любовью. Она до сих пор отчётливо видела перед собой Диму — худощавого блондина в очках с толстыми стёклами. Он ухаживал за ней ещё в те времена, до её переезда в большой город. И не было тогда на свете никого счастливее их двоих. Дима учился на врача, жил с мамой. Сама Варя не смогла получить высшее образование и очень гордилась тем, что хотя бы у её будущего мужа оно будет.
Варю мама родила поздно, и к окончанию школы она была уже пожилой и очень больной. Сказалась тяжёлая жизнь, полная бесконечных подработок и жесточайшей экономии на всём.
— Выходи замуж, пока я жива, — говорила мама слабеющим голосом. — Дима хороший парень, тебе с ним будет легче пережить, когда меня не станет.
— Мам, ну что ты такое говоришь? — возмутилась Варя, чувствуя, как сердце сжимается от боли. — Ты у меня ещё не только на свадьбе погуляешь, но и внуков понянчишь. Ты вовсе не старая. Тебя, кстати, тоже ещё замуж можно выдать, если захочешь.
Варя очень переживала за мать, ведь та всю жизнь положила на неё, стараясь дать всё возможное. И вот теперь, когда Варя уже работала и собиралась замуж, всё должно было наладиться. Мама наконец-то могла бы насладиться заслуженным покоем.
— Слушай меня внимательно, Варечка, — однажды заговорила мама серьёзно. — Мне нужно поговорить с тобой о твоём отце. Я никогда бы не подняла эту тему, если бы не чувствовала, что моя жизнь подходит к концу. Но теперь, возможно, это знание тебе хоть чем-то поможет.
Мама впервые за много лет нарушила это табу. Из её рассказа Варя узнала, что отец на тот момент, когда познакомился с мамой, уже был женат, но скрыл это. А когда родилась Варя, он какое-то время высылал деньги. Мать Вари очень не хотела их брать, но деваться было некуда. Она сама выросла в детском доме и просто физически не могла одновременно работать и сидеть с маленькой дочкой. Так ей пришлось наступить на горло своей гордости и принять помощь от человека, которого она считала предателем.
— Он присылал разные суммы, пока ты не пошла в школу, — продолжила мама. — А потом решил поставить условия. Захотел видеться с тобой. Я тогда просто переехала, спряталась от него. И вот недавно он снова нас разыскал. В общем, теперь я уже не уверена, что поступила тогда правильно. Да, он меня обманул, но для тебя он может многое сделать.
Мама тяжело вздохнула и протянула Варе фотографию. С неё смотрел высокий блондин с грустными голубыми глазами и седыми висками. Черты лица у него были мелкие, почти кукольные. И Варя наконец поняла, на кого же она похожа.
— Мам, ну зачем он мне сдался? — искренне удивилась Варя, пытаясь понять логику матери. — Он же нас бросил, забыл о нас на долгие годы. И если тебе самой неприятно на него смотреть, зачем всё это?
— Он приедет через месяц, и ты с ним познакомишься, — твёрдо сказала мама, пресекая все возражения. — Я специально пригласила его на мой день рождения, пятого октября. И я уже не передумаю.
Мама выглядела очень уставшей от этого разговора, махнула рукой, отвернулась к стене и вскоре уснула. А за несколько дней до назначенной встречи с человеком, которого когда-то любила, мама умерла. Так что отец познакомился с Варварой уже на похоронах. Шёл холодный осенний дождь. Незнакомый седой мужчина стоял рядом и укрывал её огромным чёрным зонтом. Он оплатил самые лучшие похороны, какие только можно купить за деньги, купил самое дорогое место на кладбище, но Варя в тот момент его просто ненавидела. Ей казалось, что мама нарочно ушла из жизни, лишь бы не встречаться с этим человеком, который когда-то заставил себя полюбить, а потом жестоко обманул.
— Спасибо вам, Николай Петрович, что помогли с похоронами, — выдавила из себя Варя после церемонии.
Она запнулась, покраснела от неловкости и добавила:
— Только, пожалуйста, не слишком часто... Звоните иногда. Вряд ли мы сможем стать родными людьми после всего.
Отец заметно покраснел и молча кивнул. Он потом долго и сбивчиво пытался объяснить ей мотивы своих давних поступков. Говорил, что на самом деле планировал жить с ними, как только разведётся с первой женой.
— Твоя мама была для меня самой лучшей, — тихо сказал он. — Я дурак, что сразу не решился. Но я хочу, чтобы ты знала: я всегда о вас заботился, как мог. И сейчас хочу быть тебе отцом. Называй меня просто папой, а не по имени-отчеству, прошу тебя.
Но Варя была непреклонна. Ей хотелось только одного: чтобы этот человек поскорее уехал и больше никогда не появлялся в её жизни. Они никогда не были семьёй, с чего бы им начинать сейчас, после смерти мамы?
— Я же высылал деньги, пока твоя мама их брала, — устало произнёс отец, понимая, что и этот аргумент не работает.
— Знаете, Николай Петрович, когда человек плюёт вам в душу, деньгами тут не поможешь, — ответила Варя, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Моя мама не просила вас любить её так же сильно, как она любила вас. Но вы могли бы хотя бы быть честны с ней с самого начала.
Она заметила, как дёрнулось лицо отца, когда она в очередной раз назвала его Николаем Петровичем. Но в тот момент ей не было его жаль. Она даже почувствовала какое-то мрачное удовлетворение от того, что не всё в этой жизни проходит безнаказанно. Отец молча попрощался и уехал. Варя тогда подумала, что больше никогда его не увидит, и эта мысль принесла ей облегчение.
Через три месяца они с Димой должны были пожениться, но из-за траура решили перенести свадьбу. Им, наверное, стоило просто тихо расписаться, потому что вскоре Варя узнала, что беременна.
— Дима, у нас будет ребёнок, — выдохнула она, сияя. Она ждала, что он подхватит её на руки, закружится по комнате.
Но Дима странно усмехнулся. Усмешка вышла кривой, чужой.
— Варь, а я... я, наверное, теперь тебе и не нужен, — сказал он, глядя в стену. — Ты вон какая богатая наследница стала. Твой папаша уже приходил ко мне, предлагал денег, лишь бы я от тебя отстал.
Варя почувствовала, как земля уходит из-под ног. *Он что, поверил? Он думает, она способна на такое?*
— Что? — Варя не поверила своим ушам. — Серьёзно? Да как он посмел?
У неё началась самая настоящая истерика. Лицо покрылось красными пятнами, ноги свело судорогой, руки мелко тряслись от бессильной ярости, а сердце колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть.
— Ты поэтому свадьбу перенесла? — продолжал Дима, и в его голосе звучала обида. — Думала, как от меня избавиться?
Варя с ужасом поняла, что он прав — она действительно почти не разговаривала с ним всё это время. Не делилась своей болью после смерти мамы, не рассказывала о своих чувствах, надеясь, что он и так всё поймёт. Они виделись редко, и она всё время молчала, погружённая в своё горе.
— Как ты вообще мог такое подумать? — выкрикнула она, и слова полились из неё бурным потоком, словно прорвало плотину. — Ты для меня — всё! Я не собираюсь иметь ничего общего с этим человеком! Слышишь? Ничего!
Она выложила ему всё, что накопилось за эти месяцы: про свою боль, про чувство вины перед мамой, про ненависть к отцу.
— Я так рада, что у нас будет малыш, — закончила она уже тише, вытирая слёзы. — Давай просто распишемся тихо и забудем обо всём этом кошмаре. Надо просто жить дальше, слышишь?
Дмитрий, наконец, поверил ей. Лицо его посветлело, он обнял её, и они долго сидели в обнимку в Вариной опустевшей квартире, вспоминая прошлое и строя планы на будущее. В его объятиях Варя чувствовала себя в полной безопасности, и ей казалось, что теперь всё обязательно наладится.
А на следующий день Дмитрий попал в страшную аварию. Варя ещё толком ничего не успела осознать, как ей позвонила его мать и ледяным тоном сообщила, что сына срочно увезли в Москву, в очень дорогую частную клинику.
— Я должна к нему поехать! — воскликнула Варя, готовая немедленно сорваться с места и потратить на билеты все свои сбережения.
— Ему сейчас нельзя волноваться, — сухо ответила будущая свекровь. — И потом, нашёлся один состоятельный человек, который взял на себя все расходы и настоятельно просил, чтобы моего сына никто не беспокоил. Так что сиди пока дома.
— Ладно, — растерянно согласилась Варя. — Но откуда у вас такие знакомые с такими деньгами?
Она тогда почувствовала, что происходит что-то неладное. А через месяц ей позвонила мать Димы и огорошила новостью, от которой у Вари потемнело в глазах:
— Сыну стало хуже. Я продаю квартиру и уезжаю, навсегда.
— Как же так? — Варя не могла поверить. — Я не хотела вам говорить раньше времени, но у вас будет внук. Или внучка.
Она шептала это в трубку, и слёзы душили её.
— Ой, да думаю, твой богатенький папаша и тебе поможет, — равнодушно бросила женщина и положила трубку.
И только тогда до Вари дошло: тем состоятельным человеком, который оплатил лечение Димы, был её отец. Она ждала, надеялась, что Дима поправится и позвонит ей сам. Дни тянулись бесконечно, но звонка так и не последовало.
От отца Варя, конечно, не взяла ни копейки. Ребёнка родила, успела даже подержать на руках крошечную девочку и назвать её Ниной.
— Ничего, мама вырастила меня одна, и я справлюсь, — шептала она малышке, разглядывая её удивительные глаза: один карий, другой зелёный. А крошечный носик украшали едва заметные веснушки — совсем как у её мамы. И от этого сердце Вари наполнялось щемящей теплотой.
Но когда она пришла в роддом на выписку, ей сообщили страшное: девочку забрал отец. Её отец, Николай Петрович, оформил всё через суд, доказывая, что Варя не в состоянии обеспечить ребёнка. Она пыталась бороться, но силы были неравны, а тут ещё и Дима пропал… Она сломалась. Варя металась по инстанциям, писала заявления, но везде натыкалась на глухую стену. Ей показывали какие-то бумаги с подписями, говорили, что решение законное. А вскоре пришло известие, что отец скоропостижно скончался. Вместе с ним исчезли и все следы Нины. Варе сказали, что девочку передали в детский дом, но какой — неизвестно, документы потеряны.
Варя чуть не сошла с ума от горя. Она потеряла всех: маму, любимого, теперь ещё и дочь. И тут, словно чёрный ворон, снова появился её отец.
— Я всё уже организовал, — тихо сказал он. — Подумал, тебе самой будет слишком тяжело заниматься поисками.
— Ты?! — Варя впервые повысила на него голос. — Ты украл мою дочь! Из-за тебя я её потеряла!
— Я хотел как лучше, — отец виновато опустил голову. — Я хотел, чтобы у неё было всё. Я уже стар, мне нужен был наследник. Но я понимаю, что поступил неправильно. Прости меня, Варя. Я пытался её найти после своей смерти, но не успел. Я оставляю тебе всё своё состояние. Может, с его помощью ты сможешь её отыскать.
Он протянул ей документы, но Варя даже не взглянула. Она кричала, пока не охрипла, а потом упала без сил. Отец ушёл, а через полгода его не стало. Варя оказалась его единственной наследницей. Вот так она и стала очень богатой женщиной.
Получив деньги, Варя занялась благотворительностью, а главное — поисками дочери. Она наняла частных детективов, но все следы словно обрывались. Девочка словно сквозь землю провалилась.
— Варвара Николаевна, — с ужасом говорил ей испуганный заместитель покойного отца, наблюдая за её тратами, — да вы словно нарочно пытаетесь спустить все средства!
— Вообще-то это мои деньги, и я вправе делать с ними что хочу, — спокойно отвечала Варя.
Она совершенно ничего не понимала в бизнесе и финансах, поэтому тратила направо и налево, помогала всем, кто обращался. Но денег, как это ни странно, меньше не становилось, их даже как будто прибавлялось. Во всей компании нашёлся только один человек, который относился к ней по-человечески, жалел её и заботился. Он даже приносил ей домашние обеды и кофе, когда она, погружённая в свои мысли, забывала поесть. Это был Пётр. И как-то незаметно для самой себя Варя вышла за него замуж. Просто потому, что он смотрел на неё такими преданными глазами и так убедительно говорил, что мечтает о семье, что его любви хватит на двоих.
А уже после свадьбы постепенно выяснилось, что она совсем не та женщина, о которой он мечтал. Но Варя почему-то не разводилась, словно наказывала саму себя этим браком за свою несчастливую жизнь. Она не понимала, в чём конкретно заключается её вина, просто привыкла за всё отвечать и была уверена, что во всех её бедах виновата прежде всего она сама. Через пять лет такого брака она всё-таки решилась, хотела уже подать на развод, но тут врачи обнаружили у неё неизлечимую болезнь. И Варя подумала: «А стоит ли трепыхаться перед самой смертью?» Она даже где-то в глубине души обрадовалась этой мысли, что скоро сможет отправиться к тем, кого любила, — к маме, к дочке, и, может быть, даже к Диме. Возможно, его тоже уже нет на этом свете, иначе он бы давно нашёл её. Останавливало её только одно — обещание, которое она дала маленькой девочке, так похожей на её пропавшую Нину. Варя пообещала удочерить эту малышку, и девочка ждала её. Только ради этого Варя ещё цеплялась за жизнь и соглашалась на лечение.
Она ещё не знала, что в это же время в другом конце города развивались события, которым суждено было всё изменить. Надя нервно мерила шагами свою маленькую квартирку, то и дело поглядывая на телефон. План, который она так тщательно продумала, не должен был провалиться. Это был её шанс, первый по-настоящему серьёзный проект, который избавит её от необходимости горбатиться медсестрой до самой пенсии. Пусть даже в этой дорогой частной клинике. С Петром она, конечно, познакомилась не случайно. Наводку дал бывший любовник — он как раз возглавлял одну хитрую контору, которая помогала богатым наследникам поскорее отправить на тот свет неугодных родственников. Он же и просветил её: сказал, что Петру нравятся бойкие, фигуристые брюнетки, и что он уже давно изменяет жене с такими же. Соблазнить его оказалось проще простого. Надя зарегистрировалась на сайте знакомств, где Пётр постоянно ошивался в поисках симпатичных женщин, они быстро списались, и завертелось.
Постепенно, в разговорах, Надя вытянула из него всю подноготную. Выяснилось, что Пётр трясётся над состоянием жены как над своим собственным. Женился-то он на ней явно с дальним прицелом и уже давно прикидывал, как бы получить контроль над её наследством, но Варвара оказалась не так проста — тратила деньги на свои благотворительные фонды, никого не слушала. Надя действовала осторожно, но настойчиво.
— Петь, я, конечно, понимаю, что это не моё дело, — начала она как-то вечером, поглаживая его по руке. — Но твоя Варя... она ведь такой несчастный человек. Потеряла всех, ребёнка, первую любовь, родителей. Может, будет даже милосерднее с нашей стороны — помочь ей уйти, избавить от страданий? Зачем ей мучиться?
— Что ты имеешь в виду? — Пётр насторожился, но Надя заметила, как в его глазах мелькнул не просто интерес, а самый настоящий азарт. Тюфяком он оказался только с виду.
— Ну посуди сам, — продолжила она, понизив голос. — Я бы ни за что не предложила такого, если бы не видела, как она мучается. А ещё... Петь, я тебя люблю. Честно, с первого взгляда влюбилась.
Пётр смотрел на неё, и в голове у него лихорадочно крутились шестерёнки. Любит — не любит, было плевать. Главное — идея избавиться от жены ему явно пришлась по душе, и он ухватился за неё с готовностью. Дальше дело оставалось за малым. Пётр уговорил Варвару пройти обследование именно в той клинике, где работала Надя, и подключил свои связи, чтобы всё прошло гладко. А Надя уже обработала нужных коллег, которые за определённую плату пообещали помочь с «диагнозом». Теперь Варя была уверена, что смертельно больна, хотя на самом деле ей просто кололи препараты, вызывающие слабость и подавляющие иммунитет. Она ни о чём не догадывалась, а дело, считай, было в шляпе.
Пётр пребывал в полном восторге от того, что проблема решится чужими руками, а он останется в стороне. Надя запросила за свои услуги десять процентов от наследства, и Пётр мысленно уже прикидывал, как бы эту сумму урезать — жена всё равно не знает точных размеров состояния. Варю он ещё мог терпеть, но вот её благотворительность и, главное, идея удочерить какую-то безродную девчонку выводили его из себя окончательно. Конкурентов на наследство ему только не хватало.
— Варь, ну зачем тебе эта девочка? — не унимался Пётр. — Сама поправишься, и своего родим. Вон, врачи говорят, шансы есть.
— Нет, Петя, — Варя покачала головой. — Я не хочу больше рисковать. Вдруг снова... как с Ниной? Я, наверное, проклята.
Пётр скрипнул зубами, но Варя, не глядя на него, уже набирала номер в опеке. Так что предложение от любовницы пришлось как нельзя кстати. Пётр уже не знал, как ещё бороться с этим Вариным помешательством на сиротке. Особенно его бесило, что Варя постоянно талдычила про глаза этой девчонки — они у неё были разного цвета, один карий, другой зелёный, совсем как у той, первой, пропавшей дочери. Это казалось ей каким-то знаком свыше.
В это же время в детском доме маленькая Нина места себе не находила. Тётя, которая обещала забрать её к себе и стать настоящей мамой, не приходила уже полгода. Однажды заглянул дядя Петя, её муж. Сунул ей пакет с конфетами, быстро, не глядя в глаза, пробормотал:
— Слушай, не хочу тебя расстраивать, но тётя Варя скоро умрёт. Так что ты лучше себе другую маму ищи. Я тоже больше не смогу прийти, извини.
Он наспех взъерошил ей волосы и почти выбежал из комнаты для свиданий. Нина рванула было за ним, чтобы спросить, что случилось, но догнать не успела. Зато заметила на полу визитку, которая выпала у него из кармана. На ней было название какой-то клиники. Нине было уже девять, и она считала себя вполне взрослой, чтобы сбежать из детдома хотя бы на денёк и навестить тётю Варю. Она бы ни за что не призналась никому, что эта тётя каждую ночь снится ей, и во снах она выглядит совсем как настоящая мама. Нина при этом точно знала, что Варвара — не её мать. Как-то она подслушала разговор воспитательниц и узнала, что сразу после рождения её удочерил какой-то состоятельный мужчина, но он вскоре умер, а его жена тут же сдала её обратно в детдом. С тех пор Нину несколько раз пытались удочерить, но все эти добрые люди почему-то пропадали. Она особенно и не расстраивалась, просто верила, что когда-нибудь её настоящая мама обязательно вернётся за ней. В фильмах же показывают, что мамы могут потерять память, а потом вспомнить. Но встреча с Варварой всё изменила. Нина не могла объяснить, что именно произошло, но твёрдо знала одно: другая мама ей не нужна. Стоило ей увидеть тётю Варю, как между ними словно натянулась какая-то невидимая, но очень прочная ниточка.
Нина поделилась своей бедой со старшими ребятами. Одна девочка, Света, которая часто сбегала из детдома, взялась её инструктировать.
— Значит, так, — деловито начала Света, поправляя съехавший набок бант. — Клиника на другом конце города, придётся на транспорте ехать. Главное — зайди в автобус за каким-нибудь взрослым, встань рядом и, когда он будет платить, скажи как бы в сторону: «Можно я сама отдам денежку?» И всё. Взрослые вечно в телефонах сидят, им нет дела до чужих проблем, никто и не заметит ничего.
— А у меня денег нет, — расстроенно протянула Нина.
— Так я дам на проезд туда и обратно, — великодушно предложила Света. — Но ты мне тогда за это кое-что отдашь.
Она кивнула на симпатичную сумочку, которую в прошлый приезд подарила Нине тётя Варя. На сумочке была нарисована забавная кошечка и написано пожелание хорошего дня.
— Зачем тебе она? — нахмурилась Нина, прижимая сумочку к себе. — Она же для маленьких.
— А просто нравится, — пожала плечами Света. — Потом себе другую накопишь. Ну, не хочешь — как хочешь.
Света сделала вид, что уходит. Нина вздохнула, с тоской посмотрела на подарок и согласно кивнула. Она отдала сумочку, но про себя решила, что оно того стоило. Главное — увидеть тётю Варю, сказать ей, как она её любит и ждёт. Вдруг это поможет, и тётя Варя передумает умирать.
Дмитрий, закончив сложнейшую операцию, чувствовал себя выжатым как лимон. Валясь с ног от усталости, он уже собрался домой, когда его окликнул старый приятель Артём.
— Дим, выручай, подежурь за меня сегодня, — попросил тот, заглядывая в ординаторскую.
— Тём, ну ты чего? Я только что с операции, еле стою, — устало возразил Дмитрий.
— Ну пожалуйста, друг! — взмолился Артём. — У меня там такое... неотложное дело. Ну сам понимаешь.
Дмитрий прекрасно понимал. Артём был тем ещё ловеласом, вечно крутил романы с медсёстрами, и Дмитрию совсем не улыбалось покрывать его похождения, тем более что жену Артёма он хорошо знал и уважал.
— Вот только этого мне не хватало, — пробормотал Дмитрий, глядя на умоляющее лицо приятеля. — Знаешь ведь, я не люблю эту клинику.
Но Артём так просил, что в конце концов Дмитрий сдался. «Чего ему не хватает? — думал он, устраиваясь на неудобном диване в ординаторской. — А если бы меня тогда Варя не бросила... Разве я бы когда-нибудь ей изменил?»
Прошло много лет, а Дмитрий так и не женился. Мать сказала ему тогда, что Варя уехала за границу и вышла замуж за богатого. Он, в общем-то, не винил её — после той аварии он провалялся почти два года, да и память вернулась не сразу. Он слепо верил каждому слову матери и был уверен, что она, как всегда, смягчила для него удар.
— Варя мне сама призналась, как женщина женщине, — говорила мать, глядя куда-то в сторону. — Ребёнок тот был не от тебя, Дима. Она попробовала красивую жизнь, вот и не удержалась. Не хотела тебя расстраивать раньше времени, а потом попросила своего богатого отца помочь тебе с лечением. Так что ты уж не суди её строго.
Дмитрий тогда чуть с ума не сошёл от отчаяния. Они с матерью переехали на окраину города, в скромную квартиру, и он решил, что больше никогда не допустит такой боли в своей жизни. Взял себя в руки, закончил учёбу и стал прекрасным хирургом. Многие женщины пытались завоевать его сердце, но там по-прежнему жила Варя. И пусть она его не любила и предала, он ничего не мог с собой поделать. Односторонняя любовь лучше, чем никакая, успокаивал он себя.
Он уже собрался уходить, как вдруг в холле первого этажа заметил странную худенькую девочку. На лице у неё были веснушки, а один глаз был карий, а другой — зелёный. Дмитрий даже замер на мгновение, такое необычное сочетание. Девочка робко озиралась по сторонам, а увидев его в белом халате, несмело подошла.
— Дяденька доктор, извините, — начала она тихо, но потом, набравшись смелости, затараторила: — Вы вроде добрый, помогите мне, пожалуйста! Скажите, что вы мой папа, а то меня к маме не пускают. Она здесь лежит, спит уже давно, а я из детского дома ненадолго пришла, меня там потеряют скоро.
— Спит? — переспросил Дмитрий, присаживаясь на корточки, чтобы быть с девочкой на одном уровне. — Значит, она, наверное, на втором этаже, в палате длительного пребывания. Как зовут твою маму?
Нина назвала имя и фамилию. Дмитрий механически полистал журнал посещений, нашёл номер палаты и почувствовал, как сердце пропустило удар. Варвара Николаевна. Он почему-то сразу подумал, что это не просто совпадение. Хотя было очень странно, что дочь пациентки из такой дорогой клиники живёт в детском доме. Но оставлять малышку одну он не мог, надо было разобраться. Никто не обратил на них внимания, когда они поднимались на лифте — все знали, что Дмитрий друг Артёма, а тот пользовался в больнице большим авторитетом, потому что был зятем главврача.
Дмитрий тихонько приоткрыл дверь в палату. Женщина на кровати спала, в палате было почти темно.
— Давай не будем её будить, — прошептал он Нине. Судя по капельнице и множеству приборов, состояние пациентки было тяжёлым.
Но Нина, увидев на кровати ту, кого ждала все эти полгода, не выдержала. Она подпрыгнула на месте и, нажав на выключатель, закричала что есть мочи:
— Мама Варя! Мама Варя!
В этом отчаянном детском крике было столько боли и надежды, что у Дмитрия сжалось сердце. Женщина на кровати резко села, и в этот момент свет упал на её лицо. Дмитрий обомлел. Он смотрел на Варвару, ту самую, которую так и не смог забыть, и не верил своим глазам.
— Дима, — прошептала Варя, и по её щекам потекли слёзы. — Дима, это ты?
Прошёл год. Варя развелась с Петром, едва оклемавшись после больницы. Дмитрий, заподозрив неладное, уговорил друга Артёма поднять старые записи с камер наблюдения и вскоре узнал всю правду о заговоре, который устроили Пётр и медсестра Надя с помощью подкупленных врачей. Варя осталась жива и быстро пошла на поправку. Когда Дмитрий рассказал эту историю своей матери, та разрыдалась и призналась, что Варя тогда ждала ребёнка именно от него, и что Нина, та самая девочка с разными глазами, и есть их дочь. Дмитрий, не теряя времени, разыскал вдову покойного отца Варвары — ту самую женщину, на которой старик женился после смерти Вариной матери. Та, поняв, что отпираться бесполезно, рассказала, как старик, отчаявшись наладить отношения с дочерью, решил заполучить хотя бы внучку. Он подкупил персонал роддома, и ему отдали девочку сразу после родов, сказав Варе, что ребёнок мёртв. Он хотел воспитать Нину сам, но вскоре умер, а его вдова, не желая возиться с чужим ребёнком, сдала девочку в детдом. Дмитрий сделал генетический анализ, и всё подтвердилось.
Дмитрию было очень трудно простить мать за эту многолетнюю ложь, которая едва не стоила ему счастья. Они стали видеться реже. Но когда у Вари и Димы родился сын, они решили, что не стоит бередить старое, и ради детей стали иногда навещать её. Казалось, все они, пройдя через столько испытаний, наконец обрели друг друга и стали по-настоящему счастливы.