После убытия римской армии под руководством Суллы на войну с Митридатом в Малую Азию Гай Марий возвратился в Рим. Плутарх так описывает злодеяния после его возвращения в столицу: «При виде разбросанных по улицам и попираемых ногами обезглавленных трупов никто уже не испытывал жалости, но лишь страх и трепет. Больше всего народ удручали бесчинства бардиев (отборный отряд стражи Мария, созданный им из рабов – мое примечание). Они убивали хозяев в их домах, бесчестили детей и насиловали жен».
По словам Аппиана: «Впервые голова консула была повешена на форуме перед ораторской трибуной. Потом головы всех прочих убитых стали вешать там же. Во всем происходящем не было видно ни почтения богам, ни боязни мести со стороны людей, ни страха перед мерзостью таких поступков. Никому не разрешено было предавать погребению кого-либо из числа убитых, тела их растерзали птицы и псы».
Флор свидетельствует что: «Голова консула Октавия была выставлена на рострах, а консуляра Антония – на столе самого Мария». Орозий пишет о репрессиях Мария: «После войны с кимврами и тевтонами и после пятого консульства Мария, благодаря которому, как справедливо полагается, было спасено Римское государство, в шестое консульство того же самого Гая Мария оно было так потрясено, что из-за внутреннего раздора пришло в полный упадок. Как сказать в одном слове об убийствах добрых граждан, в то время как количество тех убийств было так велико, столь велика их продолжительность, столь безгранична жестокость и столь различны образы! Лучше кое о чем мне стоит умолчать, иначе подробным рассказом я смогу привести в оцепенение, если те несчастия будут обстоятельно переданы тем, кому они неведомы. Ведь речь я веду о родине, о гражданах и о предках наших, которые потрясенные теми бедами, совершили затем столько гнусных поступков, услышав про которые потомки вполне способны будут ужаснуться».
Спустя четыре года после смерти Гая Мария, возвратившийся Сулла велел разорить могилу семикратного консула и в целях мести за убийства своих сторонников выбросить его останки в реку Аниен (современная река Аньене, левый приток Тибра, который впадает в Тибр в пределах Рима).
По свидетельству Цицерона: «После своей победы Сулла велел рассеять погребенные возле реки Анио останки Гая Мария, двигаемый ненавистью более жестокой, чем та, какую ему следовало бы питать, будь он мудр в такой же степени, в какой он был неистов».
За спасение Римской республики в ходе Кимврской войны от вторжения германцев в народе Гая Мария прозвали третьим основателем Рима – после Ромула и Камилла. Но никто не посмел возразить Сулле за совершенный им кощунственный поступок в отношении праха Мария. Сулла никогда не пользовался поддержкой широких слоев населения, и его социальная опора была довольно узкой. Его могущество в первую очередь держалось на поддержке со стороны армии. После победы над Митридатом Сулла стал одним из самых богатых людей Рима. По сообщению Плиния, его военная добыча составила двадцать девять тысяч фунтов золота и сто двадцать одна тысяча фунтов серебра.
Сулла предполагал, что после смерти политические противники точно также поступят с его трупом и осквернят погребение. По словам Плиния: «Трупосожжение не было у римлян древним обычаем, раньше погребали в землю. Но после того как на собственном опыте они убедились, что в длительных войнах погребения снова выкапывают, то установили этот обычай. Так, например, в семье Корнелиев никого до диктатора Луция Суллы не сжигали, а последний пожелал этого, так как боялся возмездия за то, что повелел вырыть труп Мария».
По словам Тита Ливия: «Если сопоставлять доблесть Мария с его пороками, то трудно будет сказать, был ли он превосходнее в военное время или пагубнее в мирное. Свое государство он спасал с оружием в руках и его же переворачивал изнутри, сначала всякими кознями как сенатор, а потом и оружием, как враг».
После смерти Гая Мария Старшего консулом Рима стал его сын – Гай Марий Младший. По мнению Т. Моммзена в проявленной жестокости в отношении сограждан он превзошел своего отца и собственноручно убивал на Капитолии политических противников. Его голова была доставлена Сулле, выставлена для всеобщего обозрения на форуме Рима и стала достоянием стервятников, уже привыкших в последнее время к изобилию подобной пищи на главной площади города.
