Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

«Деревенщина, закрой рот». Как акушерка оскорбляла меня во время родов, потому что я ей не угодила.

Мне было 25, это первая беременность. Я была счастлива, здорова и полна сил. Я не знала, что через 9 месяцев окажусь одна в родовой, где человек в белом халате будет называть меня "деревенщиной", а моего новорожденного ребенка — "выр*дком". И всё потому, что я вышла замуж не за того парня. Вернее, за того, но не угодила его родственнице.
Предпенсионерка в 25 лет
Когда я пришла вставать на учет в

Мне было 25, это первая беременность. Я была счастлива, здорова и полна сил. Я не знала, что через 9 месяцев окажусь одна в родовой, где человек в белом халате будет называть меня "деревенщиной", а моего новорожденного ребенка — "выр*дком". И всё потому, что я вышла замуж не за того парня. Вернее, за того, но не угодила его родственнице.

Предпенсионерка в 25 лет

Когда я пришла вставать на учет в женскую консультацию, врачи смотрели на меня как на инопланетянку.

— Первая беременность? В 25? Абортов не было? Выкидышей? — переспрашивали они с недоверием.

Я кивала. Они не верили.

Похоже, в их глазах 25 лет — это уже предпенсионный возраст, и родить первого ребенка в таком "преклонном" возрасте просто неприлично.

Я сменила врача и зажила спокойно.

И беременность была идеальной. Честно. Ни токсикоза, ни слабости. Наоборот — прилив сил и вера в светлое будущее.

В 35 недель мы с мужем летали в Доминикану. В 38 недель я защитила диплом (второе высшее).

Я была супервумен. До того самого утра.

Муж ушел на работу. Я отдыхала на диване. Постепенно потянуло низ живота.

Позвонила маме: "Мам, как понять, что схватки?" Мама что-то объясняла, я кивала, но вставать не собиралась. Боль была терпимой.

Звонок в дверь. На пороге — мама. С сумкой. Она приехала за мной, потому что я сама, видимо, так и пролежала бы до вечера.

Захожу в приемный покой роддома и говорю:

— Посмотрите меня, кажется, я рожаю.

Врач поднимает глаза и усмехается:

— Ненормальная, что ли? С улыбкой к нам еще не приходили.

Меня усадили в коридор. Ждать.

Час. Я сидела и улыбалась, потому что действительно не понимала, что уже всё всерьез.

Осмотр. Открытие — 5 сантиметров.

Врачи забегали. Меня срочно отправили на гигиенические процедуры и в предродовую.

В предродовой было страшно. На этаже стоял душераздирающий вой — орали роженицы. Мне сделали укол, сказали: "Поспишь".

Я не поспала. Началось такое, что через 15 минут я орала громче, чем весь этаж вместе взятый.

Самое страшное — одиночество. Меня бросили одну. Совсем. Я орала, чтобы напомнить о своем существовании, но никто не приходил.

Потом зашла акушерка, равнодушно так:

— Вставай, пошли.

У меня не было сил. Я не могла встать.

Мимо проходила другая врач, взглянула на меня и сказала акушерке:

— Ты что, куда ей идти? Вон уж ребенок торчит.

Дальше — как в тумане. Паника. Страх за дочку. Меня повезли в родовую.

«Деревенщина, закрой рот»

Акушерка начала свой монолог еще на подъезде к родильному столу:

— Бедный А.А. (имя моего свекра)! Вот невестка ему досталась. Деревенщина, ты че орешь? Закрой рот!

Я опешила.

Откуда она знает моего свекра? Откуда она знает меня? Что я ей сделала?

Все мои знания о дыхании, все курсы для беременных, вся моя подготовка — всё вылетело из головы. Я просто лежала и пыталась понять, за что.

Дочку я родила быстро. Минуты за три. Спасибо организму — он сделал свою работу, пока я была в ступоре.

— Сколько у этого выр*дка по Апгар? — спросила акушерка у кого-то из персонала.

Я разрыдалась. Не от боли. От обиды. Я не могла защитить своего ребенка. У меня не было сил даже сказать, что она не "выр*док", она — моя дочь, ангел, чудо, которое я ждала 9 месяцев.

12 разрывов и анестезия

Послед не отходил. Тужиться я не могла — истерика сжирала все силы. Я ревела и не понимала: ЗА ЧТО?

На мое счастье, в родовую снова зашла та самая врач, которая заметила, что ребенок уже "торчит".

— Ты что девчонку мучаешь? Анестезиолога срочно! — прикрикнула она на акушерку.

Мне сделали анестезию. Послед удалили. Зашили.

12 разрывов. Ребенок 2800 граммов — не крупный, но мне "помогли" порваться.

После укола всё поплыло. Стало спокойно. Слезы перестали течь. И сквозь вату я услышала:

— Поаккуратней с ней, а то эта семейка засудит потом.

Я собрала остатки воли в кулак. Я лежала вся в крови, после наркоза, после 12 швов, но я выдавила из себя:

— Вообще-то, у меня высшее образование.

Это был мой главный аргумент. Смешно? Мне сейчас смешно. А тогда это казалось единственным, что я могла противопоставить её "деревенщине".

Босиком по коридору

Я уснула на 2 часа. Проснулась — дочки рядом нет.

И я забыла, как она выглядит. Совсем. Это самое страшное чувство в жизни — не помнить лица своего ребенка.

Я встала. Сама. Вся в крови, с пеленкой вместо одежды, босиком. Пошла по длиннющему коридору искать свою девочку.

Нашла. Маленькая комнатка, лотки с детьми. Я сразу узнала свою принцессу. Поцеловала. Меня выгнали, но я успела.

Привезли её ко мне только на следующий день.

Родственница, которой не стало

Та акушерка оказалась дальней родственницей моего мужа. С ней никто в семье не общается уже много лет. Говорят, у неё вечные конфликты со всеми, и она считает, что виноваты все, кроме неё.

Я не стала рассказывать эту историю семье мужа. Не хотела разжигать войну.

В день выписки она снова пришла. Собралась выносить мою дочь. Я устроила скандал. Не подпустила её к ребенку. Вынесла дочку сама.

Медперсонал крутил пальцем у виска: "Психовать решила?" А мне было плевать. Я хоть так, хоть поздно, но отстояла свою девочку.

Финал. Время лечит?

Прошло семь лет. Дочка чудесная. В семье всё хорошо. Я могу рассказать об этом спокойнее, хотя слезы всё еще текут, когда вспоминаю.

Соберусь ли рожать еще? Думаю, нет.

Я не знаю, сколько времени нужно, чтобы забыть, как акушерка называет твоего ребенка "выр*дком". И главное — я не понимаю до сих пор: как, как человек в белом халате может так говорить об ангелах, которые только пришли в этот мир?

Врачи бывают разными. Но я хочу, чтобы каждая беременная знала: если вы слышите такое в свой адрес — вы имеете право орать, требовать другую акушерку, жаловаться. Не молчите. Я молчала — и до сих пор жалею.

«Эту историю я рассказываю и плачу. Спустя семь лет — всё равно плачу. Не от боли, а от несправедливости.

Но если мой опыт хоть кого-то научит, я напишу это здесь:

👇 Лайк — поставьте, если согласны: ни один ребенок не заслуживает слова "выр*док". Ни одна роженица не заслуживает слова "деревенщина". Пусть этот лайк будет моей маленькой местью той акушерке.

🔔 Подпишитесь — чтобы помнить: если вы столкнетесь с таким же хамством, вы не одна. Имеете право орать, требовать замены, жаловаться. Не молчите, как я.

Ваша подписка — это знак: мы поддерживаем друг друга. Всегда ❤️»