10 декабря
Из-за высокой температуры я отказался от восхождения на Меру. Всю ночь я провел в пограничном состоянии. Заснуть не получалось. Я как бы болтался между этим и тем мирами. Где-то в седьмом часу снова начался озноб, так что я выпил вторую таблетку, но уснуть так и не получилось. В 9 часов я начал беспокоиться — Анна должна была уже вернуться. Но она появилась только после 10. Созерцание под звездами и «общение» с антилопами растянули ее удовольствие на 8 часов. Супруга была очень уставшая и только успела сообщить, в каком диком восторге от ночного приключения она находится. Конечно, после этого она сразу легла спать, и у нее это даже получилось. Я же сидел на кровати, и вид у меня был довольно помятый и растерянный.
В 2 часа нас подняли на обед, а в полчетвертого мы начали движение вниз в первый лагерь. По пути нам встретились две компании, собравшиеся покорять Меру — все-таки энтузиасты не вымерли. Я всю дорогу чувствовал себя вполне бодро и вниз шел легко.
Глядя потом на фотографии, я понял, что Анне очень повезло с погодой. По прогнозу ночью должен был быть дождь. Но, по-видимому, прошедший днем мощный ливень вылил достаточно воды, так что небесные силы решили сделать передышку.
В лагерь «Мириакамба» мы пришли около шести вечера. Поначалу, как и по дороге наверх он был полностью «нашим». Я по-хозяйски занял одну комнату для сна, а комнату напротив определил для багажа. Но как только мы загрузились, в дом ворвалась шумная французско-немецкая компания. Точнее, это были две компании, поскольку во время ужина они не общались. Просто они появились вместе. Молодые люди начали занимать комнаты, чем меня слегка обеспокоили, поскольку багаж я уже распаковал и разложил по кроватям. Но им хватило четырех помещений из восьми имевшихся. Прямо за нашей стенкой поселились французы. Они очень громко говорили, а один при этом еще и постоянно непотребно смеялся, то гогоча, то повизгивая. Мы собрали вещи и переехали в комнату у самого входа, оставив нашу прежнюю комнату в качестве буфера между нами и невежливыми французами. Решение первое время работало. Но потом весь «движ» переместился в коридор, так что гоготанием и посвистыванием мы «наслаждались» до самого ужина.
В полвосьмого мы пришли на ужин в ту «самую одинокую столовую». Но в этот раз мы были не одиноки — вся честная компания вновь прибывших уже собралась. Я заметил, что у обеих групп гиды ужинали вместе с туристами. При этом они общались на английском. Наш Мустафа во время еды приносил нам тарелки, рассказывал о планах (обычно стоя), но никогда с нами не ел. И мы как-то и не задумывались его пригласить. Ну а у этих парней гиды управлялись с едой по-заправски и что-то постоянно обсуждали. И здесь мы с Анной обменялись мнениями и решили, что, даже если так принято, мы выступаем в формате «романтическое путешествие» и нам эти братания ни к чему. Мы лучше Мустафе хорошие чаевые оставим, я думаю, что ему это важнее, чем с нами перекусить. В поддержку наших мыслей было то, что особенно активного и напористого гида, закрепленного за французами, в какой-то момент начали психологически «выдавливать». Сперва двое, сидевшие от него чуть поодаль, начали общаться на французском. Потом к ним присоединились и другие. Хотя гид сидел к нам спиной, я тем же спинным мозгом чувствовал, что ему некомфортно. Он просто молча ел. Ну а в какой-то момент встал и ушел. Полного единения и братания с клиентами не получилось.
После ужина в комнате я почувствовал знакомое ощущение озноба. Температура снова быстро поднялась выше 38. Однако в этот раз мне наконец-то удалось довольно быстро заснуть. Накопившаяся усталость вместе с бóльшим количеством кислорода на высоте 2500 по сравнению с 3500 сделали свое дело.
11 декабря
С утра у меня было 36.5 и чувствовал я себя превосходно. Неужели выздоровел, радость то какая! И что же это такое было?
Ночью прошел дождь, а утром была приятная малооблачная погода. Я выстроил на «плацу»[1] своих бойцов раздавать «плюшки». Оказалось, что у нас целых четыре носильщика на наши две сумки и воду. Я хотел было их наказать за промокшие вещи, но передумал. Работа тяжелая, кто конкретно уронил мою сумку, мне предусмотрительно не сообщили. Я им раздал по 20 долларов. Рейнджер Джозеф получил 50 евро. Поваром мы были довольны. Может быть, на горе съешь всё, но было действительно вкусно, по крайней мере выше ожиданий. Зачем было столько платить Джозефу, не знаю. Он, по сути, ничего не делал и не нес, просто шел со своей винтовкой. Но Паоло внизу уверял, что очень важно дать чаевые рейнджеру, причем на уровне гида. С уровнем я не согласился, но Джозеф полтинником остался доволен, радостно пожимая мне руку. Повару Джеймсу я вручил 50 евро плюс 10 долларов. Ну и, наконец, Мустафа получил от меня хрустящую купюру в 100 долларов. Итого чаевые составили 190 долларов и 100 евро. Я мог бы быть и щедрее, но для меня тема осталась незакрытой, и отчасти в этом можно было винить носильщиков, промочивших наши вещи.
Перед выходом вниз я выпил для профилактики жаропонижающее. Предстоит спуститься на 800 метров, пройдя 6 километров пути, а там дальше аэропорт с проверкой температуры. Лучше не рисковать.
Ближе к концу пути мы заглянули на симпатичный водопад.
Анна стояла рядом с падающей водой, гордо раскинув руки. Ей можно — она сегодня победитель.
Мы еще пробыли какое-то время у входа в парк. Анне выдали сертификат о покорении Меру.
И она по этому поводу оставила запись в журнале.
Опыт второй: Озеро Маньяра, 11–13 декабря
И вот мы в аэропорту. Температурный тест я с честью выдержал. На радостях, что все испытания завершились, я выпил в аэропортовском буфете две пол-литровые банки пива «Сафари». Жизнь продолжается, а мы летим дальше!
Лететь было недолго — каких-то полчаса. Под крылом самолета пело, нет, не «зеленое море тайги»[2], а самый настоящий африканский дождь.
В аэропорту нас встречали, как дорогих гостей, с шампанским и закусками. Мы попали в систему «And beyond[3]». Встречал нас экскурсовод, он же рейнджер, он же водитель на ближайшие два дня, по имени Крис.
Крис почему-то решил, что мы прилетим в полдень. Он ошибся всего на 6 часов, которые и провел в этом орденоносном аэропорту. Как тут не вспомнить пословицу: «Солдат спит – служба идет»?!
Озеро Маньяра площадью 470 квадратных километров всего-то седьмое по размеру в Танзании. Но оно лишь немного уступает крупнейшему в Альпах и второму после Балатона в Западной Европе Женевскому озеру. Да, что касается размеров, «старушке Европе[4]» до Африки далеко. При этом путь оказался неблизким: наш отель располагался на другом конце этого вытянутого в длину озера. Отель носит название «Tree lodge[5]», и это неспроста — номера в нем построены не то чтобы на деревьях, но среди них.
Ну а сам парк Озера Маньяра, по сути, и есть та самая дорога, по которой мы ехали. То, что здесь полно животных, стало понятно сразу после того, как мы увидели стадо жирафов в количестве шести особей, мирно поедающих листву деревьев и считающих, что дорога принадлежит только им.
Дальше такую же самоуверенность продемонстрировала львица, спокойно лежавшая на дороге. Мы ее осторожно объехали.
Мы видели еще много разных животных. Но самый интересный момент произошел уже ближе к концу поездки. Из кустов неожиданно выбежал молодой бегемот. И хотя Крис ударил по тормозам, мы на него наехали. Надеюсь, что ничего страшного не произошло, потому что бегемот, очумевший на мгновение от неожиданного контакта с нашим джипом, пришел в себя и самостоятельно дошел до лужайки. Уверен, будет жить, курилка[6] — у них кожа толстая. Ну а мы слегка машину помяли, и это заметили коллеги Криса на следующий день.
Мы ехали, ехали, и наконец-то Крис затормозил машину в абсолютной темноте. «Приехали, выходите», — скомандовал он. Это было как-то странно. Если бы не репутация «And beyond», я бы начал беспокоиться, куда это он нас завез. И вдруг загорелись фонарики и показались люди в масках, по первому впечатлению похожие на террористов.
Но люди начали петь бодрую приветственную песню, и я понял, что это нас так встречают.
От главного корпуса, рядом с которым была зона приема пищи, до нашего номера в деревьях было метров 300. Нам пояснили, что ночью в одиночку ходить здесь не стоит, чтобы не стать пищей для львов. Поэтому нас в ночных походах до еды и обратно будет сопровождать охранник с копьем. У меня возникли сомнения в эффективности копья у одного охранника против скоординированной атаки львиного прайда, но я оставил их при себе. Скорее всего, львы и без этого обходят стороной пристанище человека. А предложенная мера — очередная перестраховка, которой также был наш рейнджер Джозеф во время похода на Меру.
У нас оказался очень симпатичный номер, который действительно был воздвигнут на платформе рядом с молодыми баобабами. Вот как экзотично выглядела наша душевая комната. Она просто располагала Анну ходить в нарядах а-ля Фрина[7], благо наша терраса не просматривалась.
Завтракали мы тоже на природе, вдыхая ароматы африканского леса и слушая пение птиц.
Но это было уже после. А сегодня в 8:30 вечера мы отправились на ужин. Еда была замечательная. Мы выпили приветственный коктейль и заказали бутылку белого вина. Быстро, я бы сказал очень быстро после этого коктейля и первого бокала что-то на меня нахлынуло. Голова загудела, картинка перед глазами стала размытой. Мне моментально стало очень плохо. Понимая то, что здесь нельзя ничего такого показывать прилюдно, я какое-то время просто сидел, не двигаясь. А потом сказал Анне, что нужно идти домой, причем прямо сейчас.
Я прошел искомые 300 метров под руководством копьеносца-охранника, стараясь не шататься и не показывая виду, что мне, мягко говоря, не по себе. Я поднялся по ступенькам в наш номер и первым делом схватился за градусник. 38,5 — Here we go again[8]. Ничего, как оказалось, не завершилось.
Назавтра в семь утра запланирован выезд на сафари. Я сказал Анне, что он, очевидно, пройдет без меня…
[1] В военных частях — место для проведения строевых занятий.
[2] Слова из песни «Главное, ребята, сердцем не стареть».
[3] Система люксовых курортов в Африке, Азии и Латинской Америке.
[4] Одна моя знакомая говорила: «Соскучилась я по старушке Европе».
[5] Домик в деревьях
[6] «Жив, курилка» — выражение, впервые использованное А.С. Пушкиным.
[7] Про Фрину будет рассказано дальше.
[8] Название песни Рэя Чарльза — «Мы всё начинаем сначала».