— Валечка, ну пожалуйста! Ну приютите вы моего сыночка! У него в Москве проблемы большие, его серьезные люди ищут — он кое-кому задолжал. Коллекторы — они, знаешь, какие… Как вцепятся в глотку, так не отпустят. Он у меня мальчик хороший, неудобств вам не доставит. А я уж отблагодарю, ты не сомневайся! Ну так что? Можно, мальчик мой к вам приедет?
***
Леонид хмуро наблюдал из окна, как к их калитке подкатывает такси. В провинциальном городке такие машины вызывали только по праздникам или в аэропорт. Из салона выбрался долговязый парень в ярко-красном худи и белоснежных кроссовках, которые тут же утонули в придорожной слякоти.
— Мать, иди, встречай своего столичного принца, — буркнул Леонид, вытирая руки о фартук. Он только что закончил чинить кран на кухне.
Валентина всплеснула руками и выбежала на крыльцо.
— Стасик! Родной! Ну наконец-то! Господи, как вырос, совсем мужик стал!
Парнишка небрежно кивнул, вытаскивая из багажника огромный чемодан на колесиках. Он оглядел покосившийся забор соседа и кучу дров у сарая с таким выражением лица, будто случайно наступил в нечто неприятное.
— Привет, тёть Валь. Ну и глухомань тут у вас. Такси полчаса искало этот адрес. Сервис — просто днище.
— Ой, да ладно тебе, — Валя попыталась обнять племянника, но тот деликатно отстранился, поправляя капюшон. — Заходи скорее, чаем поить будем. Лёня, ну чего ты там застыл? Помоги парню чемодан допереть!
Леонид вышел на крыльцо, окинул гостя тяжелым взглядом.
— Здорово, Станислав. Руки есть? Вот и бери. У нас тут лакеев не водится.
Стас хмыкнул, закатил глаза, но чемодан потащил сам, оставляя на свежевымытом линолеуме грязные следы.
***
Первая неделя прошла под знаком «акклиматизации». Стас спал до полудня, завтракал тем, что Валентина оставляла на плите, и часами просиживал в телефоне, вытянув ноги на диване в гостиной.
— Стас, ты бы хоть в центр съездил, — мягко сказала Валентина в среду, когда племянник в очередной раз опустошил кастрюлю с борщом. — Там у нас торговый комплекс новый открыли, «Айсберг». Говорят, менеджеры нужны. Лёня может со своим знакомым поговорить, он там в охране старший.
Стас лениво откусил кусок хлеба, не отрываясь от экрана.
— Тёть Валь, ну какая охрана? Вы меня за кого держите? Я в Москве в топовом рекламном агентстве стажировался. Мне нужен уровень, понимаете? А не эти ваши сельпошные замуты. Я по инету смотрю вакансии. Тут вообще голяк.
— Так может, в город побольше съездишь? — подал голос Леонид, пришедший со смены на заводе. — До областного центра час на электричке. Там работы валом.
Стас нехотя поднял голову. Его взгляд скользнул по замазученным рукам дяди.
— Дядь Лёнь, вы не рубите в теме. Ща всё через удаленку делается. Мне просто нужно время, чтобы портфолио подшаманить. Пару дней — и выстрелю. Чё вы меня парите-то сразу? Мать сказала, я могу у вас пожить. Родственники мы или кто?
Леонид промолчал, сжав челюсти так, что на щеках заиграли желваки. Он прошел в ванную, долго отмывал мазут, слушая, как в комнате Стас громко смеется, глядя очередной ролик в Тик-Токе.
***
Прошел месяц. В доме Леонида и Валентины стало тесно. Не физически — места хватало, а как-то морально. Стас занял гостиную, превратив её в подобие свалки: грязные носки на батареях, пустые банки из-под энергетиков под диваном, крошки от чипсов везде.
— Валя, это невыносимо, — шептал Леонид ночью в спальне. — Он за свет нажёг в два раза больше обычного. Компьютер этот его не выключается сутками. И ест как не в себя. Ты видела, сколько мы на продукты стали тратить?
— Лёнечка, ну потерпи, — Валя гладила мужа по руке. — Сестра звонила, плакала. Стасик там в долги влез, его коллекторы искали. Ему нельзя обратно. Пусть пересидит. Кровь-то не водица.
— Кровь не водица, а бюджет не резиновый. Он даже мусор не вынесет, пока три раза не гаркнешь. Хамит тебе постоянно. Вчера ты его попросила за хлебом сходить, так он что ответил? «У меня творческий кризис, не грузите бытовухой»?
— Он просто... городской он. Другой ритм жизни.
— Ритм? — Леонид сел в кровати. — Ритм — это когда в шесть утра на смену встаешь. А у него — паразитизм.
Утром Леонид зашел в гостиную. Стас спал, накрывшись пледом с головой. На столе стояла тарелка с остатками жареной картошки, которую Валя готовила мужу на ужин.
— Вставай, бизнесмен, — Леонид сорвал плед.
Стас подскочил, ошалело хлопая глазами.
— Вы чё, дядь Лёнь? Офигели совсем? Ща только десять утра!
— Для кого десять, а для кого полсмены прошло. Одевайся. Поедешь со мной в гараж. Надо стеллажи разобрать, один не справлюсь.
Стас рухнул обратно на подушку.
— Никуда я не поеду. У меня созвон в два часа с потенциальным заказчиком. И вообще, у меня аллергия на пыль.
— Аллергия у тебя на совесть, — Леонид схватил племянника за плечо и рывком поднял. — Слушай меня сюда, мажор недоделанный. Ты тут живешь второй месяц. Ни копейки в общак не принес. Мать твоя прислала пять тысяч, которые ты в первый же день просадил на какую-то игру в интернете. Либо ты сегодня работаешь со мной, либо к вечеру твой чемодан будет стоять за калиткой.
Стас вырвал руку, его лицо исказилось от злости.
— Да вы мне обязаны помогать! — выкрикнул он. — Мать говорила, вы в девяностые у неё деньги брали, когда дом строили! Вы типа долг отдаете!
— Мы те деньги через год вернули с процентами, — тихо сказал Леонид. — А ты сейчас не в долг берешь. Ты воруешь. Наше спокойствие воруешь и Валину доброту. Пять минут на сборы.
***
В гараже было холодно. Стас, облаченный в старую куртку Леонида, которая была ему велика в три раза, с брезгливым видом перекладывал ржавые железки.
— Ну и трэш, — бубнил он под нос. — Люди в двадцать первом веке живут, а тут... каменный век. Дядь Лёнь, нафига вам этот хлам? Выкинуть всё надо.
— Хлам — это то, что не работает, — Леонид методично зачищал деталь наждачкой. — А это — запчасти. Каждая может пригодиться. Ты вот, Стас, к чему в этой жизни пригоден?
— Я? Я креатор. Я идеи генерирую.
— Идеями сыт не будешь. Вон, бери веник, подмети в углу.
Стас нехотя взял веник, пару раз махнул им, поднимая облако пыли.
— Слышьте, а чё у вас в городе реально ловить нечего? — спросил он вдруг. — Ну, кроме завода вашего вонючего. Может, клуб какой открыть? Типа, кальянную с неоном. У меня есть бизнес-план.
— Чтобы клуб открыть, деньги нужны. И ответственность. А ты даже за свои носки ответственность не несешь.
— Ой, началось... Опять лекции. Вы все тут в провинции застряли в совке. «Работай, вкалывай, терпи». А мир давно другой.
— Мир-то другой, — Леонид отложил деталь и посмотрел на племянника. — А законы физики те же. Если в одном месте только брать и ничего не класть, там рано или поздно образуется дыра. У нас в доме уже дыра, Стас. Финансовая и душевная.
— Да ладно вам прибедняться. Дом — полная чаша, огород, закатки. Вам чё, куска хлеба для племянника жалко? Жлобство это, дядь Лёнь.
Леонид ничего не ответил. Он понял, что слова тут не помогут. Этот парень искренне верил в свою исключительность и в то, что мир — это один большой шведский стол, накрытый специально для него.
***
Ситуация накалилась через неделю. Валентина пришла из магазина расстроенная, почти в слезах.
— Лёня, я не знаю, что делать... — она присела на табуретку, не снимая пальто. — Я карту в ящике оставляла, на черный день которая. Помнишь, мы на холодильник новый откладывали?
Леонид замер с ножом в руке — он резал мясо.
— Ну?
— Там пусто, Лёнь. Почти всё снято. Тридцать тысяч.
В этот момент из гостиной донесся довольный голос Стаса. Он с кем-то разговаривал по телефону, громко хвастаясь:
— Да, бро, зацепил всё-таки. Видюха — огонь, теперь летать будет. Да, предки подсобили, типа подарок на Рождество. Вечером затестим в сети.
Леонид медленно положил нож на стол. Его лицо стало пугающе спокойным. Он прошел в гостиную. Стас полулежал в кресле, любуясь новой коробкой от видеокарты, которая стоила как раз около тридцати тысяч.
— Где взял? — тихо спросил Леонид.
Стас вздрогнул, но тут же принял наглый вид.
— Чего «где взял»? Купил. Мои дела.
— На чьи деньги, я спрашиваю?
— Да какая разница! — Стас вскочил. — Тётя Валя же сказала, что это семейный фонд. А я часть семьи. Мне для работы нужно было, чтобы комп не вис. Это инвестиция в моё будущее, понятно? Я потом всё верну, когда заказы пойдут.
Валентина зашла в комнату, прижимая платок к глазам.
— Стасик... как же так? Мы же год копили. У Лёни спина болит, он дополнительные смены брал... И пароль…
— Ой, тёть Валь, не надо драмы! — Стас раздраженно махнул рукой. — Верну я вам ваши копейки. Чё вы из-за тридцатки такой кипиш подняли? В Москве это один раз в рестик сходить. А пароль подбирать сложный надо, а не год своего рождения!
Леонид сделал шаг вперед. Стас попятился, наткнувшись на свой чемодан.
— Значит, «копейки»? — голос Леонида вибрировал от сдерживаемой ярости. — Значит, инвестиция?
— Слышьте, дядь Лёнь, не надо руками махать! Ща время такое, за рукоприкладство и присесть можно. Я заяву накатаю, не посмотрю, что родственник.
Леонид вдруг остановился и глубоко вздохнул.
— Заяву, значит. Ну, давай. Пиши. А пока будешь писать — собирайся.
— Чё?
— Пять минут. Я серьезно, Стас. Больше я тебя под этим потолком не увижу.
— Вы не имеете права! — закричал парень, чувствуя, что на этот раз дядя не шутит. — Мать сказала, я могу тут жить! Это дом моей сестры, наполовину!
— Это дом мой и Вали, — отрезал Леонид. — Твоя мать тут не живет тридцать лет. Валя, неси его тряпки.
— Лёнечка, может... — начала было Валентина, но встретила взгляд мужа и замолчала. Она поняла: точка невозврата пройдена.
Стас начал лихорадочно запихивать вещи в чемодан, швыряя их как попало.
— Да подавитесь вы своим барахлом! — орал он, застегивая молнию. — Жлобы провинциальные! Уеду в Москву, поднимусь, вы еще ко мне приползете в ноги кланяться, когда пенсия прижмет! Помощи от вас — как от козла молока!
— Мы помогали тебе два месяца, Стас, — спокойно сказал Леонид, вынося чемодан в коридор. — Кормили, поили, обстирывали. Терпели твое хамство. Но ты перепутал помощь с рабством.
Он открыл входную дверь. Холодный ветер ворвался в прихожую, выдувая запах жареного мяса и домашнего уюта.
— Вали, Стас. И не забудь свою «инвестицию».
Леонид выставил чемодан на крыльцо. Стас, выскочив следом в одних кроссовках и легкой куртке, обернулся и выкрикнул:
— Родственнички, блин! Т..ри вы, а не родня!
***
Тишина, воцарившаяся в доме, сначала казалась звенящей. Валентина сидела на диване, спрятав лицо в ладонях. Леонид вернулся на кухню и снова взял нож.
— Лёнь... как он там теперь? Ночь же скоро. И мороз... — тихо сказала Валя.
— Вызовет свое любимое такси, — буркнул Леонид. — У него еще остатки на карте должны быть. Или к матери поедет. Хватит, Валя. Мы свою долю совести перед ним выполнили и перевыполнили.
Он подошел к жене, обнял её за плечи.
— Мы новый холодильник купим, обещаю. Я еще смены возьму. А этот... он не изменится, пока жизнь его об асфальт не приложит.
***
Прошло три дня. Телефон Валентины разрывался от звонков сестры из Москвы. Та кричала, обвиняла их в жестокости, называла «предателями». Леонид просто взял телефон и выключил его.
А вечером в калитку постучали. Леонид вышел на крыльцо, ожидая увидеть племянника, но там стоял участковый, Михалыч.
— Здорово, Степаныч. Есть разговор. Племянничек твой в отделении сидит.
Леонид нахмурился.
— И что на этот раз?
— Да решил он в «Айсберге» мобилу стащить. В наглую, с витрины. Думал, никто не заметит. Камеры-то везде. Ну, повязали его. Он орет, что вы его из дома выгнали и ему жить не на что.
— И что ты от меня хочешь, Михалыч? — Леонид сложил руки на груди.
— Да ничего. Просто ставлю в известность. Ты же уважаемый человек, не хотелось бы, чтобы на тебя тень легла.
— На меня тень не ляжет. Я его не воровать учил. Пусть отвечает по закону. Посидит полгодика на казенных харчах — может, поймет, как хлеб достается.
***
Жизнь потекла своим чередом. Стас получил условный срок и был депортирован матерью в деревню к другой родственнице, подальше от соблазнов больших городов. Леонид и Валентина через полгода всё-таки купили тот самый холодильник, а про племянника старались больше не вспоминать, хотя Валя иногда втайне от мужа ставила в церкви свечку за «заблудшую душу».
Леонид продолжал работать на заводе, а по вечерам они с Валей сидели на веранде, слушая тишину, которая теперь была по-настоящему мирной. Сестра из Москвы так и не простила их, но Леонид только пожимал плечами — он знал, что иногда самое доброе, что можно сделать для человека, это захлопнуть перед его носом дверь. Дальнейшая судьба Станислава сложилась предсказуемо: он сменил еще несколько мест жительства у доверчивых родственников, пока окончательно не растерял их расположение и не устроился чернорабочим на стройку.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.