У чужого лагеря в ночи вдруг заскрипели противно и громко коростели. А уже через мгновенье, в лагерь ворвался вал исходящих яростным криком серых теней. Вой со всех сторон и лязг оружия вскинули ото сна собранное войско и каждый из пробудившихся был ввергнут в панический испуг. Крайние палатки и юрты уже пылали, освещая рвущиеся в рубку тени и мечущиеся силуэты падали под ударами явившихся из ниоткуда. Иные пытались сопротивляться, но делалось от этого хуже - рубили тех, кто рядом оказался, своих чаще. А потом попадали под шеренгу топоров и копий, которые вылетали в отсветах огня с белыми повязками на руках и убирали с пути всех, кто не лежал.
Отряды резали лагерь с трех сторон, вычищая его плотным строем. Никто не рвался вперед, не рыскал по палаткам, да обозам стоящим. Шли в ровняшку, соседей не обгоняли.
*****
- не рвись поддерживать и вперед гнать, нужно успеть остановить наших, а то разбредутся и собирай их потом. А битые остепенятся, да злобу на них и выместят, дух свой поднимут.
- ясно, Дувузян, лагерь приберём и обратно.
- да, не выходить вдогонку. Коль горечь поражения останется - страх породит. А коль нет и намека, кто тебя разбил, да в плен никто не попал, да не сцепился с твоим войском и не проиграл на глазах у всех - это сто крат страх. От такого непросто оправиться.
Между тем, отряды нападавшие смели всех, кто на ногах стоял и пошли чистить угол, где был шатер претендента на наследие. Шли тени ходом, без задержек, но многие бежали от них без доспехов и оружия, порой и без одежд. Шатер главный тоже опустел, но его жечь не стали - много брошенного там, а обирать запретили... Хозяин шатра главного в бой не полез, не сцепился, себя спасал со всех ног.
Два конных отряда отсекли преследователей от бегущих прочь у границы шатров и палаток и вернули в захваченный лагерь, прикрывая от возможной атаки и пестря белым атласом на копьях. Кто азартился и рвался в угонку - охоланивался своими же. А командиры уже дали команду собирать ценное и выносить в столицу. Долго не копаться - оружие, что полезное или ценное.
Лагерь ещё не догорел скоротечным огнем тряпок и жердей, а тени напавших отходили отрядами в сумерки предрассветные. Конные отряды сбили в табун лошадей и погнали в сторону столицы. Последними растаяли в предрассветной дымке фигуры конного отряда вокруг двух командиров. Лагерь тлел искрами и вонял дымом сырым. Восход он встретил безлюдным, только лежали тела вразброс тех, кого настиг удар. И туман сырой над рекой. За которым ничего не разглядеть.
*****
В столице начинался общий восторг. Не важно, кого побили, важно - с победой вернулись.
*****
В лагерях заслонных собирали в кучи трофеи и выдавали монеты всем воинам. Немногим раненым лекари мыли и штопали раны. Битых напрочь не нашлось. Вернулись все. Хоть и уставшие после ночи бессонной, да боя короткого, но все обазартились. Иные жалели, что быстро закончилось, да преследовать запретили, но командиры жалеть об этом запретили. Приказ выполнен, а прочее не важно, но все живы - то главнее прочего. Дух победителя сил новых даёт. Скоро и рынок воспрянет, когда монеты туда потекут. Победа - она всем медовая.