- Привет, сестренка! Как идут дела?
Какие в мире новости сегодня?
- Бомбят Иран, погиб аятолла,
убитых сотни,
пострадавших сотни.
Да ты и сам, наверное, читал,
В газетах пишут, мировая третья.
- Не до того,
двухсотый наш Чита,
из Забайкалья Янжимаев Петя,
Освобождали Горькое…
- А ты?
- А что со мною станется, с везучим?
Дурак умом, а телом богатырь
былинный, героический, могучий,
весь в прадеда, как говорит баба.
Она здорова?
- Ну, гипертония,
Все, как всегда,
постится, хоть слаба,
не можем упросить – ни папа, ни я –
ее не кашеварить на ифтар,
без сил, а на ногах с обеда,
княжий
накроет стол – шурпа, къачи, хинкал,
курзе и абрикосовая каша.
Такое чувство, будто все село
у нас подумывает разговеться.
- Я бы пришел, все семьдесят кило,
и от души поел бы,
а для сердца
послушал бы, как плещется Акташ,
как эхом отдается в Сарыкуме,
Дом предков – мой единственный блиндаж,
в котором бы я жил и старым умер,
а до того любил бы, как умел,
семью,
родню,
соседей,
кунаков всех.
Дай Бог, вернусь – живой, не монумент,
Тут парни ставят вроде бы на осень,
и я не спорю.
- Значит, близко мир?
- Как посмотреть, никто его не помнит,
но вроде там же,
с теми же людьми,
и континентов шесть – шесть смежных комнат –
открыты, бестаможенны,
зайти
друг к другу можно на домашний ужин.
- Все, как у нас?
- Все так, один в один,
но русский мир чужого мира уже,
И я его бы выплеснул на шар
земной и кистью мастерски размазал.
Сестренка, всем привет,
я побежал,
Вот Богу задолжал сто дней намаза,
зато отбита Магдалиновка,
налажены подвозы провианта,
И верим в мир мы,
Магдалина как,
а для победы большего не надо…
