Вечер. Понедельник. 2 марта. 19:42.
Я сижу у двери.
Сижу уже долго. Так долго, что хвост затек, а нос превратился в радар, настроенный на одну частоту: запах Кожаной.
Её нет.
По моим подсчётам, её нет уже три кошачьих жизни. В пересчёте на человеческое – часа два, но для меня это вечность.
Обычно Кожаная приходит в 17:20. Плюс-минус пять минут на разговор с соседкой. Максимум – 18:18, если случилось что-то из ряда вон (например, в магазине дали попробовать новый сыр).
Сейчас 19:42.
Я обошёл все миски. Проверил лично. Пустота. Там даже эхо появляется, если мяукнуть.
Второй кожаный тоже не пришёл. А он обычно приходит ровно в 17:20. Как швейцарские часы. Как кормёжка в приюте. Как закон сохранения энергии.
Сегодня закон не работает.
Я бегаю по коридору. Туда-сюда. Туда-сюда. Хвост – вопросительным знаком. Лапы – чечётку. В голове – паника.
– Фуся! – ору я в сторону шкафа. – Фуся, вставай! Катастрофа! Кожаные пропали! Похищение? Авария? Они нашли другого кота?
Со шкафа доносится тяжёлый вздох.
– Кокс, – говорит Фуся, не открывая глаз. – Дыши.
– Я дышу! – ору я. – Я слишком хорошо дышу! Я дышу и понимаю, что воздух в квартире заканчивается, потому что кожаные не приносят новый! Свежий воздух приносят только кожаные! Это медицинский факт!
Фуся открывает один глаз.
– Кокс. Если Кожаная может задержаться, то кожаные всегда приходят. Не в 17:20, так в 20:00. У них график. Ты что, не знаешь график?
– График сломался! – я продолжаю нарезать круги. – График умер! Всё умерло! Мы все умрём от голода и одиночества, и никто не придёт, потому что кожаные тоже умерли, а без них даже двери не открываются!
– Кокс.
– Что?
– Сядь.
Я сел. Потому что когда Фуся говорит «сядь», это не совет. Это приказ.
– Сейчас 19:42, – сказала Фуся. – Если кожаные не пришли в 17:20, значит, у них уважительная причина. Если бы они не пришли вообще, у нас бы уже закончился кислород. Но кислород пока есть. Значит, они идут.
Я замер. В логике Фуси было что-то пугающе правильное.
– А миски? – спросил я жалобно.
– А миски наполнятся, когда они придут, – сказала Фуся. – Так устроен мир. Запасись терпением. Или иди поспи.
Я не мог спать. Я сидел у двери и смотрел на ручку. Если долго смотреть на ручку, она начинает двигаться. Это закон кошачьей магии.
Я смотрел. Смотрел. Смотрел.
И ручка дёрнулась.
Я подскочил. Хвост – трубой. Уши – локаторами.
Дверь открылась. Вошёл Второй.
Часы показывали 20:00.
Фуся даже не шелохнулась. Она просто приоткрыла глаз и посмотрела на меня с выражением: «Ну я же говорила».
Я бросился к Второму. Обнюхал штаны. Потом сумку. Потом обувь.
И замер.
Запах.
Я этот запах знаю. Я нюхал его раньше. Много раз. Это запах... это запах...
Тут вошла Кожаная. Я кинулся к ней. Штаны, сумка, руки. Всё пропахло одним и тем же.
Этот запах я узнаю из тысячи.
– Фуся! – заорал я. – Я знаю, где они были!
– Где? – лениво спросила Фуся.
– У родителей Кожаной! Там, где пахнет пирогами, синим диваном и... и...
Я принюхался ещё раз.
– И Лисёнком!
Фуся навострила уши.
– Лисёнок? Та маленькая рыжая, которая всё время прыгает?
– Она самая! Сводная сестра! Живёт у родителей! И они там были! Все! И они там... ЕЛИ! Я чувствую запах еды! Наверное, их кормили чем-то невероятным, раз этот запах въелся даже в шерсть Кожаной!
Я носился вокруг Кожаной, пытаясь уловить все оттенки гастрономического путешествия. Кофе? Определённо! Что-то сладкое? Да. И ещё... пироги! С мясом!
– Фуся, они ели мясные пироги! – заорал я. – Там была вкусная еда! А у нас здесь... пустые миски!
– Кокс, – сказала Фуся. – Посмотри в сторону кухни.
Я обернулся.
Кожаная уже стояла у шкафчика с кормом.
– Ты сейчас получишь корм. В этом и заключается главное преимущество кожаных: они всегда возвращаются. И всегда приносят запахи. А иногда – и кусочек чего-нибудь вкусного.
Я смотрел, как Кожаная насыпает корм в миски.
– Фуся, – спросил я. – А как думаешь, Лисёнок тоже сейчас сидит и ждёт, когда её покормят?
– Лисёнок, – сказала Фуся, – сейчас, скорее всего, спит на том самом синем диване и видит сны про еду. Потому что кошачьи везде одинаковые. Разница только в том, у каких кожаных мы живём.
Я подошёл к миске. Запах корма перебивал все остальные запахи. Но где-то на подкорке, в глубине кошачьего носа, ещё жил тот, другой – запах дома, где пахнет пирогами и где живёт Лисёнок.
– Передавай привет, – сказал я в пространство. Вдруг услышит.
Кожаная погладила меня по голове.
– Мои хорошие, – сказала она. – Вы скучали? Мы были у родителей. Они передавали вам привет. А Лисёнок передала вам «мяу».
Я замер.
– Что? – спросил я у Фуси. – Ты слышала? Она передавала мяу!
– Слышала, – сказала Фуся. – Кошачья почта работает без сбоев.
Я уткнулся носом в миску.
Мир восстановился. Кожаные вернулись. Миски полные. Лисёнок передала привет.
Всё как надо.
Лапку на пульсе держу. Пульс стабильный.
Первый кот, который дождался.
