При преемнике Феликса Дзержинского на посту руководителя ВЧК ОГПУ, Рудольфе Менжинском, который был тяжело болен и мог работать только не выходя из кабинета, его заместители начали борьбу за его кресло еще при его жизни.
Генрих Ягода еще при Дзержинском стал заместителем председателя ОГПУ по административно-хозяйственной части и потом возглавлял секретно-оперативное управление. Он действительно был хорошим организатором и хозяйственником. Тюрьмы и лагеря содержались в образцовом порядке, силами ОГПУ велись стройки союзного значения.
Но оперативную работу, для которой собственно и создавалось ОГПУ, Ягода знал плохо. Также нельзя было его назвать сильной и крупной личностью. Что еще хуже, по отзывам подчиненных Ягода был непомерно самоуверен и тщеславен.
Язвительный Троцкий характеризовал его так: "Ягода был очень точен, чрезмерно почтителен и совершенно безличен. Худой, с землистым цветом лица,., с коротко подстриженными усиками, он производил впечатление усердного ничтожества".
Михаил Шрейтер, бывший чекист, работавший в "органах" с самой Гражданской войны, и прекрасно знавший все склоки в аппарате ОГПУ, оставил интересные воспоминания. Шрейтер принадлежал к антиягодинской группировке и, соответственно, Ягоду терпеть не мог. Но в описании того, чему он сам был свидетелем, он чрезвычайно точен и дотошен, хотя, возможно, и "подправляет" факты.
Шрейтер так пишет о Ягоде: "...В обращении с подчиненными отличался грубостью, терпеть не мог никаких возражений и далеко не всегда был справедлив, зато обожал подхалимов и любимчиков вроде Фриновского, Погребинского, а позднее Буланова, выдвигал их на руководящую. работу, несмотря на явное подчас несоответствие занимаемой должности.
С неугодными же работниками Ягода расправлялся круто, засылая их куда-нибудь в глушь, а то и вовсе увольняя из органов..."
Все оперативники ОГПУ знали об устраиваемых на квартире Ягоды для его подхалимов шикарных обедах и ужинах. В начале 1929 года Московским комитетом партии было вскрыто дело так называемого "беспринципного блока" в Сокольническом районе. в котором оказались замешаны Ягода и другие работники ОГПУ, а также секретарь Сокольнического РК ВКП(б) Гибер, втянутый в эту пьяную компанию ягодинскими холуями Погребинским и Фриновским, тогда помощниками начальника особого отдела Московского военного округа.
То есть целая большая группа сотрудников ОГПУ и работников РК ВКП(б) собиралась на частных квартирах, и в присутствии посторонних женщин за блинами с закусками и водкой решали важные организационные вопросы, включая оперативные мероприятия и расстановку кадров. Была у них и уважительная причина: Гибер возглавлял райком партии, к которому относилась Лубянка, и всесильные чекисты по партийным делам зависели от него - а с таким человеком дружить надо...
А потом грянула кадровая перестановка: Ягоду во главе секретно-оперативного управления ОГПУ сменил матерый чекист Ефим Евдокимов, в прошлом террорист, боевик, перебывавший в самых крутых партиях - эсеров, анархистов, максималистов, участник Гражданской войны, четырежды орденоносец. Во главе особого отдела (контрразведки) теперь был Ян Ольский, польский шляхтич, начинавший карьеру в молодежной организации Пилсудского. На посту второго зампреда ОГПУ и начальника ИНО (иностранный отдел) появился ленинградец Станислав Мессинг, поляк с дореволюционным стажем и чекист с 1917 года.
Ягода остался заместителем, но без оперативных функций, эдаким "министром без портфеля".
Ольский и Евдокимов быстро нашли общий язык друг с другом и с Мессингом. Вскоре к ним присоединился начальник административно-организационного управления Иван Воронцов и полпред ОГПУ по Московской области Лев Бельский.
Эти пятеро, понимая, что жить Менжинскому осталось недолго, решили, что Ягода - это не том человек, которого они над собой потерпят.
В то время как раз шли массовые аресты, связанные с крестьянскими восстаниями, а также аресты среди бывших царских офицеров. Начались они на Украине под руководством Балицкого, Ягода их поддержал. Тогда "пятерка" обвинила Ягоду и Балицкого в том, что они стряпают "липовые" дела. Вопрос дошел до Политбюро...
Тот же Шрейтер писал: "Как мне потом рассказывал Л.Н. Бельский, Сталин, выслушав его, сказал примерно следующее: "Мы никому не позволим позорить наши органы и клеветать на них. Люди подписавшие это заявление, склочники, и их пребывание в ОГПУ может принести только вред, так как они на смогут вести должной работы с вредителями".
Сталин обычно не решал ни одного дела, предварительно не изучив его. Кто докалывал ему информацию и почему в данном случае он сделал такой вывод? Почему в этом конфликте он поддержал Ягоду, а не его оппонентов? Как бы то ни было, поражение "пятерки" было полным.
По местам было разослано письмо за подписью Сталина:: "Т.т. Мессинг и Бельский отстранены от работы в ОГПУ, т. Ольский снят с работы в Особом отделе, а т. Евдокимов снят с должности начальника секретно-оперативного управления с направлением его в Туркестан... на том основании, что а) эти товарищи вели внутреннюю борьбу против руководства ОГПУ; б) они распространяли среди работников ОГПУ совершенно не соответствующие действительности слухи о том, что дело о вредительстве в военном ведомстве является "дутым" делом; в) они расшатывали железную дисциплину среди работников ОГПУ".
Это была роковая ошибка главы государства! Возможно все сказанное в письме было правдой. Но теперь, после такого заявления Сталина вряд ли кто-либо в "органах" мог решиться обращаться "наверх" с обличениями такого рода.
Второй шаг был сделан в 1932 году, и об этом также имеется свидетельство Шрейдера, который летом этого года занимался делом о массовом хищении спирта на Казанском пороховом заводе: "По делу проходило 39 работников ГПУ Татарии, - пишет он, - Акулов, старый большевик, назначенный первым зампреда ОГПУ, поддерживаемый Менжинским, настаивал, чтобы всех участников хищений и взяточников, состоявших на службу в "органах", судили по всей строгости на общих основаниях.
Ягода же считал, что это будет "позором для органов", а поэтому всех этих преступников надо тихо, без шума, снять с работы и отправить служить куда-нибудь на периферию..."
Естественно, став наркомом внутренних дел, Ягода начал вести именно эту политику. Проштрафившихся, коррумпированных, недобросовестных работников теперь отправляли в глухие углы, куда они несли московский стиль работы, разгоняя заразу из центра по стране - как будто на местах своих здоупостреблений и беззакония было мало!
Самых провинившихся отправляли в лагеря, где они, пользуясь неограниченной властью над беззащитными заключенными постепенно завели те самые порядки, которые были описаны в многочисленных воспоминаниям и которые так до конца и не удалось искоренить. Например, часто говорят, что после убийства Кирова, руководители Ленинградского ГПУ были репрессированы, но мало кто вспоминает, в чем эти репрессии заключались. Руководители были не арестованы, а высланы на Дальний Восток, где продолжали работать "по специальности" в системе ГУЛАГа (!).
Теперь, как ОГПУ в целом, так и отдельные его сотрудники находились фактически вне контроля, что не замедлило сказаться на их работе.
В любых, самых честных и безупречных, секретных "органах" в любое время существует определенный процент сфабрикованных дел. Их количество зависит от двух факторов: от контроля над органами и от личности работников. О контроле я уже упоминал. Теперь перейдем к личностям.
Что такое типичный чекист того времени? Квалифицированных юристов в "органах" почти не было, да и образованных людей было немного...
Продолжение следует...