Глава 8
Утро в Монако выдалось таким солнечным, что даже чайки щурились. Настя проснулась первой и несколько минут просто лежала, глядя на спящего Эндрю. Во сне он выглядел моложе, расслабленнее — ни следа от того напряжённого взгляда, который появлялся у него при малейшем шорохе.
— Ты за мной следишь? — не открывая глаз, спросил он с лёгкой улыбкой.
— Я не слежу, я любуюсь, — поправила Настя. — Есть разница.
— Какая?
— Слежка — это подозрительно, а любование — это приятно.
Эндрю открыл глаза и потянулся, как большой довольный кот.
— Значит, я тебе приятен?
— Невыносимо.
Он перевернулся на бок и притянул её к себе.
— А ты мне — невыносимо. В хорошем смысле.
— Бывает невыносимо в хорошем?
— С тобой — всегда.
Они ещё немного полежали, наслаждаясь тишиной, пока в дверь не постучали.
— Эй, голубки! — раздался голос Алекса. — Завтрак готов! Катя испекла блины! Ну, как испекла... она купила их в булочной и выдаёт за свои. Но всё равно вкусно!
— Идём! — крикнула Настя и зашептала Эндрю: — Как думаешь, если мы сбежим через окно, они обидятся?
— Окна выходят на море. Придётся плыть.
— А что, романтично!
— Согласен. Но давай сначала поедим? Я слышал про блины.
---
Завтрак на террасе проходил в тёплой, почти семейной атмосфере. Катя действительно купила блины в лучшей кондитерской Монако, но смущённо отводила глаза, когда Алекс нахваливал её «кулинарный талант».
— Кать, они божественные! — подыграла Настя. — Пальчики оближешь!
— Правда? — Катя просияла. — Я старалась! Там секретный ингредиент!
— Ваниль? — уточнил Руслан, жуя блин.
— Нет, любовь! — Катя картинно вздохнула.
— И ваниль, — добавил Алекс с набитым ртом. — Много ванили.
Все рассмеялись. Эндрю налил Насте апельсиновый сок и незаметно погладил её по коленке под столом.
— Слушайте, — вдруг сказал Руслан, отодвигая тарелку. — У меня сегодня важные переговоры в Каннах. Катя едет со мной, там будет показ мод, она мечтала.
— Ой, точно! — подхватила Катя. — Настя, ты с нами? Там такие платья!
Настя и Эндрю переглянулись.
— Вообще-то, — осторожно начала Настя, — мы думали...
— Понял, — кивнул Руслан. — Никаких показов мод. Свидание?
— Свидание, — подтвердил Эндрю.
— О! — Алекс загорелся. — А можно мы с вами?
— Нет, — хором ответили Эндрю и Настя.
— Ну почему? Я буду вести себя тихо, как мышка! — Алекс сложил руки в молитвенном жесте.
— Ты никогда не бываешь тихим, — напомнил брат.
— Я перевоспитаюсь!
— Алекс, — Катя встала и решительно взяла его за руку. — Ты едешь с нами. В Канны. Будешь носить мои сумки.
— Что? Я? Носить сумки? Я мужчина! Я...
— Ты будешь носить сумки и улыбаться, — отрезала Катя тоном, не терпящим возражений. — Или я расскажу всем, как ты вчера пытался флиртовать с той блондинкой, а она приняла тебя за официанта.
Алекс открыл рот, закрыл, снова открыл и обречённо кивнул.
— Я согласен носить сумки.
— То-то же.
Через час вилла опустела. Руслан, Катя и Алекс (с сумками для Кати) укатили в Канны. Охрана получила выходной. Миха, правда, попытался остаться «для подстраховки», но Эндрю так на него посмотрел, что Миха ретировался быстрее, чем Алекс от блондинки.
— Мы одни, — сказал Эндрю, когда затих звук мотора.
— Совсем одни, — подтвердила Настя. — Даже чемодан мой уехал с Катей. Она сказала, что ему нужен свежий воздух.
— Чемодану?
— У нас сложные отношения, но я за него волнуюсь.
Эндрю рассмеялся и взял её за руку.
— Пойдём. У меня есть план.
— Опасный план?
— Самый безопасный в мире. Обещаю.
Они вышли с виллы и направились в старый город Монако. Эндрю вёл Настю узкими улочками, мимо старинных домов с разноцветными ставнями, мимо крошечных кафе, где пахло свежей выпечкой и кофе, мимо цветочных лавок, где продавщицы улыбались им вслед.
— Куда мы идём? — спросила Настя, разглядывая витрины.
— Секрет.
— Я не люблю секреты.
— Этот понравится.
Они поднялись по крутой лестнице и вышли на смотровую площадку, откуда открывался вид на весь порт. Белые яхты казались игрушечными, море переливалось всеми оттенками синего, а вдалеке виднелись горы Италии.
— Ой, — только и сказала Настя.
— Нравится?
— Это... это самое красивое, что я видела в жизни.
— Правда?
— Правда.
Эндрю встал сзади, обнял её за талию, и они несколько минут просто стояли молча, глядя на горизонт.
— Знаешь, — тихо сказала Настя. — Я всегда думала, что такие места только в кино бывают. Чтобы вот так стоять, обниматься и смотреть на море. А в жизни — работа, метро, кот, который орёт по ночам.
— Боря?
— Он самый. Требовательный мужчина.
— Я с ним ещё познакомлюсь.
— Ой, даже не знаю. Он ревнивый.
— К кому?
— Ко всем, кто занимает его миску.
Эндрю засмеялся и поцеловал её в макушку.
— Пойдём, у меня ещё сюрпризы.
Следующим пунктом была крошечная кондитерская, спрятанная в переулке. Внутри пахло шоколадом, ванилью и детством. Хозяин, пожилой итальянец с усами, как у моржа, встретил их как старых друзей.
— Синьор Эндрю! — замахал он руками. — Давно не видели! А это кто? Ваша девушка? Какая красивая! Садитесь, садитесь, у меня есть свежайшее тирамису!
— Откуда он тебя знает? — удивилась Настя, когда они уселись за столик у окна.
— Я здесь часто бываю, когда в командировках. Джузеппе печёт лучший десерт в мире. И он умеет хранить тайны.
— Какие тайны?
— Например, что я люблю сладкое. Мои коллеги думают, что я питаюсь только протеиновыми батончиками.
— Шпионская легенда разрушена, — усмехнулась Настя.
Джузеппе принёс огромную порцию тирамису, две ложечки и два крошечных стаканчика лимончелло.
— За любовь! — провозгласил он. — Бесплатно! Потом расскажете внукам, что пили лимончелло в Монако!
— Я запомню, — кивнула Настя, пробуя тирамису. — О боже. Это... это не тирамису, это наркотик.
— Я же говорил, — улыбнулся Эндрю.
Они ели с одной тарелки, передавая друг другу ложечку, и Настя поймала себя на мысли, что чувствует себя совершенно счастливой. Без всяких «но». Просто счастливой.
— Эндрю, — сказала она, когда тирамису закончилось (как-то подозрительно быстро). — А почему ты решил стать... ну, тем, кем ты стал?
— Защитником?
— Ага.
Он задумался, помешивая кофе.
— Наверное, потому что в детстве я не мог защитить того, кого любил.
Настя замерла.
— Кого?
— Собаку. У меня была овчарка, Рекс. Я его очень любил. А однажды его сбила машина прямо у меня на глазах. Я стоял и ничего не мог сделать. Мне было восемь.
— Эндрю... — Настя накрыла его руку своей.
— С тех пор я решил, что буду учиться защищать. Сначала карате, потом стрельба, потом спецслужба. Глупо, да?
— Не глупо. Очень даже понятно.
— Теперь я защищаю людей. Иногда целые страны. Но самое важное, что я понял за эти годы: защищать нужно тех, кто рядом. А остальное — просто работа.
— Я рядом, — тихо сказала Настя.
— Я знаю. И это лучшее, что со мной случилось.
После кондитерской они гуляли по набережной. Эндрю купил Насте мороженое — фисташковое и шоколадное в одном стаканчике, — и они сели на скамейку у самого моря.
— Расскажи мне о себе, — попросил он. — Не о чемодане, не о Боре. О тебе.
— Обо мне? — Настя задумалась. — Ну... я родилась в маленьком городе, мечтала о большой жизни. Училась языкам, потому что хотела путешествовать. Работаю переводчиком, но мечтаю писать книги.
— Книги? Какие?
— Любовные романы. Смешные. Чтобы люди читали и улыбались.
— Ты уже пишешь?
— Пытаюсь. Но пока получается ерунда. Герои плоские, сюжеты дурацкие.
— А ты напиши про нас.
— Про нас?
— Ну да. Русская девушка едет в Монако, встречает шпиона, спасается от похитителей, влюбляется. Классика.
Настя рассмеялась.
— Ты прав. Осталось только добавить говорящего кота, и будет бестселлер.
— Боря заговорит?
— Если захочет. Он вообще своенравный.
Эндрю улыбнулся и вдруг стал серьёзным.
— Настя, я понимаю, что мы знакомы всего ничего. И моя работа... она опасная. Но я хочу, чтобы ты знала: я сделаю всё, чтобы ты была счастлива. И в безопасности.
— Я знаю, — кивнула она. — И знаешь что? Я тоже хочу, чтобы ты был счастлив. Даже если для этого придётся научиться стрелять.
— Ты уже умеешь. Пистолет у охранника украсть — это высший пилотаж.
— Это был инстинкт самосохранения.
— И гениальность. Не забудь про гениальность.
Они сидели на скамейке, ели мороженое, смотрели на море и болтали обо всём на свете. Оказалось, что Эндрю обожает старые советские комедии («Я даже „Иван Васильевич меняет профессию“ смотрел в оригинале с субтитрами»), что он умеет играть на гитаре, но стесняется, и что его любимый цвет — синий, «как море в Монако».
Настя рассказала, что в детстве хотела стать балериной, но не прошла по конкурсу, потому что была слишком высокой («Представляешь, слишком высокая для балета! Я тогда рыдала неделю»), что обожает готовить, но у неё вечно всё подгорает, и что её самая большая мечта — увидеть северное сияние.
— Увидишь, — пообещал Эндрю. — Мы поедем вместе. В Норвегию или в Финляндию. Я знаю места, где его лучше всего видно.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Я вообще редко шучу про северное сияние.
— А про что ты шутишь?
— Про чемоданы. Про твои чемоданы я шучу постоянно.
Настя засмеялась и чмокнула его в щёку.
К вечеру они вернулись на виллу. Никто ещё не приехал, и они снова были одни. Эндрю предложил искупаться в бассейне, и Настя согласилась, хотя купальник её остался в чемодане, который уехал с Катей.
— У тебя есть запасной? — спросила она.
— Есть плавки.
— А для меня?
— А ты можешь в платье? То, которое подарили в бутике, оно вроде лёгкое.
— В платье? В бассейн?
— А что? Красиво.
Настя посмотрела на него, на бассейн, на закатное солнце и махнула рукой.
— Ладно. Один раз живём.
Она переоделась в то самое платье цвета электрик (благо оно было лёгким, как паутинка) и вышла к бассейну. Эндрю уже плавал, рассекая воду идеальными гребками.
— Красиво плывёшь, — заметила Настя, садясь на бортик и опуская ноги в воду.
— Иди сюда, — позвал он.
— Я боюсь холодной воды.
— Она тёплая. Как парное молоко.
— Откуда ты знаешь, какое оно — парное молоко? Ты же шпион, вы пьёте только мартини.
— Я разносторонний.
Настя засмеялась и... плюхнулась в воду прямо в платье. Брызги полетели во все стороны. Эндрю подплыл и подхватил её на руки.
— С ума сошла?
— Ты позвал.
— Я познал? Я позвал!
— Какая разница.
Она обвила его шею руками, и они поцеловались прямо посреди бассейна, под закатным солнцем, под крики чаек и шум прибоя. Платье намокло и облепило её, но Насте было всё равно. Рядом с ним она чувствовала себя красивой, желанной и любимой.
— Я люблю тебя, — сказала она, оторвавшись от его губ.
— Я люблю тебя, — ответил он.
— Это не надоест?
— Никогда.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Они вылезли из бассейна, завернулись в огромные пушистые полотенца и уселись в шезлонги смотреть на звёзды. Никто не звонил, не угрожал, не пытался похитить. Только море, небо и они вдвоём.
— Знаешь, — сказала Настя, положив голову ему на плечо. — Я думала, что моя жизнь — это метро, работа, кот и мечты о несбыточном. А оказалось...
— Что?
— Что сбыточное рядом. Надо было просто поехать в Монако и встретить там тебя. И мой чемодан, конечно.
— Чемодан тоже молодец.
— Он старался.
Эндрю рассмеялся и поцеловал её в макушку.
— Спасибо, Настя.
— За что?
— За то, что ты есть.
— Спасибо, что поймал мой чемодан.
— Это была судьба.
— Или чемоданная случайность.
— Неважно. Главное, что мы вместе.
Настя улыбнулась и закрыла глаза. Где-то вдалеке зажглись огни Канн, где Катя, скорее всего, уже купила десятую сумку, а Алекс нёс их с видом мученика. Руслан, наверное, подписывал контракты и мечтал о тишине. А здесь, на вилле «Белый ангел», было тихо, спокойно и очень-очень тепло.
— Эндрю?
— Ммм?
— А давай завтра никуда не пойдём? Просто будем здесь?
— Давай. Весь день.
— И послезавтра?
— И послезавтра. И всегда.
— Осторожнее с обещаниями.
— Я не обещаю, я констатирую факт.
Настя улыбнулась и поцеловала его. А потом они ещё долго сидели, глядя на звёзды, и молчали. Потому что иногда слова не нужны. Иногда достаточно просто быть рядом.
---
Где-то далеко, в аэропорту Ниццы, приземлился частный самолёт. Из него вышел высокий мужчина в белом костюме и с тростью. Он сел в чёрный мерседес и назвал адрес.
— Вилла «Белый ангел», — сказал он водителю. — Кажется, там сейчас очень милая компания.
Водитель кивнул, и машина тронулась.
Но Настя и Эндрю об этом ещё не знали. Они были заняты — считали звёзды и друг друга.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал🫶