Художник Сорока был крепостным... Применительно к этому мастеру выражение, точное во всех отношениях — и в образном, и в реальном. Помещик не дал ему вольную, а когда с отменой крепостного права пришла наконец долгожданная свобода, Григорий Сорока повесился. Случилось это 160 лет назад. Почему — доподлинно неизвестно. Впрочем, вся его жизнь — сплошная загадка, сведения о художнике крайне скупы и обрывочны.
Мистика цифр
Первое упоминание о художнике Григории Васильевиче Сороке появилось спустя 30 лет после его смерти — в 1894 году. В одном из журналов «Русского художественного архива» была напечатана фотокопия картины «Портрет Алексея Венецианова», подписанная: «Сорока». И все. Только в 1914 году один из потомков хозяина художника впервые опубликовал заметки о своем крепостном — не указав по незнанию ни года жизни, ни даже имени и отчества. Поэтому составить более-менее четкое представление о творчестве Сороки было затруднительно. К тому времени нашлись только четыре его работы — портреты Преображенского, Милюковой, Венецианова и картина «Кабинет в Островках».
Понадобилось еще 60 лет, чтобы о Сороке заговорили. В 1974 году выставку его работ, собранную буквально по крупицам, впервые показали сначала в Ленинграде, затем в Калинине (Твери) и Москве. Были изданы художественные каталоги, буклеты, наборы репродукций...
Обратили внимание, сколько раз в этом тексте упоминается цифра «4»? Причем в конце почти каждой даты. И умер художник в 1864 году, прожив 40 лет (Сорока — сорок) 4 месяца и 26 дней.
Еще более невероятное, почти фатальное сочетание цифр, нашла я у известного удомельского краеведа Дмитрия Подушкова: «Сюжет с Сорокой повторился на молдинской земле 140 лет спустя! — пишет он. — В своем кабинете в молдинской школе повесилась учительница Галкина (!) (Сорока — Галка, Сорокин — Галкин). К сожалению, жива недобрая традиция и в деревне Покровское. За последние два-три года четыре односельчанина Сороки последовали его примеру».
Далее. Творческий путь Сороки продолжался не более десяти лет, и достоверно известно лишь 41 произведение художника, чуть более двадцати из них — живописные полотна, пятнадцать — рисунки с очень приблизительной датировкой. Первой крупной из найденных принято считать картину «Гумно», написанную в начале1840-х годов.
И вот — сенсация: в феврале 2004 года (опять «4») в Тверской областной картинной галерее открывается выставка одной картины — доселе неизвестной работы Григория Сороки «Вид на усадьбу Островки с Большого острова».
Картина около 80 лет находилась в неизвестности. Сотрудники галереи обнаружили ее в одной из частных коллекций и смогли приобрести. А уникальные способности специалистов-реставраторов вернули картине прежний облик. Процесс реставрации длился около четырех (!) лет.
Быть может, кто-нибудь когда-нибудь и разгадает эту магию цифр.
Холоп
15 ноября 1823 года в деревне Покровское Вышневолоцкого уезда Тверской волости у крепостного крестьянина Василия Савельева родился сын. 19 ноября в храме Покрова Пресвятой Богородицы, что стоял в селе Поддубье, окрестили младенца Григорием. Батюшке новорожденного в ту пору было 33 года, матушке Екатерине Ивановне — 34. Гриша был вторым ребенком, старший, Илья, родился в 1818 году. Был ли между ними еще ребенок, неизвестно. А уж после Григория в семье Василия Савельева родилось еще четверо детей — Федосья, Евдокия, Емельян и Измаил.
Как Гриша Савельев стал Сорокой, можно только догадываться. На Руси довольно часто прозвище становилось фамилией. Наверняка и Гришу за какое-то сходство с этой птицей окрестили ее именем. Может, внешне походил: черные блестящие глаза, острый нос — как на портрете кисти краеведа Преображенского, а может, трещал как сорока без умолку или любил все красивое, блестящее... Теперь, гадай не гадай, а истины не узнаешь.
В начале 1836 года в селе Поддубье стараниями хозяина этих земель Николая Петровича Милюкова, почетного смотрителя вышневолоцких училищ, открылась одноклассная школа для крестьянских детей. Понятно, что и ребятишки из ближайшей к селу деревни Покровское тоже стали ее учениками. И Гриша (опять же предположительно) учился здесь Закону Божьему, чтению, письму и арифметике.
Известный местный краевед Дмитрий Подушков, к примеру, считает, что открытие школы произошло под влиянием художника Алексея Гавриловича Венецианова, у которого такая школа существовала уже несколько лет. И учителем в поддубской школе стал духовник Венецианова — священник Василий Матвеевич Владимиров.
Примерно в 17 лет Гриша попал в барский дом в Островках.
Неизвестно, как разглядел барин у дворового парня способности к рисованию, но, видно, оценил их и позволил обучаться мастерству у Венецианова — своего соседа и доброго знакомого.
Барин
Кто сказал, что талант в неволе гибнет? Взгляните на полотна Сороки. Разве их писал не свободный человек? Впрочем, свобода тела и свобода духа — категории разные. Да, некоторые его картины полны пронзительной грусти. А разве нет грусти у не знавшего барщины Левитана? Стало быть, нет тут прямой связи, которую непременно обнаруживают почти все искусствоведы, говоря о судьбе крепостного художника.
Да, она, безусловно, печальна. И помещик Милюков, наверное, приложил к этому руку. Исследователи пишут о нем: «деспот, сатрап, губитель таланта...» Губитель? Тогда почему мы не можем оторвать взгляд от полотен Сороки — так они талантливы и прекрасны? Кстати, Милюков и хор из крепостных создал в своем имении, пробовал организовать театр. А может, кабы не барин, и вовсе не стал бы Сорока художником? Ведь это Милюков заметил у Григория дар и поддержал его — в меру своего понимания и морали. Так ведь — «У каждого свой хрящик. Никто никому не укащик». Вот такую глубокомысленную подпись сделал сам Сорока к портрету Богданова. Работа, к сожалению, утеряна, а подпись осталась и заставляет о многом задуматься.
Дворяне Милюковы происходили из крещеных татар. Землями в районе озера Молдино, что в удомельских пределах, владели еще с XVI века. Хозяин семьи Сороки, Николай Петрович, был старшим из братьев Милюковых. В каком году точно попал Григорий в бар-ский дом — неизвестно. Установлен промежуток — между 1840-м и весной 1842 года. В 42-м Сорока уже учился у Венецианова и периодически жил у него в Сафонкове, а в Островках выполнял обязанности садовника.
Доволен ли был Григорий своим положением, судить трудно за неимением точных документов и воспоминаний современников. Многие исследователи воспринимают этот факт как наказание, насилие над творческой личностью Григория. Но если вдуматься: парень освобожден от тяжкого крестьянского труда и поставлен заведовать садом и клумбами.
Возможно, в тех обстоятельствах это было великой барской милостью и данью его таланту: художник и садовник — профессии творческие. Так или иначе, но в какой-то степени благодаря работе Сороки в саду родилась его картина «Вид на палисадник в усадьбе Милюковых» — полотно солнечное и радостное. А самые известные пейзажи художника — «Вид на плотину в имении Спасское», «Рыбаки», «Вид в имении Спасское» и пропавший в годы Великой Отечественной войны «Вид в имении» — были написаны не позднее 1847 года в селе Спасском Козловского уезда Тамбовской губернии, принадлежавшем дворянам Лепехиным.
Как попал крепостной художник за тридевять земель от родных мест? Скорее всего, его специально возили в родные места матери Милюкова Прасковьи Васильевны, урожденной Лепехиной, чтобы иметь в доме кусочек ее родины.
Учитель
Великим везением для крепостного мальчишки можно считать соседство и дружбу Милюкова с Венециановым, который еще при жизни был признан отцом русской жанровой живописи. Он не имел академического образования, но носил звания академика и живописца Его Императорского Величества, а его творчество именовалось не иначе как «подвиг господина Венецианова». Хотя Академия художеств не скрывала неприязненного отношения к художнику.
В 1819 году Алексей Гаврилович купил в Тверской губернии сельцо Сафонково с 70 душами крепостных, построил дом и переселился туда. Отныне это село войдет в историю русского искусства как «приют труда и вдохновенья» художника и его многочисленных учеников.
После успеха картины «Гумно», проданной за значительную сумму, Венецианов употребил вырученные деньги «на обучение молодых бедных людей» по новому методу. К середине 1820-х годов у него сложилась группа учеников — в ряде случаев крепостные, которые жили и учились у него бесплатно.
В общей сложности в Сафонково у Венецианова перебывало до 70 учеников. Далеко не все оправдали надежды учителя. Однако среди них было немало талантливых, интересных живописцев. В первой тройке самых известных искусствоведы непременно называют Григория Сороку. Да и сам учитель отдавал Грише предпочтение перед другими. «Долго моему Мише надобно итить, чтобы до этой станции дойти, а Плахову уже и не попасть», — пишет он Милюкову о таланте Григория, сравнивая его с другими учениками — Михаилом Эрасси, своим двоюродным племянником, и Лавром Плаховым, уже сложившимся мастером, окончившим Академию художеств, прошедшим стажировку в Берлине.
Первое упоминание о Сороке находим в письме Венецианова к Милюкову из Сафонково от 24 апреля 1842 года: «Письмо ваше получил и вести давал о явке ко мне Григория... Не предсказывал ли я вам или, лучше сказать, опасениями моими не остерегал ли я вас от того, что случилось с вашим Григорием. Он не виноват, а вы виноваты, — вы ему дали направление, а потом остановили, вы ему дали почувствовать удовольствие внутреннее, тронули его душу из склепа положительного и остановили».
О чем идет речь, можно только догадываться — о какой-то провинности, допущенной Григорием, которой учитель находит оправдание. Можно ли воспринимать слова Венецианова как упрек Милюкову за то, что он не соглашается освободить Сороку от крепостной зависимости? Наверное. Ведь известно, что Венецианов добился вольной не одному крепостному художнику. К примеру, в 1839 году после длительных переговоров он выкупил у помещицы Семенской своего ученика Федора Михайлова, получившего вместе с вольной фамилию Славянский. Наверняка и о Григории хлопотал перед Милюковым.
Точно следует из переписки тот факт, что Сорока подолгу, иной раз по полгода, жил у учителя в Сафонкове — с доброго согласия своего барина.
Венецианов погиб 4 декабря 1847 года. Как раз тогда и напишет Сорока свой знаменитый «Автопортрет» с пронзительно грустными глазами. Это единственное изображение художника, написанное при жизни. Конечно, неожиданная смерть любимого учителя была потрясением и, вероятно, оборвала последние надежды Сороки на освобождение из крепостной зависимости. Но может, и не стоит напрямую связывать самоубийство именно с этим фактом. Ведь между двумя событиями — целых 17 лет жизни, причем безбедных для художника.
Версия первая: противостояние
Милюков не дал Сороке вольную — это факт. В то время как другим ученикам Венецианова повезло больше. 26 июня 1847 года 13-летний Иринарх Васильев, с которым Сорока жил вместе в Сафонково, получает из рук Владислава Ивановича Милюкова (владельца усадьбы Всесвятское) вольную.
А чуть ранее этого Венецианов начинает работу над большим заказом — пишет двадцать икон для иконостаса храма в Тверском пансионе для дворянского юношества. Сорока ему помогает, и есть предположения, что на средства, которые Венецианов выручит за работу, он выкупит наконец Гришу у Милюкова. Не случилось. Смерть Венецианова помешала воплотиться планам. Во всяком случае, так принято считать...
Хотя есть немало примеров того, что, и не получив вольной, художник остается художником. Лишь в 45 лет получил вольную человек графа Шереметева Николай Аргунов , а наследие его стало явлением в русской культуре начала ХIХ века. Он принадлежал к замечательно одаренной семье. Отец его, Иван Петрович Аргунов, и брат Яков были известными живописцами. Другой брат, Павел, был архитектором — он-то, в основном, и построил Останкино. К этой же семье принадлежал и другой архитектор — Федор Аргунов, много строивший в Петербурге и Кускове под Москвой.
Еще более могучей фигурой в искусстве является Василий Тропинин, получивший долгожданную свободу от помещика в 47 лет. Незлобивый и добрый по натуре, Тропинин со смирением переносил превратности судьбы, не ожесточался и не впадал в депрессию от сознания несоответствия — собственного дарования и того положения, которое занимал. Напротив, не защищенный ни положением в обществе, ни состоянием, Тропинин спешил официально подтвердить звание художника и в 1822 году стал академиком.
Григорий Сорока выбрал путь богомаза. Может, оттого, что надо было семью содержать. В 1852 году в возрасте 28 лет Григорий женился на крепостной своего же помещика Александре Нестеровой. Через год у них рождается первый ребенок — сын Константин, затем еще один сын и дочь. Семья Сороки живет безбедно, он платит Милюкову 25 рублей серебром оброку в год. У них единственный в Покровском двухэтажный дом со светелкой, превращенной в иконописную мастерскую, есть ученики и подмастерья, которых Григорий учит живописи.
Манифест об освобождении крестьян объявили в Твери 6 марта 1861 года. Но многие помещики, и среди них Милюков, продолжали относиться к крестьянам, как к своим крепостным.
Отношения Сороки с Милюковым обострились до предела к апрелю 1864 года. Об этом пишет в своих заметках сам Милюков: «Сорока явился агитатором против моего деда, которому он, конечно, не мог простить того, что он его, художника, не отпустил на волю. Была ли успешна агитация Сороки среди крестьян, я не знаю. Но, кажется, он был судим за что-то и приговорен к телесному наказанию». Что, согласно молве, и привело его к самоубийству.
Версия вторая: любовь
Она строится на догадках, подтвержденных лишь легендой: между Григорием Сорокой и Лидией Милюковой была любовь. Вот почему папенька не давал вольную Григорию — боялся, а вдруг, став свободным, женится бывший холоп на Лидии? Однако на пустом месте легенды и предания не возникают.
В 1852 году 28-летний Григорий женится. По меркам того времени, брак очень поздний и, возможно, не по любви, а по указке помещика. В следующем году Лидия становится крестной матерью первенца Сороки — Константина. И в том же году выходит замуж за поручика Сергея Васильевича Сафонова. Вот, собственно, и все факты, на которых строится любовная версия. И еще портрет Лидии, написанный Сорокой с большой симпатией.
Версия третья: пьянство
Как ни прискорбно, пьянство Григория имело место быть. «Отношения Сороки и его владельца сильно обострились. Как множество русских талантливых людей, он начал сильно пить», — пишет внук Милюкова Николай Кононович Милюков. Впрочем, прикладываться к рюмке Григорий начал еще при жизни Венецианова. Что было причиной — неизвестно. Разве мало примеров, когда талант спивался, оправдываясь обстоятельствами и ничего не делая, чтобы изменить их.
Как бы там ни было, оправдать это трудно. Потому, наверное, версию эту очень неохотно развивают исследователи. Может, и правильно...
Петля
Изба, в которой обжигали горшки, находилась в конце деревни. Она была без потолка, крытая дранью. На верхнюю перекладину, называемую князек, и накинул Григорий веревку...
Подробности об обстоятельствах смерти художника мы находим в «Определении Вышневолоцкого Уездного Суда 11 мая 1864 года», составленном по «Записке об удавившемся крестьянине деревни Покровской Григории Васильеве».
«На теле никаких знаков насильственной смерти не найдено, кроме что на шее виден синебагровый рубец в толщину веревки. По произведенному Приставом дознанию оказалось, что покойный занимался живописью и такими трудами содержал свое семейство. Спиртные напитки употреблял часто. 5 апреля был он вызван в Займищенское.
Волостное правление, коим был приговорен за сделанные грубости и ложные слухи к трехдневному аресту, но по болезни был отпущен старшиною. Это обстоятельство, как надо полагать, и было причиною его смерти, потому что он 10-го числа ходил задумавшись по деревне и не пьяный, а потом около вечерен ушел оттуда и куда-то скрылся. Жена его, видя отсутствие мужа, пошла искать его и нашла в обжигательной избе повесившегося, взявши его руку и чувствуя, что она еще тепла, она тотчас побежала к живущим напротив братьям умершего и объявила о случившемся, прося их помочь вытащить мужа из петли. И хотя один из них отвязал веревку, и Сорока упал на пол, но уже мертвый. Отчего Сорока лишил себя жизни, никто ничего не знает. Полагают, что по приключившейся безумной задумчивости от пьянства. Поведения покойный был тихого и скромного. Подозрения в нанесении насилия в жизни Сороки как родные, так и соседи и сторонние люди никакого не заявили, а положили, что смерть Сороки последовала от неумеренного пьянства и происшедшей от того грусти и с помешательством рассудка вследствие нажитого дела...»
По православной традиции Сороку как самоубийцу не отпевали и похоронили за церковной оградой под кустом сирени.
Дети
Константин стал сапожником. Его сын Емельян умер уже в глубокой старости в 1960 — 1970-х годах.
Дочь Екатерина Сорокина (прозвище Сороки перешло в семейную фамилию) выучилась на портниху. Вышла замуж за унтер-офицера Захарова и жила, по одним сведениям, в Петербурге, по другим — в Туркестане.
Младшего сына Сороки Александра Конон Николаевич Милюков взял в барский дом казачком. Он оказался способным к наукам и рисованию, и его определили в Набилковское училище в Москве, в котором имелась стипендия, учрежденная Петром Ивановичем Милюковым. Далее, учась уже в Катковском лицее памяти императора Николая I, Александр взял фамилию Новосильцев. Дослужился до чина статского советника, много лет был смотрителем гимназического отделения того же лицея, преподавал в младших классах математику, греческий и латинский языки. Умер от тифа в годы революции, оставив троих сыновей, пятерых дочерей, внуков и внучек. Одна из них, Варвара Григорьевна Новосильцева, стала известной балериной.
Наталья ЧАРУХЧЕВА