В одном московском дворе, где росли кудрявые берёзы и всегда пахло свежими булками из пекарни на первом этаже, жила-была девочка по имени Никуша. Никуша была рыжей-прерыжей, с красивыми косами и бантиками и с веснушками на носу и такими яркими волосами, что бабушки на лавочке во дворе говорили: «Глядите, солнышко во двор выкатилось!»
В этом же дворе жил Ваня — её лучший друг. Ваня был серьёзный, любил собирать конструктор и носил кепку с надписью «Спорт», хотя спортом не занимался. Зато он умел чинить всё на свете, даже сломанные крылья у игрушечных самолётиков.
А ещё у Никуши дома жили двое: рыжий толстый кот Кузя, который вечно спал на подоконнике и делал вид, что он тут главный, и домовёнок Кузьма. Кузьма был маленький, лохматый, в лаптях и с хитрющими глазами. Жил он за старым бабушкиным сундуком и очень любил, когда ему оставляли блюдечко молока и кусочек печенья.
В то утро Никуша как раз кормила кота Кузю, а Кузьма (домовёнок) сидел на шкафу и болтал ногами.
— Слышь, Никуша, — прошептал Кузьма. — А у тебя печенье сегодня какое? С шоколадкой?
— С орешками, — шепнула в ответ Никуша. — Сейчас дам, пока кот не видит.
Кузя (кот) приоткрыл один глаз и презрительно фыркнул:
— Мр-р. Двоечник. Опять крошки везде будут.
— Сам ты двоечник! — обиделся Кузьма и запустил в кота варежкой.
Тут в форточку кто-то постучал. Тоненько так: тук-тук-тук.
Никуша открыла окно, и в комнату влетела... Фея. Самая настоящая, только маленькая, размером с воробья. Крылышки блестели, платьице переливалось, а на лице было выражение ужасной тревоги.
— Никуша! Беда! — закричала Фея тоненьким голоском.
— Ой, — сказала Никуша. — А ты кто?
— Я Фея Ромашка! Мы с тобой прошлым летом на даче в прятки играли, забыла? — Фея всплеснула руками. — Но не важно! Пропала наша лесная волшебница Марфа!
Кузьма на шкафу аж поперхнулся печеньем.
— Марфа? Та самая, которая грибной дождь устраивает?
— Она самая! — всхлипнула Ромашка. — Утром ушла в лес за росой и не вернулась. Лес без неё загрустил, ягоды перестали расти, белки плачут...
Никуша мигом натянула куртку и выбежала во двор. Через минуту они уже стояли с Ваней.
— Марфа пропала? — Ваня нахмурился и поправил кепку. — Надо искать. У меня фонарик есть и компас в телефоне.
— И я с вами! — высунулся из сумки Кузьма. — Я лесной язык знаю, без меня пропадёте.
— Мр-р, — сказал Кузя (кот), который увязался следом просто потому, что ему стало любопытно. — Я вообще-то мышей ловить собирался. Но ладно, пошли. Если вдруг страшно станет — можете меня погладить.
И отправились они в лес, который начинался сразу за МКАДом, но был самым настоящим волшебным. Там росли дубы до неба, и если прислушаться, можно было услышать, как они перешёптываются.
Идут они по тропинке, вдруг — хрусть! Под ногами ветка ломается, и выскакивает... Заяц. Огромный, с рюкзаком за плечами.
— Вы Марфу ищете? — спросил Заяц человеческим голосом.
— Ага, — кивнул Ваня. — А ты откуда знаешь?
— Да уж знаю, — вздохнул Заяц. — Я её почтальон. Сорока принесла весть, что Марфа в паутине запуталась у Старой Ели. Там паук-хулиган живёт, всех пугает.
— Паук? — испугалась Фея Ромашка и спряталась за Никушино ухо.
— А он большой? — деловито спросил Кузьма. — Я с домовыми драться умею, а с пауками — не пробовал.
— Мр-р, — лениво сказал Кузя. — Пауки — это ерунда. Я дома мух ловлю больше размером.
Пошли они к Старой Ели. А Ель была такая старая и высокая, что верхушка в облака упиралась. И правда: висит на ветке огромный кокон из паутины, а в нём кто-то шевелится и вздыхает.
— Марфа! — закричала Никуша и бросилась к дереву.
— Ой, деточки! — раздался из кокона голос. Но голос был какой-то... не такой. Слишком тоненький и противненький. — Снимите меня скорее!
Ваня посветил фонариком. Из паутины торчал рыжий пушистый хвост и два хитрых глаза.
— Это не Марфа! — ахнула Фея Ромашка. — Это же Лиса Патрикеевна!
— Та самая, которая у зайцев морковку ворует? — нахмурился Кузьма.
— И у белок орехи отнимает? — добавила Никуша.
— И птичьи гнёзда разоряет? — подбоченился Ваня.
Лиса завозилась в паутине и жалобно заскулила:
— Ой, да что вы такое говорите! Я исправилась! Честное слово! Я теперь добрая-предобрая! Только снимите меня отсюда, а то паук этот противный меня уже час качает, как на качелях, у меня голова кружится!
Кузя (кот) прищурился и лениво спросил:
— Мр-р. А если мы тебя снимем, ты обещаешь больше не обижать маленьких?
— Обещаю! Век воли не видать! — заверещала Лиса.
— Ну, не знаю, — засомневалась Никуша. — А вдруг обманет?
— Давайте проверим, — предложил Кузьма. — Эй, Лиса! А скажи-ка, где сейчас Марфа? Если знаешь — снимем.
Лиса задумалась. Глазки её забегали туда-сюда (это было видно даже в темноте).
— Ну... э-э-э... — замялась она. — Я, кажется, видела её утром... или нет... в общем, не помню я!
— Ага! — обрадовался Кузьма. — Не знает она ничего! Значит, врёт, что исправилась. Оставляем её висеть!
— Не-е-ет! — заорала Лиса. — Я всё скажу! Только снимите!
— Говори сначала! — строго сказал Ваня.
— Её Леший в свою берлогу утащил! — выпалила Лиса. — Утром! Я своими глазами видела! Она ему выговор хотела сделать, что он мухоморы топчет, а он рассердился и утащил. А меня паук поймал, пока я за ними подглядывала...
Все переглянулись.
— Леший? — удивилась Фея Ромашка. — Он же обычно добрый, только ворчливый.
— Видно, рассердился не на шутку, — покачал головой Кузьма.
— Ладно, — решила Никуша. — Снимаем Лису. Но с условием: ты идёшь с нами к Лешему и помогаешь Марфу освобождать.
— Чего-о-о? — Лиса аж подпрыгнула в паутине. — Да вы что! Он же меня в берёзу превратит!
— Значит, сиди тут, — пожал плечами Ваня. — Пошли, ребята. Сами разберёмся.
— Стойте! — закричала Лиса. — Ладно! Иду я с вами! Только паука прогоните!
Кузя ловко запрыгнул на ветку (на этот раз не так грациозно, чуть не сорвался, но удержался), пару раз махнул лапой, и паутина разлезлась. Лиса шлёпнулась на землю, отряхнулась и хитро посмотрела на спасателей.
— Ну, где там ваш Леший? Веди! — скомандовала Никуша.
Пошли они дальше. Лес становился всё гуще и темнее. Ветки цеплялись за одежду, корни так и норовили подставить подножку.
— А далеко ещё? — ныл Кузя. — Я вообще-то домашний кот, мне на диване положено лежать, а не по буреломам лазать.
— Скоро придём, — буркнула Лиса и вдруг остановилась. — О! Смотрите!
На полянке стояла избушка. Да не простая, а на курьих ножках. Только она не танцевала, как в сказках, а грустно стояла и... плакала? Из окошек капали настоящие слёзы.
— Ты чего плачешь, избушка? — спросила Никуша, погладив бревенчатую стену.
— Как мне не плакать, — всхлипнула избушка скрипучим голосом. — Хозяин мой, Леший, совсем с ума сошёл! Сидит внутри, ворчит, никого не пускает. А я тут стой, мокни под дождём. У него настроение плохое, а мне каково?
— А Марфа там? — спросил Ваня.
— Там, там, — вздохнула избушка. — Сидит на лавке, чай пьёт. Он её не обижает, но и не выпускает. Говорит: «Пока не починишь мне настроение, не уйдёшь». А как его чинить — никто не знает.
— Так, — Кузьма вышел вперёд и упёр руки в боки. — Я с Лешими дело имел. Со мной поговорить захочет.
Он подошёл к двери и постучал.
— Кого там леший принёс? — раздался грубый голос изнутри.
— Это я, Кузьма! Домовой из Москвы! Открывай, дело есть!
Дверь со скрипом приоткрылась. Оттуда высунулась лохматая голова с зелёными глазами.
— Чего надо? — буркнул Леший. — Я занят. Настроение порчу.
— Видим, — сказала Никуша, заглядывая внутрь. Там, за столом, сидела Марфа — маленькая старушка в платочке — и спокойно пила чай с вареньем.
— Ой, касатики! — обрадовалась Марфа. — Пришли! А я тут чаёвничаю. Леший меня в гости зазвал, а выпускать не хочет. Говорит, скучно ему одному.
Леший нахмурился:
— Ничего не скучно! Просто никто со мной разговаривать не хочет! Все Лешего боятся. А я, между прочим, стихи пишу!
— Стихи? — удивился Ваня.
— Ага, — Леший смутился и достал из кармана мятый листок. — Вот, например:
Я по лесу хожу,
Никого не нахожу.
Все от меня бегут,
И не поймут, не поймут...
Повисла пауза.
— М-да, — сказал Кузя (кот). — Не Шекспир, конечно.
— Зато от души! — быстро сказала Никуша. — Слушай, Леший, а хочешь, мы с тобой дружить будем? Мы в Москве живём, можем в гости приезжать. И стихи твои слушать.
— Правда? — Леший аж подпрыгнул от радости. — Будете приезжать?
— Будем! — хором сказали Никуша и Ваня.
— А мы? — пискнула Фея Ромашка.
— И вы, и вы! — замахал руками Леший. — Ух ты! А я тогда Марфу отпускаю! И вообще... Леший он тут же развернулся, открыл сундук и достал оттуда огромную банку земляничного варенья. — Вот, угощайтесь!
Лиса, которая всё это время стояла в сторонке и делала вид, что её нет, вдруг ка-а-ак чихнёт!
— Апчхи!
Все обернулись.
— А это кто? — нахмурился Леший.
— Это... э-э-э... наша знакомая, — осторожно сказала Никуша. — Мы её по дороге спасли.
— А-а-а, — протянул Леший. — Лиса Патрикеевна. Слышал я про тебя. Зайцев обижаешь?
Лиса покраснела (насколько может покраснеть рыжая лиса):
— Я больше не буду! Честное слово! Я сегодня уже сто раз обещала!
— Ладно, — махнул рукой Леший. — Раз ты с ними пришла, значит, не всё потеряно. Садись чай пить. Но если ещё раз узнаю, что ты зверюшек обижаешь... — он погрозил корявым пальцем.
— Не буду! — пискнула Лиса и быстро юркнула за стол.
Вечером все сидели в избушке на курьих ножках, пили чай с вареньем и слушали Лешего. Он читал свои стихи (они были ужасные, но все делали вид, что очень нравится), Кузя мурлыкал на печке, Кузьма плясал с Феей Ромашкой, а Лиса тихонько сидела в уголке и мечтала о том, как завтра начнёт новую жизнь — добрую и правильную.
— Ну что, домой пора? — спросил Ваня, когда стемнело.
— Ага, — кивнула Никуша. — Завтра в школу.
— Приезжайте ещё! — закричали все лесные жители хором.
— Обязательно! — пообещали ребята.
И отправились они обратно в Москву — через лес, через полянки, мимо Старой Ели, где паук уже мирно плёл новую паутину и никого не трогал.
А Лиса шла с ними до самого выхода из леса и на прощание сказала:
— Спасибо вам, ребята. Я правда исправлюсь. Приходите в гости — я вам грибной пирог испеку. Честное лисье слово!
— Придём! — засмеялась Никуша. — Только не обмани.
— Не обману, — вздохнула Лиса и махнула хвостом.
В Москве уже горели фонари, бабушки сидели на лавочке, а в окне Никушиной квартиры горел тёплый свет.
— Здорово сходили, — сказал Ваня.
— Ага, — кивнула Никуша. — Завтра во двор?
— Ага.
Кузя фыркнул и первым полез по лестнице на свой подоконник. Кузьма залез к нему на спину и захихикал:
— Ну что, герой? Домой?
— Мр-р, домой, — согласился кот. — Там печенье с орешками осталось.