В "Раскатах Грома" я написал:
"Каждая ложка супа, кружка чая, крик: «Рота подъём!», очередной заполненный патронами магазин винтовки оставляли всё новые и новые камуфляжные кляксы на его душе, на образе мыслей. Казалось, что другой жизни никогда и не было."
Это не для красного словца – это мои переживания. На втором или третьем месяце службы у меня возникло очень странное чувство, что в жизни не было ничего, кроме казармы. Будто бы учёба в ВУЗе, посёлок, одноклассники, одногруппники, друзья, детство, семья – это всё просто фильм, который командир роты показал в "ленинской" (комнате досуга). Плац, забор с "колючкой", берцы – моё истинное прошлое и будущее. Как же я оказался в части? Откуда там взялся? В тот момент у меня не было ответов. Ощущалось, что все солдаты возникли из смеси обрывков простыни, оружейного масла, гуталина и варёной рыбы с капустой. Я тогда почувствовал себя человеком из ниоткуда.
Ближе к лету меня отпустило. Отчасти такое чувство спровоцировала зима – я призывался в конце октября, и не самая приветливая погода выпала на начало службы. Короткие часы света и тянущаяся темнота. Мы с парнями даже посмеивались, когда убирали снег в апреле, что весна никогда не наступит, что это просто выдумка.
Теперь вы знаете, о чём я.