Часть 3. Свекровь моя — чужая мать.
Знаете, есть такое выражение — «медленная смерть». Это когда каждый день ты просыпаешься и делаешь вид, что всё в порядке, а внутри тебя что-то необратимо умирает. Вот так я прожила следующие два дня.
Федя был невероятно мил. Приносил кофе в постель, массировал плечи, строил планы на отпуск. А я лежала рядом и думала: «А если он знает? Если он тоже часть этой схемы? Если его нежность — просто способ усыпить мою бдительность?»
Макс не звонил, не писал. Тишина. Но я знала, что он где-то рядом. Что он следит. Ждет.
На третий день, ровно в полдень, пришло сообщение с незнакомого номера: «Сегодня ужин у родителей Федора. Не подведи. Ищи в кабинете. Особое внимание — сейф за портретом».
Я сглотнула. Сейф за портретом. Я сто раз была в этом доме, пила чай из тонких фарфоровых чашек, слушала нравоучения свекрови о том, как правильно подавать на стол, и ни разу не задумывалась, что за этим респектабельным фасадом скрывается нечто, из-за чего люди умирают.
Вечером мы поехали к родителям Феди в их особняк находящийся в элитном поселке. Федя крутил руль авто одной рукой, другой гладил меня по коленке.
— Мама очень рада, что мы приедем. Говорит, соскучилась по тебе.
— Я тоже по ней соскучилась, — соврала я, глядя на проплывающие за окном сосны.
Елена Петровна, моя свекровь, встретила нас на пороге. Женщина шестидесяти лет, которая выглядит на сорок пять. Подтянутая, холеная, с идеальным маникюром и укладкой, которая не шелохнется даже при урагане. Она обняла меня так крепко, что я почувствовала запах ее духов — «Шанель», конечно, какой же еще.
— Алисонька, — пропела она, — ты такая худенькая! Совсем не ешь? Федя, ты зачем жену голодом моришь?
— Мам, она ест за троих, — засмеялся Федя. — Просто метаболизм.
За столом было шумно и весело. Андрей Викторович, свекор, рассказывал о своей новой яхте, Елена Петровна поддакивала и подкладывала мне салат. Федя шутил, я смеялась. Идеальная семья. Идеальный ужин.
— Алиса, дорогая, — вдруг сказала свекровь, когда мы перешли к десерту, — у тебя всё хорошо? Ты какая-то бледная последнее время. И в блоге твоем что-то грустные посты пошли. Всё про дождь да про одиночество.
Я замерла с вилкой в руке. Она читает мой блог? С каких пор?
— Мама у нас твоя главная фанатка, — улыбнулся Федя. — Она каждый пост комментирует, просто под псевдонимом. Не хочет светиться.
— Елена Петровна, — выдавила я улыбку, — спасибо за заботу. Всё хорошо. Просто осень, меланхолия.
— Ну-ну, — она посмотрела на меня внимательно, слишком внимательно. — Береги себя. Ты же наша девочка.
От этих слов у меня мурашки побежали по коже. «Наша девочка». Знали бы они, чья я девочка на самом деле.
После ужина мужчины ушли в гостиную смотреть футбол и пить виски, а я предложила Елене Петровне помочь с посудой. На кухне она вдруг стала очень серьезной.
— Алиса, — сказала она тихо, — я хочу тебя спросить как женщина женщину. У тебя с Федей всё в порядке?
Я чуть не выронила тарелку.
— Что? Елена Петровна, это как-то...
— Не смущайся, — махнула она рукой. — Я не ханжа. Просто замечаю, что он какой-то дерганый в последнее время. И ты тоже. Вы ссоритесь?
— Нет, что вы, — заверила я. — Всё прекрасно.
— Ну смотри, — она взяла меня за руку. Ее пальцы были холодными и сухими. — Если что-то случится, ты сразу ко мне приходи. Я за своих горой. Ты теперь моя дочь, поняла?
Я кивнула, чувствуя, как в груди разрастается липкий ком. Она говорила так искренне, так по-матерински. А может, она просто проверяет? Может, они всё знают и водят меня за нос?
— Спасибо, — прошептала я. — Мне нужно поправить макияж.
Я выскользнула из кухни и, вместо того чтобы идти в гостевой туалет на первом этаже, бесшумно поднялась по лестнице на второй. Я знала, что кабинет свекра направо по коридору, последняя дверь.
Сердце колотилось где-то в горле. Я приоткрыла дверь — темно. Зашла, включила фонарик на телефоне.
Портрет. Огромный, в тяжелой золотой раме. На портрете сам Андрей Викторович в молодости, с ружьем и убитым оленем. Я подошла ближе, нащупала край рамы. Потянула на себя.
Портрет открылся, как дверца. За ним был сейф. Самый настоящий, металлический, с кодовым замком.
Я замерла. Код? Четыре цифры. Что я знаю о свекре? Дата рождения? Слишком просто. Год свадьбы? Тоже вариант.
Внизу раздался смех Феди. Мужчины были увлечены футболом. Времени почти не оставалось.
Я лихорадочно перебирала варианты. 1989 — год его рождения? 1995 — дата основания бизнеса? 1207 — что-то связанное с охотой?
И тут меня осенило. Номер машины. Его любимого «Мерседеса». Он сто раз хвастался, что номер 777 — его счастливое число.
Я набрала 7777.
Сейф щелкнул и открылся.
Внутри лежали папки. Те самые. Оригиналы документов, которые искал Макс. Договоры, подписи, печати. Я лихорадочно начала фотографировать на телефон, страницу за страницей. Руки тряслись, камера плыла.
— Алиса? — раздалось от двери.
Я подпрыгнула так, что чуть не выронила телефон. Обернулась.
В дверях стояла Елена Петровна. Смотрела на меня в упор. В руке она держала поднос с чашками.
На секунду повисла абсолютная тишина. Я стояла с открытым сейфом, с телефоном в руке, с папками, разложенными передо мной. Меня только что поймали с поличным.
— Елена Петровна, я... я могу объяснить, — выдохнула я.
Она медленно поставила поднос на пол, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной.
— Объясняй, — сказала она спокойно, даже слишком спокойно. — Только быстро. У нас минуты три, пока мужики не хватились.
Я смотрела на нее и не верила своим глазам. Она не кричала. Не звала мужа. Не угрожала вызвать полицию.
— Вы... вы не удивлены? — прошептала я.
— Алиса, — вздохнула она, — я ждала тебя здесь уже полчаса. Твой друг Макс мне все рассказал.
У меня подкосились ноги. Я схватилась за край стола, чтобы не упасть.
— Что? Макс? Вы знаете Макса?
— Я знаю Макса с тех пор, как он был мальчишкой, — сказала Елена Петровна. — И я знала его брата, Колю. Хороший был парень. Он не заслужил такой смерти.
Она подошла ко мне, взяла телефон из моих трясущихся рук и сама начала доснимать документы, быстро и профессионально.
— Но вы же его жена! — воскликнула я. — Вы же мать Феди!
— Я мать Феди, — кивнула она, не отрываясь от съемки. — И я не хочу, чтобы мой сын стал таким, как его отец. Я не хочу, чтобы он унаследовал этот бизнес, который строится на крови. Я пыталась остановить Андрея много лет назад, но у меня не было доказательств. А теперь они есть.
Она закончила фотографировать, вернула мне телефон.
— Убирай папки, закрой сейф. Живо.
Я подчинилась, действуя на автомате. Мы вышли в коридор, она подхватила поднос с чашками.
— Макс сказал, что ты можешь помочь, — продолжила она шепотом, пока мы спускались по лестнице. — Я не верила, думала, ты просто девочка-блогерша, которая удачно вышла замуж. А ты молодец. Рискнула.
— Я не рисковала, — честно ответила я. — Меня просто поставили перед фактом.
— Это ничего, — улыбнулась она. — Главное — результат. Теперь у нас есть доказательства. Осталось передать это тем, кто не куплен. Макс знает выход на ФСБ. Завтра встречаемся все вместе.
Мы вошли в кухню. Я прислонилась к стене, пытаясь отдышаться.
— Елена Петровна, а Федя? — спросила я. — Он знает?
Она посмотрела на меня долгим, печальным взглядом.
— Федя — сын своего отца, Алиса. Он вырос в этой атмосфере. Я надеюсь, что когда всё вскроется, он сможет выбрать правильную сторону. Но рассчитывать на это нельзя.
В гостиной раздался грохот. Что-то упало. Потом крик Феди:
— Алиса! Мама! Идите сюда! Быстро!
Мы переглянулись и побежали на звук.
В гостиной открылась картина маслом: Андрей Викторович стоял посреди комнаты, белый как мел. В руке он держал раскрытый ноутбук. А на экране было видео с камер наблюдения. С камеры в его собственном кабинете.
На видео я, с телефоном, открываю сейф.
— Ну здравствуй, невестка, — медленно проговорил свекор, глядя на меня ледяными глазами. — А я-то думал, почему ты сегодня такая ласковая.
Федя стоял рядом и смотрел на меня так, будто видел впервые. В его взгляде было непонимание, боль и зарождающаяся ненависть.
— Алиса, — тихо спросил он, — что ты делала в папином кабинете?
Я открыла рот, чтобы ответить, но свекровь опередила меня. Она шагнула вперед и встала между мной и мужчинами.
— Она делала то, что я ей велела, Андрей, — сказала она твердо. — Я давно ждала момента, чтобы вытащить наружу всю твою грязь. И теперь он настал.
В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как тикают часы на камине. Федя переводил взгляд с матери на отца, с отца на меня, и его лицо медленно превращалось в маску ужаса.
— Мама, что ты говоришь? — прошептал он.
Андрей Викторович усмехнулся и неожиданно спокойно закрыл ноутбук.
— Ну что ж, Лена, — сказал он. — Ты меня удивила. Тридцать лет брака, и ты всё это время ждала момента? Похвально. Только ты забыла одну маленькую деталь.
Он медленно подошел к бару, налил себе виски и повернулся к нам.
— Выходов из этого дома всего два. И оба охраняются моими людьми. Никто никуда сегодня не уйдет, ни с какими доказательствами.
— Пап, — вмешался Федя, — может, не надо? Давай просто поговорим спокойно?
— Молчи, сынок, — оборвал его отец. — Ты пока ничего не понимаешь. Но скоро поймешь. Присаживайтесь, дамы. Вечер только начинается.
Он достал телефон и набрал номер.
— Заходите, ребята. У нас тут семейные посиделки.
Через минуту в гостиную вошли двое в черном. Крупные, молчаливые, с равнодушными лицами. Они встали у дверей, загородив выход.
Я посмотрела на свекровь. Она стояла прямо, с высоко поднятой головой, и только рука, сжимающая мою ладонь, дрожала мелкой дрожью.
— Не бойся, — шепнула она мне. — Макс знает, где мы. Он нас не бросит.
— Макс? — переспросил свекор, расслышав шепот. — Ах да, этот неудачник, который ищет справедливости. Он уже давно под колпаком. Если он сунется, его встретят.
Я закрыла глаза. Мы в мышеловке. Доказательства у меня в телефоне, но телефон заберут через минуту. Макс, возможно, уже в засаде. А впереди — ночь разговоров, угроз и неизвестности.
Федя подошел ко мне и взял за плечи. Посмотрел в глаза.
— Алиса, скажи мне правду, — попросил он тихо. — Ты вообще кто? Ты любила меня хоть когда-нибудь или я был просто прикрытием?
И в этот момент, глядя в его растерянные, почти детские глаза, я поняла ужасную вещь. Я не знала ответа. За пять лет брака я так привыкла играть роль любящей жены, что сама перестала понимать, где заканчивается игра и начинаются настоящие чувства.
— Федя, — прошептала я, — я не знаю.
Он отпустил меня и отошел к окну, отвернувшись.
А охранники тем временем уже обыскивали мою сумку. Телефон оказался в кармане одного из них. Доказательства уплывали прямо на глазах.
— Ну что, — улыбнулся свекор, усаживаясь в кресло. — Рассказывайте, дамы. Как вы познакомились с Максом? И давно ли ты, Лена, решила стать борцом за справедливость?
За окном стемнело. В доме горел свет, пахло дорогим виски и кофе, а я сидела на диване между мужем, который больше не верил мне, и свекровью, которая оказалась моей неожиданной союзницей, и думала: «Где ты, Макс? И придешь ли ты вообще?»
---
Ну как вам такой поворот? Кто ожидал, что свекровь окажется на нашей стороне? А что думаете про Федю — он правда не знал про дела папаши или тоже притворяется?