С первым, долгожданным днём весны.
Были мы этой зимой всей семейкой-бармалейкой в Ленфильме, на выставке "Авторский стиль", посвящённой некоторым выдающимся людям, исторически связанных с нашим городом.
Вот лишь неполный перечень: Осип Мандельштам, Корней Чуковский, Евгений Шварц, Дмитрий Шостакович, Владимир Маяковский, Виталий Бианки, Александр Беляев...
Очень компактная, уютная экспозиция, комнат на десять, не более. Аудиогид превосходно начитан Кариной Разумовской и Билли Новиком, которых зауважал ещё больше, оценив их работу.
Сегодня остановлюсь на зале, посвящённом Николаю Гумилёву, а конкретнее - его двум экспедициям в Абиссинию (ныне - Эфиопия). Предпринял их Николай Степанович, будучи вдохновлённым подвигами русских офицеров-добровольцев, которые в конце 19-го века помогали этому единственному африканскому государству, исповедующему христианство, в противостоянии итальянским колонизаторам.
Первая поездка Гумилёва стартовала в 1909-ом году как приватное, туристическое путешествие. В тот раз он познакомился и подружился с Менеликом Вторым, правителем Эфиопии, который объединил разрозненные провинции в единое королевство и основал столицу, Аддис-Абебу.
Второй трип Гумилёва, состоявшийся в 1913-ом году, был уже организован при участии Академии наук и именовался исследовательской работой. В этот раз Николай Степанович познакомился и подружился с расом (высокий феодальный титул) Тафари. Рас Тафари. Заметили? Запоминаем. Этот самый рас Тафари был позже, в 1930-ом году, провозглашён императором Эфиопии - Хайле Селассие Первый. Он же - воплощение Бога Джа.
В общем, я уже накрошил достаточно имён, чтобы промежуточным абзацем подытожить:
Растафарианство - религиозное движение, зародившееся в 30-ых годах на Ямайке, аккурат после коронации Хайле Селассие Первого, последнего царя Эфиопии, властвовавшего на протяжении пяти десятилетий, вплоть до 1974-го, когда титул был бесповоротно упразднён в результате демонтажа монархии.
Вообще, апологеты (ямайского) растафарианства изрядную часть терминологии и символизма позаимствовали прямиком из библии, с известной степенью путаницы. Землёй обетованной считают Эфиопию, именуя её Сионом, а сосредоточением зла - месопотамский Вавилон, коий сулит лишь плен и гнёт. Гóспода называют Джа (Jah), от ветхозаветного Яхве (сокращённо - Ях). Вторым пришествием признают раса Тафари, государя Хайле Селассие.
Впоследствии духовной музыкой этой молодой религии стал жанр реггей, точнее, его направление roots reggae, своим названием подчёркивающее близость к корням и истокам и воспевающее Тафари / Селассие / Джа.
Из графических элементов, нередко украшающих пластинки реггей и раста-литературу - шестиконечная звезда (она же "щит Давида" и "печать Соломона") и Лев Иуды (не апостола Искариота, а пращура вышеназванных царей Давида и Соломона).
Ну и, конечно же, эфиопский триколор - зелёный, жёлтый и красный: плодородие священной земли, равенство под общим солнцем и героизм павших отцов.
Снимок ниже группирует все названные пиктограммы.
Но вернёмся к выставке. Зал Гумилёва умозрительно делится на 1). эфиопский сегмент, со знойной настенной росписью, схожей с православной иконографией, забавным таксидермическим объектом "жираф" и восковой фигурой Менелика Второго... и 2). сегмент домашний, с рабочим столом и библиотекой. Николай Степанович облачён в походную форму, Анна Ахматова же запечатлена сидящей в кресле, в ожидании мужа.
Короче. Вернувшись домой, я дико заинтересовался творчеством Гумилёва данного периода. И вот что прояснилось. Всего было опубликовано четыре труда - два прозаических, два стихотворных. 1). "Африканский дневник" - собственно, таковым и является. Включает в себя путевые очерки по Абиссинии, Египту и Джибути 2). "Африканская охота" - цикл из четырёх рассказов, в которых автор с отвращением делится наблюдениями кровопролитных увеселений белых "миссионеров" 3). "Шатёр" - сборник стихов о разных уголках чёрного континента, скомпилированный для географического общества.
Мой интерес остановился на четвёртом варианте, единственном, посвящённом именно и исключительно Эфиопии - на поэме "Мик". И вот, неделю назад, в честь небезызвестного праздника, получил от жены в подарок.
Для декоративного фона накрываю стол эфиопским флагом.
Не могу не упомянуть всемирно известного трубадура растафарианского движения, Боба Марли, ставшего затем пламенным политическим деятелем, даже пережившим покушение на свою жизнь. Дело в том, что Боб оказался меж молотом и наковальней - про-британскими "демократами" и коммунистами. Этот наивный, беззлобный, ангелоподобный песнописец сосредоточил на себе всю фатальную мощь амбивалентной агрессии обоих полюсов. Показательно то, что в итоге Марли и примирил супостатов. Случилось это на одном из его фееричных концертов, когда трое - Боб и представители обеих партий - искренне обнялись на сцене.
К его творчеству в рамках группы The Wailers с друзьями детства Банни Уэйлером и Питером Тошем я испытываю особенно нежные чувства.
Одним из первых синглов, записанных в этом составе и сделавших трёх товарищей местными знаменитостями, стала песенка "Rude Boy", популяризировавшая одноимённую гангстерскую субкультуру Кингстона (столицы Ямайки).
Здесь я выкладываю альтернативную версию этого хита, под названием "Rebel's hop". На звук я наложил редкие кадры посещения Ямайки самим Расом Тафари, сакральным Божеством, императором Эфиопии. Чёрно-белая хроника снята в 1966-ом году, цветная - в 1968-ом.
К Бобу и его "Крикунам / Плакунам" (The Wailers) я ещё вернусь в будущем. [Сноска. Как банда заполучила такое название. Все трое жили, тусили и хастлили в районе Кингстона под названием Trenchtown. Типа самое жоское гетто в округе. И вот один из их корешей/соседей сказал "You should name yourselves "The Wailers", cause everybody who comes from this neighbourhood, wails his life off" - "Вам бы назваться Крикуны / Плакуны, т.к. все, кто живёт в Тренчтауне, кричат и плачут по жизни".]
А сегодняшнюю болтовню я завершу хотя бы одним примером богатейшей музыкальной культуры Эфиопии.
Мулату Астатке, выдающийся композитор и аранжировщик, талантливейший пианист и виртуоз-вибрафонист, стал широко известен за пределами родной страны в 2005-ом, с выходом в прокат фильма Джима Джармуша "Сломанные цветы". Культовый режиссёр независимого кино использовал музыку Мулату на протяжении всего хронометража. Персонаж Джеффри Райта, очаровательный сосед Билла Мюррея, записал последнему в дорогу целый диск произведений Астатке и благословил тем самым друга на поиски забытой любви и пока невиданного, но уже существующего сына.
Мне же посчастливилось открыть для себя Мулату уже в конце 90-ых, посредством замечательной подборки "70's Africa Funk". В основном на дисках были представлены исполнители с Западной Африки (Нигерия, Бенин, Того, Гана), но эфиопец Астатке таки прокрался в плейлист со своим шедевром "Netsanet", записанном в последний год правления Хайле Селассие, в 1974-ом.
Видеоряд не назову. Пусть это будет сюрпризом: