Все части детектива-триллера будут здесь
Она явно моложе меня, но с ней просто, и она легка на подъем. Просит остановить на одной из остановок, прощается со мной, с улыбкой махнув рукой. Этакая юная травести со своими жизненными установками. Посещение школы – мероприятие дорогое, наверное, родители изо всех сил стараются, чтобы вывести своего ребенка в норму. Девочка точно будет мне полезна, но сейчас задавать много вопросов не стоит – это может показаться ей подозрительным.
В своей тихой квартирке я переодеваюсь и мне вдруг становится так горько, словно я сегодня заново пережила то, что испытывала много лет назад.
Часть 21. Состояние транса приводит к слезам...
Первое занятие йогой на воздухе в парке сначала показалось мне несколько помпезным и словно предназначенным для того, чтобы за нашей группой наблюдали редкие отдыхающие.
Но сначала Ашрам Ин подошел ко мне и попросил у меня результаты от учителя Шиман. Когда отдала ему линованные листы, он, читая то, что было понятно только ему одному, удивленно вскидывал брови, а потом сказал:
– Сколько в вас загадки, Маргарита Николаевна! Даже опытная учитель Шиман не смогла разгадать вашу натуру!
– Это хорошо или плохо?
– Ни то, ни другое! Это означает одно – вы закрыты от внешнего мира, потому что это ваша защитная реакция. Вот, от нее даже есть рекомендация посетить занятия тантрическим сексом, чтобы раскрыться. Но! Решать вам...
– Я уже озвучила вам свое решение – пока я не намерена раскрываться! Люблю загадочность и налет таинственности.
– Что же – хорошо. Думаю, когда вы все-таки решитесь, вы поймете, что многое потеряли! А теперь пройдите вон к тому минивэну – мой водитель выдаст вам форму для занятий, а вон в той палатке вы сможете переодеться.
Водитель Ашрам Ина – обычный человек, по виду которого можно сказать однозначно – он не разделяет взглядов своего учителя. Джинсы, футболка, темные волосы длиной до плеч, которые на концах чуть завиваются в крупные кольца, широкая улыбка с ровными рядами белых зубов, карие глаза. Улыбка гаснет, когда я, окинув его высокомерным взглядом, говорю, что мне поручено взять форму.
Молча дает мне в руки какой-то балахон и тонкие леггинсы черного цвета, я ухожу в палатку и там переодеваюсь, исподтишка наблюдая за ним. Лет пятьдесят пять, на которые он, кстати, не выглядит, стройная фигура, джинсы обтягивают мускулистые бедра, темная футболка подчеркивает мускулы на груди. Если Ашрам Ин – убийца, то этот вполне может быть его помощником.
Мы усаживаемся в круг, и Ашрам Ин велит нам взяться за руки. Потом он долго читает какую-то мантру, и занятие начинается. Надо признать – это довольно легко и приятно, правда, выполнять упражнения желательно с закрытыми глазами. Только вот я же не только сюда для этого пришла... Из под опущенных ресниц наблюдаю за теми, кто вместе со мной пыхтит на траве, слушая голос учителя. Несколько молодых людей, несколько девушек, дедок с бабулькой, мужчины и женщины, в общем – кандидатур на роль потенциального маньяка более чем достаточно. Наблюдаю я в основном за мужчинами, но вид почти у всех неприступный и благостный, вероятно, потому, что они сейчас занимаются тем, что пытаются расслабиться и познать себя.
Хорошенько рассмотрев всех участников нашего довольно крупного сообщества, я стараюсь расслабиться, когда занятие заканчивается, и Ашрам Ин начинает читать мантры. Все сидят в позе лотоса, закрыв глаза и держа руки свободно опущенными ладонями вверх. С мягким, обволакивающим голосом учителя ко мне приходит состояние, близкое к дрёме или полуобмороку. И в этом непонятном для меня, почти пугающем, состоянии, передо мной вдруг ясно встают картины прошлого, которые моя память успешно блокировала до сего момента.
Вот мне семь лет, я забилась в узкое пространство между спинкой кровати и стеной и выглядываю оттуда испуганным зверёнышем. Потому что более сильный и более взрослый зверь делает то, что для меня кажется самым ужасным в этом мире... То, что стало впоследствии моей травмой, от которой навряд ли я избавлюсь быстро и качественно...
Мои родители служили в милиции... И работая рука об руку, поддерживая друг друга на службе, оберегая там друг друга, – ведь сколько было этих ситуаций, когда матери или отцу грозила опасность – они возвращались домой и стабильно раз в неделю для меня дома начинался ад... Потому что собранный, спокойный, любящий отец раз в неделю превращался в монстра... И чтобы он не бил меня, мама давала ему бить себя. Сначала она сопротивлялась, но как-то раз он схватил меня за руку и так дернул, что моя слабая голова болтанулась на шее, и я чуть не потеряла сознание. Страшно закричав, мать выхватила меня из его рук и оттолкнула в комнату. С тех пор он стал бить ее, чтобы не попадало мне. А я должна была наблюдать за этим. Если я убегала и плакала, отец нагонял меня и возвращал на место. Так угол между кроватью и стеной стал моим страшным пристанищем...
Иногда отец пытался учить меня «уму-разуму», по его словам, но мать решительно и сразу пресекала эти попытки, стараясь привести его в чувство. В такие моменты она кричала на него громко и эти ее слова всплывают в моей памяти до сих пор: «Коля, что ты делаешь, не надо! Не трогай, оставь ее в покое!». Так я стала тихо ненавидеть отца и втайне мечтать о том, чтобы его не было в нашей с мамой жизни. Потому что навсегда в моем мозгу отпечатались его тяжелые ботинки и удары по мягкой, беззащитной плоти. Он умел бить так, чтобы не оставлять следов, а мне оставалось только слушать стоны матери и молча глотать слезы. Именно тогда я стала «железной леди», Маргарет Тэтчер, неспособной любить...
Много раз я спрашивала у мамы, почему она не уйдет от него, не заберет меня, почему мы не можем жить отдельно, но мама отвечала односложно: «Я не могу, дочка», и я, подросток, рано повзрослевшая, никак не могла понять причин такого упрямства. Только позже пришла к мысли, что в то время разводы не одобрялись, а тем более, в милиции, обоих начали бы таскать по собраниям, профкомам, лишили бы званий и погон... Того, что для них было самым дорогим... Потому мама терпела, терпела и молчала...
Позже, став старше, я научилась «показывать зубы» отцу, научилась отвоевывать у него маму, не давать бить ее. Как-то раз, чувствуя себя и свое тело бессильным, чтобы сопротивляться этому жестокому человеку, я вдруг разозлилась настолько, что подползла и вцепилась зубами в его руку. Он сначала ничего не понял, потому что в упоении пинал тело мамы ногами, а потом взвыл от боли. Я же, почувствовав во рту солоноватый вкус крови, вцепилась в его тыльную сторону ладони мертвой хваткой, и даже чувствуя его удары кулака по голове, не могла оторваться от его руки. Он выл, стонал и пытался всеми силами оттащить меня, но я была в таком состоянии, что мне было все равно до себя самой, и неважно, что сейчас со мной делает этот жестокий человек – я ничего не чувствовала, только эту руку в своих зубах. Уже мама пыталась оттащить меня от отца, и отпустила я его только тогда, когда она ударила меня по щеке. Втроем мы разошлись по разным углам комнаты и оттуда смотрели друг на друга, не в силах понять, что происходит...
С тех пор отец перестал бить мать... Ему трудно было совладать с этим – за долгие годы это стало для него чем-то ритуальным, а тут его этого лишили. Наверное, он по-настоящему испугался, что когда-нибудь я просто убью его за нее... С искусанной рукой он никуда не поехал – перемотал ее тряпкой, а на следующий день увидел, что она у него распухла.
– Да ты настоящая змея! – сказал мне возмущенно – от твоего яда можно и конечности лишиться!
– А ты садист! – не осталась я внакладе, выкрикивая в лицо ему злые слова, абсолютно в тот момент себя не контролируя – я тебя ненавижу! И буду рада, если ты сдохнешь!
... – Маргарита! – я прихожу в себя от мягкого, обволакивающего меня, голоса. О, боже, неужели я действительно впала в состояние некоего транса, в котором приходят вот такие образы? – Маргарита, приходите в себя! Занятие окончено!
Я открываю глаза и вижу рядом множество любопытных глаз учеников Ашрам Ина. Он сам тоже внимательно смотрит на меня, и я понимаю вдруг, что их взгляды какие-то странные, словно... смущенные. Прикасаюсь к своим щекам – мокрые от слез. Я не плакала с тех пор... даже на похоронах родителей... А сейчас... сейчас плачу, да еще и в состоянии транса... Что со мной происходит?
– Это нормальная реакция – сообщает мне Ашрам Ин – вероятно, в вашей памяти произошел какой-то сдвиг... Пришли воспоминания... Нужно проработать эту проблему, и для этого вы можете обратиться к нашему психологу.
– Спасибо – говорю я – но думаю, что сама смогу себе помочь...
– Не забываем, что следующее занятие здесь же послезавтра, заниматься будем в сумерках, потому приходим сюда в девять вечера! Всем все ясно?!
Быстро переодеваюсь в палатке, усаживаюсь в машину – мне срочно нужно домой, потому что хочется побыть одной. Как звучит эта модная сейчас у молодежи фраза? «Я не в ресурсе»? Вот и я сегодня не в ресурсе. Железная леди сломалась и плакала перед совершенно незнакомыми людьми. Я срываюсь с места и проезжаю мимо остановки автобуса. Там стоит одинокая фигурка девушки, которая только что была со мной на занятиях. Торможу, открываю окно, говорю ей:
– Прыгай! Довезу тебя!
Она, нисколько не сомневаясь, усаживается рядом со мной, смотрит своими удивительными глазами глубокого синего цвета на меня и говорит:
– Я Лёлька! А ты?
– Лёлька? Это Леонила, что ли?
– Да нет, Ольга! Просто все мои друзья зовут меня Лёлькой! Так прикольнее.
– Ну что же, Лёлька, будем знакомы – я Маргарита.
– Красивое имя. Люблю Булгакова.
– А причем тут Булгаков?
– Ну ты что – «Мастера и Маргариту» не читала, что ли?
– А, ну да! Меня в школе этим затюкали... Так, что хотелось об этом забыть, честно говоря.
– Прости, что заставила вспомнить.
– Да ничего страшного... Ты давно посещаешь эту школу?
– Почти полгода. Я старожил. Мне ее психиатр моя посоветовала.
– Вот как?
– Да, я лежала в психушке некоторое время.
Она явно моложе меня, но с ней просто, и она легка на подъем. Просит остановить на одной из остановок, прощается со мной, с улыбкой махнув рукой. Этакая юная травести со своими жизненными установками. Посещение школы – мероприятие дорогое, наверное, родители изо всех сил стараются, чтобы вывести своего ребенка в норму. Девочка точно будет мне полезна, но сейчас задавать много вопросов не стоит – это может показаться ей подозрительным.
В своей тихой квартирке я переодеваюсь и мне вдруг становится так горько, словно я сегодня заново пережила то, что испытывала много лет назад.
Я вдруг прохожу к кровати и усаживаюсь в пространство между нею и стеной. Прямо на пол, положив голову на руки, как тогда, когда я в далеком детстве наблюдала за экзекуцией отца над матерью...
Я не зря желала смерти своему отцу, и ненавидела его столь сильно, что хотела, чтобы его не было в нашей жизни. Однажды тот, кто делает мысли материальными, услышал меня, и забрал его. Только вот забрал его не одного – вместе с ним убили и маму. Убийц до сих пор не нашли, и все это стало для меня вечной болью и вечным чувством вины, с которым мне жить. Тела моих родителей были обнаружены в тоннеле за городом.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Ссылка на канал в Телеграм:
Присоединяйся к каналу в МАХ по ссылке: https://max.ru/ch_61e4126bcc38204c97282034
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.