New Statesman | Великобритания
Природа веками была неотъемлемой частью российской цивилизации, культуры и образа жизни, пишет колумнист New Statesman. Несмотря на индустриализацию и ошибки XX века, русские бережно хранят знание природы, а уважение к традициям остается частью национального характера.
Роберт Сервис (Robert Service)
Рассказывая о жестокой истории России, мы нередко упускаем из виду ее обширные леса и их роль.
В смелой по замыслам книге Софи Пинкхэм "Дуб и лиственница" об истории России с доисторических времен до наших дней деревья упоминаются чаще правителей государства. Почти 50 тысяч противников спецоперации России на Украине при поддержке организации "Идите лесом"* бежали из крупнейшей современной сухопутной империи через чащобу в соседние страны или продолжают скрываться среди сосен и дубов.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
Это давнее явление. Лес веками был другом всем, кто бежал от московских, царских и советских захватчиков и угнетателей. Один правозащитник, представляющий карельских саамов, заявил: "Мы живем на этих землях тысячи лет. Знаете, сколько Путиных сменилось за это время? Поэтому вот наша тактика: уходим в лес, прячемся, не высовываемся и выжидаем!"
"Все вернем". Буданов* выступил с наглым заявлением о территориях России
Одними из первых беглецов, за которыми охотились государевы люди, стали сами русские. Власти также руководствовались коммерческими целями: начав осваивать Сибирь, цари задались целью наладить добычу ценной пушнины — промысел соболя в лесах и бобра в реках. Местные племена строго карались, если препятствовали торговле.
Несмотря на это, территориальные завоевания России лишь затруднили бережное природопользование. Доколе охота оставалась прерогативой и досугом элиты, леса необходимо было стеречь, нередко прибегая к наказаниям.
Но знать не довольствовалась одной лишь охотой. В XVIII веке Петр Великий поставил во главу угла нужды свежесозданного военно-морского флота и, дабы обеспечить поставки древесины для строительства кораблей, ввел смертную казнь для всякого, срубившего хотя бы один дуб, — даже в отдаленных краях, где лес необходим для строительства домов.
Почти весь XIX век Кавказские горы были зоной боевых действий. Военное командование приняло стратегическое решение уничтожить лесистые районы, откуда совершали набеги дагестанские и чеченские абреки. Последовавшая нещадная вырубка нанесла серьезный ущерб природной среде.
Книга Пинкхэм проливает свет на прихотливые извивы российской и советской истории, отвлекая внимание от привычных рассуждений о высокой политике и производстве вооружений. Она подробно останавливается на роли искусства — точнее, литературы — в попытках напомнить русским о том, что нельзя поступать с дикой природой как им заблагорассудится. Царские власти и большевистских комиссаров постоянно предупреждали, что нельзя относиться к своей империи, как к огромной песочнице.
Лев Толстой одним из первых заявил, что традиционный уклад русских и чеченцев ценнее древесины, пушнины, нефти и золота, господствовавших в имперской торговле. Он подал личный пример, запретив порубки в своем огромном поместье. Отказавшись от привычек своего круга, он ратовал за крестьянский образ жизни. Антон Чехов относился к сельской жизни более скептически, но в своей последней пьесе "Вишневый сад" все же оплакивал вырубку деревьев под дачи для нуворишей.
Захватив власть в революцию 1917 года, коммунисты решительно отвергли этот подход. Один из них, помнится, даже назвал его "отрыжкой реакционного романтизма" (полная цитата поэта, публициста и одного из идеологов ЛЕФа Сергея Третьякова: "Восхищение перед природой, „нетронутой кощунственной рукою человека“, перед „девственными“ дебрями, перед „хаосом“, перед безответственно, бессистемно гниющими громадами стволов — все это отрыжка реакционного романтизма. Не правильнее ли интересоваться природой, организованной в интересах человека? Полями распаханными и засеянными. Лесами расчищенными и культивируемыми. Реками запертыми в казематы плотин, чтоб крутить электрические турбины", — прим. ИноСМИ). Большевизм при Сталине воспевал покорение природы. Индустриализация и коллективизация сельского хозяйства были превыше чаяний простого народа. Все крестьянство страдало от ужасающих тягот и лишений. Повсюду, где этнические народы вели кочевой образ жизни, сталинские уполномоченные занимались насильственным "оседлением". Не дав им освоить земледелие и выполнить непомерные нормы по зерну, власти вырубали окрестные леса, чтобы увеличить посевные площади.
Как отмечает Пинкхэм, Сталин и сам сознавал, что это приводит к экологической катастрофе, которая угрожает его экономическим целям. Поэтому после Второй мировой войны он согласился на меры по восстановлению лесов. Однако неудачное воплощение замыслов лишь усугубило ситуацию, поскольку он послушался своего верховного биолога Трофима Лысенко, который убедил вождя, что из желудей, посаженных в бедную почву, вырастет дубовый рай. Дарвиновская борьба за выживание, уверял он, вскоре приведет к созданию превосходного зеленого покрова, с которым не сравнится капиталистическое лесоводство.
Сталин умер в 1953 году, так и не осознав, что невежество Лысенко нанесло почти такой же ущерб, что и вырубка лесов в 1930-х годах. Но это запоздалое внимание к лесному хозяйству как минимум положило начало оздоровляющей тенденции в советской литературе. Хотя все отсылки к Сталину из романа "Русский лес" (1954) были вымараны, созданные автором таинственные образы духа леса пережили красный карандаш цензора и снискали Леониду Леонову Ленинскую премию 1957 года.
Между тем часть интеллигенции вела тихую борьбу против коммунистических панегириков урбанизации и индустриализации в ущерб простым и традиционным ценностям. Кремль смотрел на это сквозь пальцы, потому что они по крайней мере осуждали капиталистический путь. В годы перестройки Михаила Горбачева многие из них вышли на первый план. Писатель Валентин Распутин какое-то время даже входил в президентский совет. Тогда литераторы смогли во всеуслышание осудить урон, нанесенный рекам, озерам и лесам.
Пожалуй, неслучайно Советский Союз распался в декабре 1991 года после встречи лидеров России, Украины и Белоруссии в Беловежской пуще близ польской границы. Этот огромный лесной массив поддерживала в первозданном состоянии целая вереница правителей Речи Посполитой и Российской империи, которые любили там охотиться на кабанов и зубров. Президент Украины Леонид Кравчук оконфузился до начала политических переговоров тем, что не сумел подстрелить ни одного заранее прикормленного зверя. Однако на следующий день, сидя подле президента России Бориса Ельцина и президента Белоруссии Станислава Шушкевича, он подписал свидетельство о смерти многонациональной советской империи.
Последующие годы выдались суровыми для лесов на территории бывшего СССР — даже при том, что местные правители неумолчно твердили о защите природы. Тот же Донбасс потерял огромную площадь лесов за годы боевых действий. Пинкхэм умалчивает о том, как российская армия методически уничтожала украинские сосны и широколиственные леса (российская армия уничтожает боевиков ВСУ, прячущихся под покровом леса. — Прим. ИноСМИ) — вероятно, потому что в подзаголовке книги значится "Россия и ее империя", а при всех стараниях Владимира Путина Украина во владения Москвы не входит.
Кроме армии и флота у России есть еще один очень надежный союзник. С ним она не по зубам Западу
С 2001 по 2023 год Россия потеряла до 12% своего лесного покрова из-за перемены климата. В 2021 году сибирские леса пережили крупнейшие пожары за всю историю, однако в 2024 году огонь накрыл еще бóльшую площадь, а дымовая завеса окутала весь Тихий океан вплоть до самой Калифорнии.
Деревья и сегодня по-прежнему много значат для россиян. Всякий, кому довелось пожить среди русских, скажет, что они сильнее привязаны к своему сельскому прошлому, чем жители большинства западных стран. Они знают, где в лесу растет земляника; они прекрасно разбираются в грибах и умеют отличить съедобные от ядовитых; наконец, многие своими руками возводят бревенчатые дома и сараи.
Софи Пинкхэм пишет легко и воздушно, однако в то же время касается тем тяжелых и важных: будущего и России, и нашего общего. Она приводит эпизод из замечательного сибирского рассказа Валентина Распутина, где один юноша провозглашает человека царем природы. Следует гневная отповедь Дарьи — пожилой женщины, которая не стесняется своих мыслей, освященных веками: "Вот-вот, царь. Поцарюет, поцарюет да загорюет".
Роберт Сервис — историк, публицист, специалист по истории России, автор книг.
* Нежелательная в России организация, внесена в реестр иноагентов.
Еще больше новостей в канале ИноСМИ в МАКС >>