Наверное, многие, когда слышат про «Оппенгеймера», думают:
«Ну, трехчасовое кино про физику, про какого-то ученого. Будет скучно, куча формул, бородатые мужики в очках и взрывы».
А потом выходят из зала и не могут собрать мысли в кучу.
Потому что фильм Нолана — это вовсе не про формулы. Это про нас с вами. Про то, как трудно быть хорошим, когда мир вокруг сходит с ума.
Сюжет, если совсем по-простому, — это биография Роберта Оппенгеймера. Но не скучная хроника «родился-учился-женился». Это история про человека, который горел своим делом. Он видел физику, как музыку, как поэзию. Квантовый мир для него был не абстракцией, а чем-то живым и захватывающе красивым.
И вот представьте: вы — гениальный физик, у вас амбиции, вам хочется сделать великое открытие. А тут еще и Вторая мировая война, Гитлер, и все боятся, что нацисты первыми создадут страшное оружие.
И Оппенгеймер оказывается в эпицентре. Его приглашают возглавить «Проект Манхэттен» — собрать лучшие умы в пустыне, в местечке Лос-Аламос, и создать бомбу.
Весь фильм нас подводят к этому моменту. Мы видим, как собирается этот гигантский механизм, какие там страсти кипят между учеными, какие там сложности. Нолан гениально показывает, что наука — это не тихая обитель, а место диких амбиций, споров и переживаний.
И вот кульминация — первое испытание, «Тринити». Это снято так мощно, что у тебя сердце колотится. Они все в бункере, считают секунды, и ты вместе с ними боишься, что цепная реакция подожжет атмосферу и уничтожит весь мир.
А когда происходит взрыв — это не просто «бабах». Это момент абсолютного восторга и ужаса одновременно. Оппенгеймер смотрит на это огненное грибовидное облако и бормочет строчку из индуистской священной книги: «Я стал Смертью, разрушителем миров».
И вот тут начинается самое интересное. После того, как бомбы сбросили на Хиросиму и Нагасаки, мир ликует. Война кончилась. А Оппенгеймер чувствует себя так, будто убил кого-то своими руками. Да, он выиграл гонку с нацистами, но какой ценой?
Вторая половина фильма — это уже не про создание, а про расплату. Это психологическая драма чистой воды. Начинается травля. После войны у него были политические разногласия с властью, он выступал против создания еще более мощной водородной бомбы. И за это его решили уничтожить.
Устроили унизительное слушание, где копались в его старых связях с коммунистами, в его личной жизни, выворачивали душу наизнанку. Сцена с допросом, где его уничтожают морально, сидя в одной комнате, снята так, что хочется кричать.
Что хотел сказать Нолан?
Да он все разложил по полочкам. Фильм не про то, хорошо или плохо, что бомбу создали. Фильм про то, что у любого гениального открытия есть обратная сторона. Ты можешь хотеть мира, а создать оружие массового поражения. Ты можешь быть патриотом, а тебя объявят врагом народа, как только твое мнение перестанет совпадать с линией партии.
Киллиан Мерфи в этой роли — это что-то невероятное. Он играет глазами. Ты видишь, как из мечтательного молодого человека он превращается в сломленного, измученного старика, который несет на плечах груз ответственности за сотни тысяч смертей.
«Оппенгеймер» — это тяжёлый фильм. После него не хочется прыгать и радоваться. После него хочется помолчать и подумать: а как далеко мы готовы зайти в своем стремлении к прогрессу? И кому на самом деле принадлежат открытия, которые мы делаем — нам или государству?
Это кино-предупреждение. И оно, к сожалению, всегда будет актуальным, пока есть политика и оружие.