Осенью 2017 года со дна Волги был поднят уникальный артефакт времен Великой Отечественной войны — бронекатер № 31 (БКА № 31) проекта С-40. До недавнего времени считалось, что из семи серийно построенных катеров этого проекта до наших дней не дожил ни один. Каждый день предварительных работ по приведению бронекатера в экспозиционный вид приносил все новые поводы для удивления. Главная причина заключалась в феноменальном состоянии как элементов корпуса и оборудования самого БКА, так и предметов, обнаруженных на его борту.
Поиски ответа на вопрос, почему Волга сохраняет металл, дерево, кожу, пластик и другие материалы лучше, чем поля в окрестностях Волгограда, заставили меня внимательнее изучить и сравнить сами «условия хранения». Изучение этого вопроса привело к ряду открытий: как выяснилось, Волга не только надежно оберегает многие артефакты войны от посягательств современного «коммерческого» человека, но и способна защитить эти предметы от разрушения, если соблюдены определенные условия.
БК-31 вскоре после гибели оказался замыт песком, из-за чего неоднократные попытки его обнаружить не увенчались успехом. Недостаток кислорода в толще песка, слой солярки, осевший на судовом оборудовании, оружии и личных вещах, а также местами слой ила (продукт разложения органики) — все эти факторы способствовали отличной сохранности подавляющего большинства предметов, находившихся на борту бронекатера.
(блок из 23 фотографий)
В своей книге «Человек за бортом» писатель Лев Скрягин посвятил целую главу печально известным мелям Гудвина, расположенным у юго-восточных берегов Англии, недалеко от Ла-Манша. Особенность этих мест в том, что из-за приливно-отливных течений песчаные отмели постоянно меняли свое положение, и нанести их на карту было невозможно. За сотни лет мореплавания на этих мелях погибло более 2 тысяч судов, остовы которых буквально лежат друг на друге. С 1805 года здесь стали устанавливать плавучие маяки, которые хоть и повысили безопасность судоходства, но сделать навигацию в этих местах полностью безопасной удалось только с появлением спутниковой навигации.
Поразительно, с какой быстротой и эффективностью пески Гудвина расправлялись с попавшими в их ловушку жертвами. Если на отмели оказывался парусник с килевым корпусом, то при отливе он ложился на борт. Через несколько часов приливное течение заливало обреченное судно прежде, чем оно успевало всплыть в нормальном положении. С более современными морскими судами мели поступали иначе: если судно садилось на мель поперек течения, то у одного борта намывалась песчаная гряда, в то время как из-под другого борта песок вымывался. За 3–4 дня судно ложилось на борт в образовавшийся котлован. Если судно садилось на мель носом или кормой по направлению течения, то за столь же короткий срок песок из-под носа и кормы вымывался, и судно переламывалось пополам.
Разумеется, между отмелями Гудвина — пожирателя кораблей — и волжскими песками на юге России нет и не может быть полного сходства. Но в вопросе сохранения военных реликвий волжские пески играют ключевую роль.
Несмотря на кажущуюся степенность и неторопливость Волги, волжское течение каждую секунду несет с собой бесчисленные массы песка. За годы и десятилетия одни острова на Волге исчезают, а на их месте появляются новые. Медленно, но верно смещаются русла. Нередко образование острова или отмели начинается с затопления в этом месте судна.
Приведу конкретный пример.
Государственный архив Волгоградской области, фонд 2631, опись 1, дело 117, лист 23.
Акт от 21 декабря 1943 года: «О подъеме с глубины 8 м катера «Прогресс» мощностью 18 л. с. (размеры: длина 17,5 м, ширина 2,6 м, высота борта 2,1 м), год постройки 1938. Затонул на фарватере, на подходе к причалу к пристани Черный Яр. Причина — угроза образования осередка».
Прошу уважаемого читателя обратить внимание на следующее. Речь идет о периоде после окончания Сталинградской битвы, когда на разных участках Волги находились остовы сотен погибших судов. Зачастую они просто мешали судоходству, доставляя немало хлопот тем, кто отвечал за движение судов по главной "дороге" региона. Людей и технических средств для работы с затонувшими судами катастрофически не хватало, и аварийно-судоподъемные подразделения регулярно выбивались из графика. И в этот самый момент планы ломает «Прогресс», и не смотря на чудовищную загруженность плановыми объектами, его поднимают. Почему? Потому что реальность угрозы образования отмели на месте затопления катера ни у кого не вызывала сомнений.
Что, если бы «Прогресс» не стали поднимать?
Лежащий на судоходном фарватере катер стал бы препятствием на пути переносимого течением песка, который оседал бы здесь до тех пор, пока не укрыл катер полностью. Вероятно, что оседание песка продолжалось бы и дальше, до образования на этом месте песчаной косы.
Яркий пример в дополнение к вышесказанному — изменение гидрографии в районе острова Саралевский: во второй половине 1942 года здесь на минах подорвалось более десятка крупных судов, и к местам гибели этих судов сегодня можно дойти пешком. Среди жертв минной войны, погибших у Саралевского – теплоходы «Ильич», «Мартын Лядов», «Татария», пароходы «Струя», «Виктор Хользунов», «Эривань», «Аджаристан», «Тбилиси» и пр. Судам, закончившим свой путь в водах у о. Саралевский, будет посвящен отдельный ряд статей.
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые публикации.
Спасибо за прочтение.