Дверной звонок прозвенел в половине восьмого вечера, когда Елена уже переоделась в домашнее и разогрела себе суп из вчерашнего. Она не ждала никого. Сергей уехал позавчера в командировку, в Краснодар, на две недели, и они договорились, что она будет жить тихо, читать по вечерам, сходит наконец к врачу насчёт спины.
Она подошла к двери и посмотрела в глазок.
На площадке стояли двое. Женщина лет семидесяти в шерстяном пальто, несмотря на то что на улице был май, и мужчина помоложе с большой клетчатой сумкой на колёсиках и рюкзаком. Лица Елена не сразу узнала, потому что последний раз видела их года четыре назад, на каком-то семейном застолье у Сергея в деревне, мельком, за праздничным столом.
Нина. Тётка мужа по материнской линии. И сын её, Виктор.
Елена чуть отступила от двери. Зачем-то поправила халат, хотя переодеться уже не успеет, это понятно.
Позвонили ещё раз, громко, требовательно, как звонят, когда знают, что там точно есть кто-то живой.
Елена открыла.
- А вот и мы! - сказала Нина, шагнув через порог прежде, чем Елена успела что-то произнести. - Приехали наконец. Дорога жуткая, шесть часов на автобусе. Виктор, заноси вещи.
- Добрый вечер, - сказала Елена. - Нина Степановна, вы разве...
- Лена, ну что за церемонии, - Нина уже сбрасывала пальто в прихожей и осматривалась с видом человека, который приехал принять имущество. - Серёжа сказал, что ты дома, что всё нормально. Мы же свои люди.
Елена стояла, держась за косяк двери, и слышала, как сзади Виктор завозил сумку по полу, кряхтя и не говоря никакого «здравствуйте».
- Сергей вам звонил? - спросила она, стараясь говорить ровно.
- Нет, мы сами позвонили. Он сказал, конечно, заезжайте. Ты же знаешь, мы давно собирались в Москву, Витя хочет попробовать на новое место устроиться, здесь же возможностей больше. В Н-ске работы нет, только и знают там люди, что сидят.
Нина прошла в коридор, зажгла свет в зале, потом в спальне, как будто это её квартира и она просто вернулась домой.
- Серёжа нам обещал, что поможет с жильём, пока не снимут квартиру, - продолжала она оттуда, открывая шкаф. - О, здесь столько места. Виктор, смотри, вот сюда можно вещи повесить.
Елена стояла в коридоре и думала, что, наверное, ей нужно что-то сказать. Что-то решительное. Но в голове было пусто, только неприятное, тянущее ощущение, знакомое с детства, когда надо что-то сделать, а не знаешь как, и медлишь, и потом уже поздно.
Виктор прошёл мимо неё, не глядя, и потащил сумку в спальню.
Елена зашла на кухню и достала телефон.
Сергей не взял трубку. Потом написал в мессенджере: «Лен, извини, я сейчас на совещании. Нина приехала? Ну ты поухаживай за ними, они немного побудут. Потом поговорим».
Елена смотрела на эти слова минуты три. Потом положила телефон на стол и пошла доедать свой суп, потому что он уже остывал.
***
Первую ночь Елена плохо спала на диване в кабинете. Диван был куплен ещё в девяностые, пружина под левым боком давала о себе знать, и матраса к нему давно уже нет нормального. Она лежала, смотрела в потолок, слышала, как в спальне Нина кашляет, как Виктор шаркает в туалет в третий раз за ночь, как скрипит её кровать, которую она с Сергеем привезла из мебельного три года назад.
Утром Нина вышла на кухню в её халате. В её халате, который висел на крючке в ванной. Розовый, с узором, она купила его прошлой осенью.
- Нина Степановна, это мой халат, - сказала Елена тихо.
- Лена, ну что ты, я же просто на минуту. Мой халат ещё в сумке где-то. Виктор всё кое-как запаковал.
Нина поставила чайник, достала из холодильника масло и хлеб, порезала себе бутерброд, всё это с видом человека, у которого полное право хозяйничать на этой кухне.
Елена сделала себе кофе и вышла в зал.
Она позвонила Сергею ещё раз, уже утром.
- Серёж, они заняли нашу спальню.
- Лена, ну они же пожилые люди, Нине семьдесят лет.
- Я понимаю, но ты мог бы предупредить меня.
- Я не знал точно, что они приедут именно сейчас. Ну потерпи немного, неделя, и они уйдут. Витя работу найдёт. Нина же не может ночевать в кабинете.
- А я могу? - спросила Елена.
Сергей помолчал. Потом сказал:
- Лена, ну ты же понимаешь, что это моя тётка. Неудобно.
Елена сказала «хорошо» и положила трубку.
«Хорошо» было её давним словом. Его она говорила, когда не хорошо, а совсем наоборот. Но умение произносить «хорошо» в нужный момент она отточила за тридцать лет жизни с человеком, у которого была большая, не всегда тактичная семья.
***
К концу второго дня Елена уже понимала, что это не «немного побудут».
Виктор лежал на диване в зале с телефоном, вставая только поесть и в туалет. Нина командовала на кухне, переставляла банки, ругала, что у Елены неудобно расставлены кастрюли, зачем-то достала из антресоли старые советские формы для выпечки и составила их прямо на столе.
- Витя, иди ешь, - говорила она в зал. - Лена суп сварила. Правда, пересолила немного, но что есть.
Елена стояла у окна и смотрела во двор.
На ужин она сделала котлеты. Нина поела, потом сказала Виктору:
- Суховатые. У меня дома мягче получаются. Я, Лена, тебе рецепт скажу, ты только не обижайся. Главное, хлеб вымачивать как следует.
Елена кивнула.
- И лука чуть меньше, - добавила Нина. - А то запах.
На третий день кончилась гречка. Виктор съел сам, сварил себе целую кастрюлю. Потом Нина обнаружила в буфете печенье «Сдобное», которое Елена купила к чаю, и к вечеру пачки не было.
Вечером Нина открыла холодильник, поизучала его содержимое и вынесла приговор:
- Лена, а чего у тебя так пусто? Нам же надо питаться.
- Я не рассчитывала на гостей, - сказала Елена.
- Ну так надо было. Мы едем, едем, устали с дороги.
Виктор заглянул в холодильник через плечо матери.
- Мам, там ещё сыр есть.
- Вижу. Лена, ты завтра в магазин пойдёшь?
Елена смотрела на них двоих и думала, что ей, кажется, немного не хватает воздуха. Не в медицинском смысле, а просто так. Квартира вдруг стала маленькой, чужой, неудобной.
- Пойду, - сказала она.
Ночью она написала Татьяне. Они дружили с восьмого класса, со времён, когда жили в одном дворе, потом каждая своей жизнью, но несколько лет назад Татьяна развелась и купила квартиру в том же доме, этажом ниже. Жизнь сделала круг.
«Тань, ты не спишь? У меня тут беда».
Татьяна ответила через минуту: «Не сплю, включай чайник, сейчас поднимусь».
- Нет, они там, - написала Елена. - Завтра зайди, расскажу».
***
Татьяна пришла на следующий день в половине двенадцатого, когда Виктор ещё спал, а Нина ушла в аптеку. Елена успела наскоро убраться в кухне и сварить кофе.
Татьяна выслушала всё молча, только хмурилась, и пила кофе маленькими глотками.
- И Серёжа говорит, терпи? - переспросила она, когда Елена закончила.
- Он говорит, неделю, может, чуть больше.
- Лена, они уже три дня. Они не уйдут через неделю. Ты ж понимаешь.
Елена это понимала, но произносить вслух было страшно.
- И скандал я устраивать не буду, - сказала она.
- Почему?
- Потому что они позвонят Серёже и скажут, что я их выгнала. Нина такая женщина, она переиначит всё так, что я выйду злодеем. И Серёжа... он их жалеет. Нина его в детстве любимая тётка была.
Татьяна поставила кружку на стол.
- Хорошо, - сказала она. - Значит, без скандала.
- Ты что-нибудь придумала? - спросила Елена с надеждой.
- Ещё нет. Но придумаю.
Татьяна ушла, пообещав прийти вечером. Через полчаса Нина вернулась из аптеки, прошла на кухню, посмотрела на два стакана с кофейной гущей и спросила:
- Кто-то приходил?
- Соседка, - сказала Елена.
- Я смотрю, соседки ходят. А убраться времени нет.
Елена вышла из кухни.
***
Вечером, пока Нина и Виктор смотрели телевизор на полной громкости, Татьяна позвонила в дверь. Елена вышла на площадку.
- Слушай, я тут подумала, - сказала Татьяна. - Давление надо создавать постепенно. Не выгонять, а сделать так, чтобы им самим стало здесь некомфортно. Понимаешь?
- Как?
- Начнём с денег. Скажи, что карта Серёжи заблокировалась. И у тебя сейчас только пенсия. А пенсия у тебя маленькая. Я знаю, у тебя не маленькая, но они же не знают.
Елена прислонилась к стене.
- Дальше, - сказала она.
- Еду покупаем самую дешёвую. Завтра я принесу тебе кильку в томате и заварную лапшу. Поставишь в холодильник, скажешь, что вот, на что хватило. Интернет скажи, что сломался, авария в доме. Телефон Серёжин не берёт, потому что в командировке плохая связь.
Елена слушала, и что-то в ней тихонько просыпалось. Не злость даже, нет. Просто решимость, которая бывает, когда уже достаточно.
- А стиральная машина? - сказала она вдруг.
- Что?
- Я скажу, что сломалась стиральная машина. Виктор уже, я видела, вещи в ванную сложил.
Татьяна посмотрела на неё с уважением.
- Вот это правильный подход, - сказала она.
Они стояли ещё немного в темноте площадки, слышали через дверь, как в телевизоре орёт реклама, и строили план тихо, как два разведчика перед заданием.
***
На четвёртый день Елена пошла в магазин одна, без списка от Нины. Нина успела написать ей список на тетрадном листе, «пока не забыла», но Елена оставила листок на столе и ушла.
Она купила килограмм самой дешёвой варёной колбасы с розоватым оттенком, три пачки заварной лапши с курицей, килечку в томате, буханку чёрного хлеба, пакет молока и что-то из круп.
Дома разложила всё в холодильник.
Нина открыла холодильник, постояла перед ним долго, потом закрыла.
- Лена, это что?
- Что купила, - сказала Елена. - Карта у Серёжи что-то не работает, я звонила в банк. И у меня сейчас с деньгами туго, сама понимаешь, пенсия небольшая.
- Какая пенсия, ты же работаешь.
- С прошлого месяца нет. Сокращение у нас было.
Это была неправда, Елена работала, но не на пенсию же у неё было написано «бухгалтер» на лбу.
Нина смотрела на неё с нехорошим прищуром. Потом взяла кильку, открыла банку, понюхала.
- Ну что ж, - сказала она. - Как-нибудь.
За обедом Виктор съел лапшу и поморщился.
- Мам, это же заварная.
- Вижу, - сказала Нина. - Ешь, что есть.
Это был маленький, но приятный сдвиг.
***
Вечером Нина обнаружила, что интернет не работает.
- Лена, ВайФай не подключается.
- Авария в доме, - сказала Елена из кухни. - Мне уже сказали, что на несколько дней.
- Как несколько дней? - Виктор вышел из зала с телефоном в руках, встревоженный по-настоящему.
- Ну вот так. У нас старый дом, провайдер маленький, пока починят.
- А мобильный интернет?
- Мой телефон плохо ловит в квартире, у нас стены толстые.
Виктор недовольно ушёл в зал. Нина стояла в коридоре с видом человека, которого обманули при покупке чего-то важного.
Той же ночью Елена вышла на площадку и написала Татьяне: «Работает. Они уже нервничают немного».
Татьяна прислала смайлик с подмигиванием.
***
На пятый день случилась история с кремом.
Елена вернулась из аптеки (ходила за таблетками от давления, которое у неё поднялось от всей этой ситуации) и зашла в ванную. На полочке стояла её баночка крема «Нежность», дорогого, который она покупала себе раз в полгода и берегла, мазала только на ночь, понемногу. Баночка была почти пустой.
Елена взяла её, открыла. Там было на самом донышке.
Она вышла в зал, где сидела Нина.
- Нина Степановна, вы брали мой крем?
- А, там в ванной стоял? - Нина не обернулась от телевизора. - Я взяла немного, свой ещё не нашла в сумке. Хорошее средство, только чем-то специфическим пахнет. Старухой каким-то.
- Это крем для нормальной кожи, дорогой, - сказала Елена.
- Ну вот и хорошо. Нечего такой дорогой держать, если пользоваться не умеешь. Мне в таком возрасте всё равно нет смысла.
Нина сказала это без всякой злобы, просто так, как говорят очевидную вещь.
Елена постояла немного, потом пошла на кухню, налила себе воды и выпила её медленно, стакан до дна.
Потом достала телефон и написала Татьяне: «Крем мой весь вылакала. Говорит, старухой пахнет».
Татьяна ответила почти сразу: «Лена. Держись. Скоро».
***
На шестой день Елена нашла бумагу.
Она не специально искала, просто убирала в зале, Виктор оставил на кресле свой рюкзак раскрытым, и из него торчал листок. Белый, с логотипом какой-то конторы. Елена взяла его, хотела просто убрать в сторону, и поняла, что держит в руках уведомление от микрофинансовой организации «КредитПлюс».
Уведомление было адресовано Виктору Андреевичу Колпакову, тридцати восьми лет. Сумма задолженности составляла триста четыре тысячи рублей. Внизу было написано, что в случае дальнейшего уклонения от выплат дело будет передано в коллекторское агентство «РегионКолл».
Елена прочитала это дважды.
Потом аккуратно положила листок обратно в рюкзак, туда, где он лежал.
Вышла в коридор. Постояла. Потом надела куртку и вышла из квартиры.
На улице было уже тепло, майский вечер, старушки на лавочке у подъезда обсуждали что-то своё. Елена прошла мимо, дошла до следующего подъезда, нажала на домофон Татьяны.
- Открываю, - сказала Татьяна сразу.
Елена поднялась, зашла, не снимая куртки, сразу прошла на кухню и сказала:
- Таня, я знаю, почему они здесь.
Она рассказала про бумагу. Татьяна слушала, поставив локти на стол, и когда Елена закончила, сказала медленно:
- Значит, он скрывается от коллекторов. Приехал к нам прятаться.
- Похоже.
- Лена, это меняет всё.
Они сидели на Татьяниной кухне, пили чай и молчали. Потом Татьяна сказала:
- У нас есть домашний телефон у тебя, стационарный?
- Есть, мы его почти не используем, но номер действующий.
- Вот и хорошо. Значит, завтра вечером, где-то часов в восемь... Я тебе позвоню на домашний. Но ты скажешь Нине и Виктору, что звонить будут по домашнему, потому что сотовый плохо берёт. Это важно. Они должны быть дома и слышать звонок.
- Тань, ты хочешь...
- Хочу. Я спрошу Виктора. Строго. Так, как звонят коллекторы.
Елена смотрела на подругу.
- Ты так умеешь?
- Я тридцать лет проработала в бюджетном учреждении, где надо было разговаривать со всякими людьми всякими голосами, - сказала Татьяна. - Умею.
***
Седьмой день был самым трудным.
Нина встала с утра в хорошем настроении, что бывало редко и всегда почему-то выливалось в какие-то поручения или претензии.
- Лена, ты бы постирала вещи. Вон там у Вити в стопке.
- Стиральная машина сломана, - сказала Елена.
- Как сломана?
- С позавчерашнего дня. Мастера надо вызывать, а мастер занят.
- А руками?
- Что?
- Постирать руками, - сказала Нина таким тоном, как будто это само собой разумелось.
Елена посмотрела на неё.
- Я не буду стирать руками чужие вещи, Нина Степановна.
Нина открыла рот, закрыла, потом сказала:
- Ну, я смотрю, ты нас совсем не ждала.
- Не ждала, - согласилась Елена. - Вы приехали без предупреждения.
Нина ушла в спальню, и оттуда было слышно, как она что-то говорит Виктору вполголоса. Виктор отвечал что-то неразборчивое.
К обеду Елена поставила на стол заварную лапшу и чёрный хлеб. Нина смотрела на тарелку так, как смотрят на что-то оскорбительное.
- Это обед?
- Да, - сказала Елена. - У меня сейчас немного трудно с деньгами, я же говорила. Завтра, может, получше будет.
- Лена, но мы же не в столовой.
- Нина Степановна, вы в моей квартире, - сказала Елена тихо, но уже не так, как раньше. - Я кормлю вас тем, что есть. Если хотите по-другому, в магазине есть всё необходимое.
Нина замолчала. Виктор ел лапшу молча, смотрел в тарелку.
После обеда Елена убрала посуду и пошла к себе в кабинет, прикрыла дверь. Легла на диван, поставила будильник на пять минут, закрыла глаза.
Пять минут тишины. Это всё, что ей нужно было.
***
Вечером, без пятнадцати восемь, Елена вошла в зал и сказала как бы между прочим:
- Нина Степановна, у меня телефон сотовый совсем плохо берёт дома. Если кому звонить нужно или звонок ждёте, лучше на домашний. Он рабочий. Вот номер.
Она написала номер на листочке и положила на тумбочку у телевизора.
Нина взяла листок, посмотрела.
- А нам никто не звонит.
- Ну, мало ли, - сказала Елена.
В восемь часов ровно зазвонил телефон.
Елена взяла трубку, послушала секунду и сказала:
- Сейчас, одну минуту.
Потом повернулась и позвала:
- Виктор, это тебя.
Виктор вышел из зала, взял трубку. Нина стояла в дверях кухни.
- Алло, - сказал Виктор.
Елена слышала только его сторону разговора. Но по тому, как у него изменилось лицо, уже через три секунды, по тому, как он сжал трубку и отступил на шаг назад, она поняла, что Татьяна говорит правильно.
- Я не... Вы ошиблись, - сказал Виктор неуверенно.
Потом снова:
- Я не знаю никакого Колпакова.
Потом трубка, кажется, что-то ответила, потому что Виктор побелел. По-настоящему, не метафорически, а лицо у него стало серым.
- Я... Откуда вы... - и замолчал.
Он положил трубку. Медленно, аккуратно.
Нина смотрела на него.
- Кто это был? - спросила она. Голос у неё был совсем другой, не тот привычный командный, а тихий и напряжённый.
- Не знаю, - сказал Виктор. - Ошиблись.
Но Нина, видимо, что-то поняла, потому что подошла к нему и взяла за руку.
Елена вышла на кухню, налила себе чаю и подумала, что Татьяна, наверное, очень хорошо справилась.
***
Той ночью что-то изменилось.
Виктор не ложился долго. Елена слышала, как он ходит по зале, потом по коридору, останавливается у входной двери, потом снова ходит. Нина тоже не спала, через стену было слышно её голос, они с Виктором разговаривали шёпотом, но напряжённым, как перед чем-то важным.
Елена лежала на своём диване с пружиной и думала о том, что бы ни случилось дальше, она больше не чувствует себя так, как в первый вечер. Тогда она стояла у косяка и не знала, что сказать. Сейчас что-то устоялось, стало твёрже.
Утром восьмого дня она позвонила Сергею. На этот раз он взял трубку сразу.
- Лена, привет. Ну как там?
- Серёжа, - сказала она. - Я должна тебе кое-что сказать, но пока не сейчас. Когда ты приедешь?
- Ну, план был через неделю, но у нас тут немного раньше заканчивается, может, дня через три.
- Хорошо.
- Лена, всё нормально?
- Да. Справляюсь.
***
На девятый день произошло то, чего Елена не ждала.
Нина вышла утром другой. Не в смысле внешне, она всё так же пила чай на кухне и переставляла вещи, но что-то в её поведении было другим. Настороженным. Она меньше говорила, меньше командовала, несколько раз подходила к окну и смотрела вниз на улицу.
Виктор вообще не выходил из зала до обеда. Когда вышел, то первое, что сказал, было странным:
- Лена, к вам в подъезд чужие заходят?
- Какие чужие? - не поняла Елена.
- Ну, незнакомые. Посторонние люди.
- Виктор, это жилой дом, здесь тридцать квартир. Люди ходят.
Виктор кивнул и ушёл обратно.
Нина остановила Елену в коридоре и спросила негромко:
- Лена, а вы с Серёжей, когда здесь жили раньше, ни с кем не ссорились? Соседи нормальные?
- Нормальные. А что?
- Да нет, просто. Спрашиваю.
Вечером Виктор несколько раз подходил к двери, смотрел в глазок. Нина сидела на кухне и листала какую-то газету, которую нашла на полке, но, судя по тому, что страница не перелистывалась минут двадцать, газету она не читала.
Елена сварила себе чай, взяла книжку и сидела у себя в кабинете.
Примерно в половине одиннадцатого Татьяна написала: «Как они?»
Елена ответила: «Параноят. Виктор в глазок смотрит».
«Отлично, - написала Татьяна. - Пусть помаринуются».
***
Десятый день.
Утром Нина позвонила Сергею. Елена слышала через дверь, как она говорит ему что-то. Слов не разбирала, только интонацию: жалобную, с претензией. Разговор длился минут пятнадцать.
Потом Елене написал Сергей: «Лена, Нина говорит, что у вас как-то неуютно. Что не так?»
Елена перечитала сообщение несколько раз.
Потом написала: «Серёжа, я расскажу тебе всё, когда ты приедешь. Лично. Не по телефону».
Он написал: «Ладно. Я, кажется, смогу приехать послезавтра».
Послезавтра, значит, на двенадцатый день.
Елена убрала телефон и пошла на кухню варить себе овсянку.
Нина сидела там же с чашкой чая и смотрела в окно.
- Серёжа едет, - сказала она как будто объявила что-то важное.
- Знаю, - сказала Елена.
- Вот и хорошо. Он разберётся.
- Разберётся, - согласилась Елена, накладывая себе кашу.
Нина что-то хотела добавить, но не добавила. Они сидели на одной кухне молча, и Елена думала, что в этой тишине всё равно слышно очень много всего.
***
Одиннадцатый день начался неожиданно хорошо.
Нина попросила разрешения постирать кое-что руками. Виктор предложил сходить в магазин и спросил, что нужно. Елена сказала: хлеб и молоко, дала деньги. Он сходил, принёс сдачу, всю, до копейки, и положил молча на стол.
Это был не мир, нет. Это было затишье. Они чувствовали, что что-то идёт не так, и притихли, как чувствуют животные перемену погоды.
Зато в половине третьего ночи, когда Елена уже почти заснула, она услышала, как в коридоре кто-то ходит. Потом тихий разговор, потом звук, как будто кто-то закрывает дверь в комнату изнутри.
Она лежала и слушала.
Потом встала, тихо вышла в коридор и увидела их обоих. Нина сидела на стуле у вешалки, Виктор стоял рядом, и оба смотрели на входную дверь. В квартире было темно, они не зажгли свет ни в коридоре, ни где-либо ещё.
- Нина Степановна? - сказала Елена.
Нина вздрогнула.
- Лена, тебе приснилось что-нибудь? - спросила она.
- Нет. Что вы делаете в коридоре ночью?
- Витя слышал, что на площадке кто-то ходил.
- Нина Степановна, - сказала Елена, - это жилой дом. Ночью тоже ходят люди.
- Да, конечно, - сказала Нина. Голос у неё был не командным. Почти просительным.
Елена постояла ещё немного и ушла обратно к себе.
Вот тогда-то она поняла, что ждёт ещё только одного события, и оно будет решающим.
***
На двенадцатый день, около одиннадцати ночи, в замке повернулся ключ.
Елена не спала. Она сидела на кухне с чашкой чая, читала книгу, но давно уже не следила за текстом, просто держала книгу в руках, как якорь. В зале Нина и Виктор опять сидели с выключенным светом, тихие, как мыши.
Дверь открылась.
В коридоре появился Сергей. С сумкой, в дорожной куртке, чуть помятый от поезда. Он ещё не успел включить свет в прихожей, как из зала вышла Нина.
- Серёжа! - сказала она с облегчением, как говорят, когда ждали и наконец дождались.
Сергей включил свет.
- Нина, - сказал он. - Я раньше приехал, дело сдвинулось.
- Хорошо, хорошо. Серёжа, тут такое...
- Сейчас, - перебил её Сергей. - Где Лена?
- На кухне.
Он поставил сумку и прошёл на кухню.
Елена подняла взгляд. Сергей стоял в дверях, смотрел на неё. Потом посмотрел вокруг: на пустые полки, где раньше стояло всякое разное, на кухонный стол с двумя чашками, на её лицо, наверное, тоже.
- Лена, - сказал он. - Прости, что поздно.
- Хорошо, что приехал.
Она встала, достала ещё одну чашку, налила ему чай. Сергей сел, не снимая куртки.
В коридоре была слышна Нина, она что-то говорила Виктору, тот отвечал.
- Лена, - сказал Сергей тихо. - Ты говорила, что хочешь показать мне что-то.
Елена кивнула. Она встала, прошла в зал, взяла с комода конверт, который приготовила два дня назад. В конверте лежало уведомление из микрофинансовой организации, то самое, что она нашла в рюкзаке Виктора, и листок, где она сама записала всё, что происходило в её квартире с первого вечера: по дням, коротко, аккуратно, как умела.
Вернулась на кухню, положила перед Сергеем.
Он взял, начал читать.
Нина вошла в кухню, не постучав. Конечно, не постучав.
- Серёжа, нам надо поговорить. Лена тут такое устроила, что просто...
- Нина, подожди, - сказал Сергей.
- Нет, Серёжа, она нас кормила какой-то дрянью, интернет сломался, стиральная машина...
- Нина.
Нина замолчала. Что-то в его голосе было другим. Не злым, нет, просто очень твёрдым.
Сергей читал. Листал бумагу. Смотрел на уведомление долго.
- Триста четыре тысячи, - сказал он наконец.
- Серёжа, это же недоразумение! - Нина метнулась вперёд, но Сергей поднял руку.
- Витя, - позвал он.
Виктор появился в дверях. Он выглядел нехорошо: бледный, невыспавшийся, с красными глазами.
- Ты должен триста тысяч коллекторам, - сказал Сергей. Не спрашивая, констатируя.
- Это... Серёжа, там сложная история...
- Ты приехал сюда прятаться. К моей жене. Без звонка, без предупреждения. Она вас кормила, терпела, уступила вам спальню, спала на диване. А вы...
- Серёжа, ну Лена преувеличивает, - встряла Нина. - Мы ничего плохого не делали, просто жили.
- Нина, я читаю, - сказал Сергей. - Здесь написано по дням. Крем. Стряпня. Командование. Это она преувеличивает?
- Ну, может, немного неаккуратно себя вели, так ведь по-родственному...
- По-родственному, - повторил Сергей.
Он закрыл конверт, положил на стол, встал.
- Значит, так, - сказал он негромко. - Вы сейчас собираете вещи. Я вызову такси. На ночлег есть деньги, можете взять недорогой хостел или поезжайте на вокзал, там залы ожидания. В пятницу утром есть прямой автобус до Н-ска.
- Серёжа! - Нина подняла голос. - Мы твоя семья!
- Вы моя родня, - сказал Сергей. - Но это её квартира тоже. И вы её обидели.
- Я тебя прокляну, - сказала Нина. Тихо, но очень серьёзно.
Сергей посмотрел на неё.
- Воля твоя, Нина. Но прямо сейчас вы собираетесь.
Тишина была недолгой. Нина смотрела на Сергея, потом на Елену, потом снова на Сергея. Что-то в ней, наверное, поняло, что этот разговор кончен. Потому что она повернулась и вышла из кухни. Через минуту из спальни послышались звуки сборов.
Виктор стоял в дверях ещё немного.
- Серёжа, я отдам деньги, - сказал он вдруг.
- Это уже не ко мне, - ответил Сергей.
Виктор кивнул и ушёл.
Елена сидела за столом и держала чашку двумя руками. Чай уже давно остыл, но держать было хорошо.
Сергей вернулся к ней, сел рядом. Они не говорили, пока из спальни доносились звуки: клетчатая сумка на колёсиках, рюкзак, шуршание одежды, недовольный голос Нины, которая что-то говорила Виктору.
Минут через двадцать Нина вышла в коридор одетая. Виктор тащил сумку. Они обулись. Нина взяла своё пальто, то самое, шерстяное, май или не май.
- Серёжа, - сказала она от двери. - Ты пожалеешь.
- Может быть, - сказал Сергей. - До свидания, Нина.
Дверь закрылась.
Елена не слышала, как захлопнулась входная дверь подъезда. Просто в квартире стало тихо. По-настоящему тихо, как бывает, когда долго было шумно, а потом вдруг нет.
Сергей взял её чашку, понял, что холодная, встал, налил горячий кипяток, поставил перед ней.
- Лена, - сказал он. - Я не знал, что так будет.
- Ты не знал, - согласилась она.
- Я должен был предупредить тебя. И не должен был говорить «потерпи».
Елена смотрела на чашку с чаем.
- Серёжа, ты же ей всегда верил.
- Верил. Но это был другой случай.
Они помолчали.
- Она тебя правда проклянёт? - спросила Елена.
- Нина много кого прокляла за свою жизнь. Все живы.
Это было почти смешно. Елена подняла взгляд, и они посмотрели друг на друга.
***
Утро пришло ясное, майское, с солнцем в окнах и запахом прогретого двора, который залетал в форточку.
Елена проснулась первой. В своей спальне, в своей постели, которую вчера поменяла как следует. Постельное бельё она сразу после отъезда Нины и Виктора сняла, бросила в машину, включила стирку. Это она сделала ещё ночью, потому что не могла иначе.
Сергей спал рядом. Храпел немного, как всегда, когда уставал с дороги.
Она встала тихо, прошла на кухню.
Кухня была та же, её кухня. Но вчерашний вечер ещё чувствовался в ней: какой-то чужой запах в воздухе, чашка Нины, которую та оставила в раковине немытой. Елена взяла чашку, вымыла её, вытерла, поставила в шкаф.
Потом открыла все окна: в кухне, в зале, в спальне, в кабинете. Майский воздух пошёл по квартире, свежий, с листьями и немного с выхлопным газом, потому что двор, но всё равно.
Пока варила кофе, слышала, как встал Сергей. Он прошёл в ванную, потом вышел на кухню небритый, в домашних штанах и футболке.
- Кофе? - спросила Елена.
- Да, спасибо.
Она налила ему. Он взял чашку и сел к окну. Долго смотрел во двор, где уже ходили люди, выводили собак, кто-то открывал машину.
- Лена, - сказал он наконец.
- Да?
- Я хочу сказать. Ты... правильно сделала.
- Что именно?
- Что не позвонила мне скандалить. Что справилась сама. Я знаю, это было тяжело.
Елена держала свою кружку с кофе.
- Тяжело, - сказала она просто. - Очень тяжело.
- Я понимаю. Нина это умеет. Давить, подминать.
- Она не злая, - сказала Елена. - Она просто привыкла, что ей всё можно.
- Это одно и то же, Лен.
Она подумала.
- Может, и так.
Они сидели, пили кофе. Утро шло своим ходом.
Потом Сергей сказал:
- Надо бы в спальне проветрить как следует. И постельное снова поменять, ты вчера без всего постелила.
- Уже в машине стирается.
- А. Хорошо.
Он встал, поставил чашку в раковину, потом повернулся:
- Лена, Нина, наверное, позвонит. Будет звонить много.
- Знаю.
- И, скорее всего, скажет, что это я виноват. Что ты меня настроила. Что мы жадные и бессердечные.
- Знаю, Серёжа.
Он смотрел на неё.
- Как ты относишься к этому?
Елена поставила кружку на стол.
- Пусть говорит. Мы-то знаем, как было.
Сергей кивнул. Медленно, но кивнул.
- Пусть говорит, - повторил он.
***
Они убирались вместе весь день. Сергей вынес мусор, два мешка, потому что Виктор накопил за дни обёрток, пустых упаковок, газет. Елена мыла полы, меняла полотенца, протирала полки.
В спальне надо было поменять полки в шкафу, вещи Нины и Виктора перемяли всё, что там висело. Сергей снял всё, встряхнул, повесил обратно. Потом они открыли балкон и вытряхивали там халат, подушки, плед.
Во второй половине дня Татьяна написала: «Как вы?»
Елена ответила: «Убираемся. Серёжа приехал».
«Выгнал?»
«Выгнал».
Татьяна прислала сердечко.
Потом написала: «Звони, если что. Я дома».
Елена убрала телефон и продолжила натирать кухонный стол, который за двенадцать дней приобрёл какой-то казённый вид.
Вечером Сергей сходил в магазин. Принёс нормальных продуктов, хорошего мяса, зелени, сыра. Принёс кофе в зёрнах, который Елена любила, и шоколадку. Поставил всё это на стол.
- Что сегодня будем готовить? - спросил он.
- Картошку с мясом, - сказала Елена. - Просто.
- Хорошо.
Она чистила картошку, он резал мясо на другом конце стола. За окном темнело, в квартире горел свет, и это был их привычный вечерний свет, не чужой.
В шесть часов позвонила Нина. Сергей взял трубку. Елена слышала разговор из кухни, она не уходила, не делала вид, что не слышит.
Нина говорила долго. Сергей слушал. Потом сказал:
- Нина, я слышу тебя. Но ты приехала без предупреждения, заняла спальню жены, использовала её вещи, не спрашивая, и Виктор скрывается от коллекторов. Это факты.
Нина отвечала что-то.
- Нина, - сказал Сергей. - Я тебя люблю, ты моя тётка. Но Лена моя жена. И это наш дом.
Елена стояла у плиты и мешала лук на сковороде.
Разговор закончился. Сергей пришёл в кухню, положил телефон на стол.
- Прокляла? - спросила Елена.
- Сказала, что мы с тобой ещё вспомним об этом.
- Вспомним, наверное.
- Наверное.
Он сел к столу.
- Лен, она не успокоится. Она ещё позвонит. И ещё. Может, другим родственникам будет жаловаться.
- Я знаю.
- Ты готова?
Елена повернулась к нему.
- Серёжа, я двенадцать дней спала на диване с пружиной и варила людям заварную лапшу, изображая сочувствие. К звонкам-то уж как-нибудь.
Сергей посмотрел на неё. Потом тихо засмеялся. Не весело, нет. Просто с облегчением.
- С пружиной, - повторил он.
- Под левым боком. Я тебе её покажу.
Мясо жарилось, картошка варилась, по кухне шёл запах нормальной еды, домашней.
***
Когда поели, сидели ещё долго за столом. Пили чай, молчали, говорили о разном, не о Нине и Викторе, а о другом: что Сергей привёз из Краснодара, как там у него прошли дни, что Елена читала, когда сидела одна по вечерам.
Потом Сергей спросил:
- Лена, а если бы я не приехал раньше срока? Они бы уехали сами?
- Я думаю, да, - сказала Елена.
- Когда?
- Дня через два, может, три. После звонка они уже были готовы. Им стало страшно.
- А звонок был настоящий? Коллекторы?
Елена подняла взгляд.
- Это была Татьяна, - сказала она.
Сергей смотрел на неё секунду.
- Татьяна?
- Она позвонила с изменённым голосом и спросила Виктора. Они решили, что их нашли.
- Ты, - сказал Сергей медленно. - Ты это устроила.
- Мы с Татьяной.
Сергей молчал.
- Ты сердишься? - спросила Елена.
- Нет, - сказал он. - Просто пытаюсь представить тебя, как ты это планируешь.
- Я не планировала сначала. Просто поняла, что по-другому не получится. Скандал устраивать я не умею, ты знаешь. А так всё по-тихому.
- По-партизански, - сказал Сергей.
- Можно и так назвать.
Он взял свою чашку, покрутил в руках.
- Лена, ты знаешь, что в этой истории больше всего меня поражает?
- Что?
- Что ты всё это вынесла и не позвонила мне с криком «приезжай немедленно».
- Ты был в командировке. И потом, - она остановилась, подбирая слова, - я хотела сама. Понимаешь? Это мой дом тоже. Я должна была сама.
Сергей кивнул. Не говорил ничего долго.
- Должна, - повторил он наконец. - И справилась.
Это было сказано тихо, почти без интонации. Но Елена слышала в этом то, что нужно.
***
Часов в десять вечера она пошла проверить кабинет.
Диван с пружиной стоял у стены. На нём лежала скомканная простыня, которую она не успела убрать утром. Елена постояла, смотрела на диван.
Потом взяла простыню, сложила, унесла в шкаф. Поправила подушку, накрыла пледом. Всё как было.
Закрыла дверь.
В коридоре было тихо. Квартира дышала спокойно: холодильник гудел, часы тикали, за окном где-то далеко проехала машина.
Елена прошла в спальню. Легла в свою постель, на свою сторону. Свежее бельё пахло порошком и весной.
Сергей вошёл через несколько минут, лёг рядом.
- Завтра надо бы поменять полочку в ванной, - сказал он. - Там Нина что-то отломала.
- Вижу. Завтра.
- И крем тебе купим. Ты говорила, «Нежность» любишь.
- Люблю.
- Куплю две баночки.
Елена промолчала.
За окном было тихо, только изредка гудел ветер в форточке.
- Серёж, - сказала она вдруг.
- М?
- Ты думаешь, они позвонят снова? Не только Нина. Виктор этот, или ещё кто.
Сергей помолчал.
- Думаю, да. Сначала часто, потом реже. Нина умеет злиться долго, но у неё силы тоже не бесконечные.
- И что мы будем делать?
- Отвечать. Или не отвечать. Это уже нам решать.
- Нам решать, - повторила Елена.
Это звучало правильно. Не как утешение и не как обещание, что всё будет хорошо и просто. А просто как правда: им решать. Их квартира, их жизнь, их выбор.
Она закрыла глаза.
***
Утро второго дня после.
Елена встала рано, ещё до будильника. Вышла на кухню в тишине, пока Сергей спал, и первым делом открыла окно.
Двор просыпался. Воробьи на дереве у гаражей. Бабушка с собакой, маленькой рыжей, выходила из подъезда. Где-то хлопнула дверь, у кого-то поехала машина.
Обычное утро.
Елена поставила чайник, достала кофе, хороший, в зёрнах, смолола сама. Пока кофе варился, она думала о том, что надо сходить наконец к врачу насчёт спины, как раньше планировала. Что надо позвонить Татьяне и нормально поговорить, не в мессенджере, а по-человечески. Что надо купить новый крем «Нежность» и не держать его в ванной, где всем видно, а убрать в свою тумбочку, на ключ, не на ключ, но в ящик.
Мелкие, свои, домашние мысли.
Пришёл Сергей, заспанный, с мятым лицом.
- Кофе варила?
- Готов уже.
Он налил себе, сел напротив.
- Как спала? - спросил он.
- Хорошо, - сказала Елена. И на этот раз это слово значило то, что значило. - По-настоящему хорошо.
Сергей кивнул. Пил кофе. Смотрел в окно.
- Лена, - сказал он. - Я хочу, чтобы ты знала.
- Что?
- Что в следующий раз, если кто-то из моей родни захочет вот так, без спроса, приехать, я скажу «нет» сам. До того, как они сядут на автобус.
Елена посмотрела на него.
- До того, - повторила она.
- До того.
Она взяла свою кружку, потёплую, ароматную.
- Хорошо, - сказала она.
И это тоже значило то, что значило.
Они сидели на своей кухне, пили кофе, солнце ложилось на стол бледными майскими пятнами, и за окном шёл обычный день. Не идеальный, нет. Впереди будут звонки от Нины, и нехорошие разговоры с какими-нибудь дальними родственниками, которым Нина успеет всё рассказать по-своему, и осадок от этих двенадцати дней никуда не денется сразу, это так не работает.
Но кухня была их, и тишина была их, и кофе был хороший.
Этого пока хватало.
***
Через несколько дней Елена встретила Татьяну во дворе. Та выходила из магазина с сумкой, в своей любимой синей куртке.
- Лена! - обрадовалась она. - Ну как вы? Я думала уже зайти, но не хотела мешать.
- Всё хорошо, - сказала Елена. - Заходи, конечно.
Они пошли вместе к подъезду. Татьяна рассказывала что-то про соседку с третьего этажа, которая завела кошку и теперь та орёт по ночам, Елена слушала и кивала.
У лавочки у подъезда сидели две пенсионерки, Зинаида Павловна и Раиса, обе в цветастых платках, обсуждали что-то своё, важное.
- Елена Николаевна, здравствуйте, - сказала Зинаида Павловна. - Ваши гости уехали?
- Уехали, - сказала Елена.
- Видели, как они ночью с вещами выходили. Всё хорошо?
- Всё хорошо, Зинаида Павловна.
Они зашли в подъезд. В лифте Татьяна тихо спросила:
- Нина звонила?
- Раза три. Сергей берёт трубку.
- И что?
- Разговаривает. Слушает. Потом кладёт.
Татьяна кивнула.
- Держится.
- Держится, - подтвердила Елена.
Они вышли на этаже Елены. Татьяна взяла её за локоть:
- Лена, я вот что хочу сказать. Ты молодец. По-настоящему. Я знаю, как тебе это тяжело давалось, ты человек не конфликтный.
- Я просто защищала своё, - сказала Елена.
- Это и называется молодец.
Елена открыла дверь. В квартире пахло кофе и немного деревом, Сергей утром что-то делал с полочкой в ванной. Пахло нормально. Пахло домом.
- Заходи, - сказала она Татьяне. - Сварю нормальный кофе, не из пакетиков.
Татьяна сняла куртку и прошла на кухню, как свой человек.
- А Виктор что, так и не устроился на работу?
- Откуда я знаю, - сказала Елена, наполняя кофемолку. - Это уже не моя история.
Татьяна засмеялась.
- Правильно, - сказала она. - Правильно.
Кофемолка загудела, кухня наполнилась запахом молотого кофе, за окном светило солнце.
Свои стены. Своя жизнь.