Меня зовут Катя. В 2021 году мы с мужем решились на ЭКО. Через год у нас родилось трое детей. Но между этими двумя событиями случилось столько всего, что я до сих пор удивляюсь, как мы это вывезли. Самая маленькая родилась с весом 980 граммов и переломом ноги. Но обо всём по порядку.
Тот самый "женский" день
Всё началось с осени. С сильных болей в животе и похода в поликлинику.
Врач посмотрела и вынесла вердикт:
— Внематочная. Срочно на операцию.
Я отказалась. Просто встала и ушла. Пошла в другую клинику. Там сказали: "Диагноз неясный, наблюдайте".
Вернулась домой, сделала тест... И в тот же день потеряла ребенка.
Врачи потом говорили: стресс от первого диагноза мог спровоцировать выкидыш.
После этого я решила не надеяться на "авось". Мы пошли на ЭКО.
7 эмбрионов и разговор про тройню
2021 год. Обследования, протоколы, уколы, работа, стресс. Но наш врач делала невозможное.
В итоге — 7 эмбрионов. Семь!
Первая подсадка не удалась. Я выдохнула, пошла в спортзал, занялась собой.
Вторая попытка — декабрь. Замороженные эмбрионы.
Иду на УЗИ одна. У нас в семье не принято таскать мужа по "женским штучкам". Лежу, смотрю на врача. А у неё взгляд... такой странный. С вопросом.
— Вы уверены, что готовы к такой непростой беременности?
— А что такое? — спрашиваю, а сама уже догадываюсь.
Врач молчит, но глазами показывает: "Ты поняла, да?"
Трое. У меня трое.
Выхожу в коридор. Муж сидит, ждёт. Протягиваю снимок УЗИ.
— Ну что? — спрашивает с улыбкой. — Трое?
— Трое.
Он улыбнулся, кивнул и сказал:
— Хорошо. Поехали домой.
Мы, кстати, до этого обсуждали: "А вдруг двойня?" Двойня казалась верхом счастья. Про тройню говорили с иронией, мол, такого не бывает.
Бывает.
Токсикоз, сессия и поиск роддома
22 декабря 2021 года. У меня сессия в институте (я получала второе высшее на юриста). Стою в душе, и вдруг — темнота, тошнота, сердце выпрыгивает.
Всё, началось.
С этого дня я превратилась в овощ. Токсикоз выкосил 4,5 кг за пару недель. До 14 недель я просто лежала и смотрела в потолок. Единственное, что могла пить — какао, сваренный мамой. Она приносила его каждый день в больницу, куда я залегла от голодовки.
Первый скрининг. Оказалось, что в мире нет аппаратов, которые нормально делают анализ крови матерям с тройней. Я обзвонила пол-Москвы — бесполезно. Только УЗИ.
И вот оно, счастье: Руслан, Николь, Мила.
Дальше началась эпопея с роддомами. В нашем городе рожать? Нет.
Детской реанимации нет. В соседнем городе? Тоже нет.
Я перестала ходить в ЖК, потому что сидеть в очереди полдня в моём положении было смерти подобно.
В апреле я приехала в консультацию, зашла в кабинет к врачу и... осталась. Легла прямо там, не спрашивая разрешения.
— Вы куда? — спросили меня.
— Лежать. Я больше не могу сидеть.
Николь под угрозой
Где-то на 23-й неделе мне поставили пессарий. Шейка была идеальной, но врачи подстраховались.
А потом начались проблемы.
Допплерография показала, что у Николь плохой кровоток в пуповине. Ей не хватало кислорода. Она отставала в развитии.
Собирали консилиум. Врачи переглядывались. Я молилась.
8 мая меня перевезли в 20-й роддом Москвы. Мест в патологии не было, и первую ночь я провела... в родильном боксе. Со схватками. Всю ночь я лежала и уговаривала детей: "Потерпите, рано!".
Утром перевели в палату. Срок — 26 недель.
Дальше — полтора месяца ада и счастья одновременно.
Я лежала пластом. Вставала только в туалет и в столовую, и то с трудом. Двумя руками приходилось держать живот. Девочки по палате носили мне еду, помогали мыться, одна даже сделала педикюр. Я не смеялась — это была роскошь.
Я срослась с капельницей. 14 часов в сутки. Гинипрал, магнезия, витамины.
И каждую ночь — схватки. В палате кто-то начинал рожать раньше срока. Я лежала, слушала и боялась дышать. Надевала наушники, включала музыку. Николь танцевала в животе, и схватки отступали.
Съёмки и последние недели
В это же время со мной связалась съёмочная группа одного канала. Искали необычные истории. Я согласилась.
Они снимали всё: УЗИ, обходы, мои уколы в живот, мои слёзы и надежды.
Когда я заболела (температура, горло), именно они привезли мне лекарства. Врачи хотели меня выписать, чтобы не заражала других, но я умоляла оставить. И меня оставили, переведя в другую палату.
Эти люди стали мне почти семьёй. Мы до сих пор общаемся.
19 июня. Очередное УЗИ. Николь всё хуже.
22 июня. Консилиум. Решение: рожать завтра.
Я поехала в палату собираться, не успела открыть тумбочку — заходят врачи:
— Срочно! Нельзя ждать! Поехали!
16:12. Первый крик
Операционная. 10 человек персонала. Две камеры.
Я лежу и думаю: "Господи, только бы всё было хорошо".
— А вы не забыли, что у меня пессарий? — спрашиваю зачем-то.
Врачи засмеялись. Нервное, наверное.
16:12. Руслан. 1690 граммов. Крик! Как утёнок. Задышал сам!
Я хочу плакать, а нельзя — живот прыгает, мешает зашивать.
Николь. Тишина. Уносят. 980 граммов. Я её не увидела.
Мила. Крик! Громкий, грубый, смелый. Моя Мила. Дышит.
Зашивали долго. Потом перекинули на каталку и чуть не отправили в стену — думали, я тяжелая, а я набрала всего 12 кг за всю беременность. Через 10 часов минус 8.
Реанимация. 7 часов ада. Мне кололи адренaлин, трясло так, что зубы стучали. Я ничего не знала про детей.
Муж написал: "Николь дышит сама".
Если бы не эта смска, я бы, наверное, сошла с ума.
Первая встреча
На 7-й день меня выписали. Детей оставили в больнице.
Руслан и Мила поехали в Измайловскую больницу на скорой. Николь — отдельно, "в мерседесе", как сказал доктор.
Я приехала к ним на следующий день.
Первое, что я увидела — три кувеза.
Руслан лежал на животике, подогнув ножки, маленький, красивый, в трубках.
Мила — аристократка. Ручки сложены, будто её учили этикету в утробе.
Николь... Я не могла представить, как её кормят. 980 граммов. Провод через нос в желудок. Катетеры, датчики, пальчики в пластыре.
Я заплакала. Медсестра строго сказала:
— Нельзя. Дети чувствуют маму. Соберитесь.
Я собралась.
1,5 месяца в больнице
Кормили их сначала по 1-2 грамма через зонд.
Потом Николь первая начала пить из бутылочки. Ребята догнали.
Я приходила в 5:30 утра, потом в 8:30, в 11:30, в 14:30 — каждые три часа. Ночное кормление было в 23:30, уходила в час ночи.
Училась брать на руки. Первый раз — страшно до дрожи. Переодевать, подмывать над раковиной, пеленать.
Николь любила "гнездиться" — зарываться головой в одеяло, как птенец. До сих пор спит так.
Потом случился кошмар.
У Николь опухла ножка. Снимок — перелом.
Врачи предположили, что при родах. Но как она терпела? Она весила 1200 на тот момент.
Ей сделали лангету из картонок, подвесили ножку на 10 дней. Всё срослось.
Финал. Домой
6 августа. 1,5 месяца после родов.
Руслан — 2850, Николь — 1800, Мила — 2450.
Нас выписывают. Всех вместе.
Я не верила, что мы едем домой. Что всё позади.
Морозилка дома была забита моим молоком под завязку. Контейнеры, контейнеры, контейнеры...
Сейчас они бегают, кричат, дерутся и обнимаются.
Я смотрю на них и вспоминаю тот день, когда врач сказала: "Внематочная, на стол".
Никогда не сдавайтесь. Иногда жизнь даёт вам не то, что вы планируете, а то, о чём даже боялись мечтать. И весом 980 граммов.
«Эту историю мне хочется закончить не словами, а действием.
👇 Лайк — поставьте его Николь. Той самой, которая весила 980 граммов, но решила жить. Пусть каждый лайк будет её маленькой победой.
🔔 Подписка — для тех, кто хочет знать, какими выросли эти трое. Спойлер: они бегают, и это счастье.
Ваш лайк — это их первая награда. Спасибо, что были с нами ❤️»