Уникальный материал Владимира Станиловского про истоки и становление "Арзамасского Ливерпуля". Подробнейшим образом описываются "те времена укромные, теперь почти былинные ...", когда рок двигали самодеятельные ВИА (Вокально Инструментальные Ансамбли) - прародители современных рок-групп. Полное погружение в эпоху: самодельный "аппарат" из чермета по чертежам из "Техники Молодёжи", гитары "Урал", первые гонорары, фарцовщики, комсомольские собрания, танцплощадки, дома культуры, военные песни и каверы на Битлов ... А главное ЛЮДИ, которые очень любили своё дело !
Часть 1. Мы были первыми (школьные годы)
Идея создать свой вокально-инструментальный ансамбль пришла к нам на одном из школьных вечеров. Учились мы тогда в 8 классе средней школы №4 им. С.М. Кирова и было это в 1968 году. ВИА тогда только начали появляться в нашей стране, хотя рок-н-ролл уже вовсю шагал по земному шару. До нас доносились только слабые отголоски его из-за «железного занавеса», поставленного руководством СССР. В то время в нашей стране была идеология со многими ступенями и рок музыка рассматривалась как некое посягательство на устои. Большое видится на расстоянии и спустя годы, с нынешней точки зрения, было абсолютно правильно, что это движение было вовремя взято партией и комсомолом под контроль и направлено по нашему, советскому пути.
Создавались ВИА на базе домов культуры, филармоний, известные композиторы и поэты начали для них писать песни, выступления этих коллективов стали включаться в радио и телепередачи, хотя и в очень ограниченном количестве. Студии грамзаписи так же начали выпуск пластинок с записями первых групп: Поющие гитары, Песняры, Электрон, Голубые гитары.
Мы узнали, что в гитарных квартетах имеются соло, ритм, бас гитара и ударные как, например у Битлз. Запомнили, приблизительно, какие партии они играют и нам тогда не казалось это чем-то слишком сложным, тем более что эти люди были практически нашими ровесниками.
Что мы, 15-летние ребята, имели на тот момент? Играли на 7-струнных гитарах в основном песни В. Высоцкого. Вышел фильм «Вертикаль» с его участием и песнями в его исполнении, которые звучали тогда, как говорится, из каждого холодильника. Были популярны также песни Кукина, Визбора, Городницкого, воспевающие романтику дальних дорог, таежных строек, работу полярников, метеорологов, летчиков и людей других профессий в нашей стране.
Первое что нам пришлось осваивать – строй и игру на шестиструнных гитарах. В то время у нас в городе нельзя было найти человека, играющего на шестиструнке. Мама работала на заводе «Коммаш», где был эстрадный оркестр с гитаристом. По моей просьбе она пообщалась с ним, но и он, как выяснилось, играл на семиструнке. Наконец, придя с работы, объявила мне, что нашелся на заводе такой человек. Это тренер заводской сборной по футболу Юрий Низметдинов, живет в Выездном. Мы с Михаилом Нечаевым (нашим соло гитаристом) поехали к нему, познакомились и изучили строй и несколько основных аккордов. Игра на шестиструнной гитаре оказалась значительно сложнее, чем на семиструнной, как нам тогда показалось. Хотя позже выяснилось, что это не совсем так.
Надо начинать создавать все с нуля: электрогитары, усилители, звуковые колонки, не забывая при этом, что нужно еще учиться играть на шестиструнках, подбирать репертуар, пробовать себя в вокале. А впереди подготовка к поступлению в ВУЗ, уроки, занятия спортом, зарабатывание денег на покупку материалов, радиодеталей (просить деньги у родителей с их небольшими зарплатами и в мыслях не было) и еще много чего для достижения наших амбициозных целей, включая изучение основ электроники (тогда еще ламповой) для построения усилителей и гитарных датчиков. В продаже тогда ничего этого не было, все пришлось создавать самим, опираясь на собственные силы, средства и возможности.
Начали с вторчермета на ст. Арзамас-1. Вторчермет тех лет был просто шикарный, там можно было найти очень много нужных и полезных вещей: листовой металл для шасси к усилителям, радиодетали на печатных платах, остатки намоточного провода на бобинах, сверла, фрезы и многое другое. Все предприятия города туда свозили свой металлолом. Конечно, был там и местный сторож, с которым мы наладили хорошие отношения, и он даже подсказывал нам, где можно найти нужную «железяку». Перед этим мы объяснили ему наш замысел, и он с пониманием отнесся к этому. Многое из набранного тогда материала хранится у меня в хозяйстве до сих пор.
Деньги мы с друзьями Димой Королевым и Толей Комаровым зарабатывали на 7-м пути погрузкой дров частникам, которые их выписывали там же в конторе Гортоп. Приезжает грузовая машина с повышенными бортами из слег, набранных тут же, и загружается дровами, которые нужно было выбрать из горы сваленных из вагонов бревен длиной 4-6м. С хозяевами договаривались о цене погрузки - 3-3,5р. с куба. Была там и конкурирующая бригада местной шпаны с 1-го Арзамаса, которая больше пила бормотуху, которую им продавали за символическую цену или даже даром отдавали подростки–заключенные из колонии «Высокая гора». Им бы только что-то украсть. Нам однажды предложили ящик детского яблочного пюре, мы не отказались. Вино – Волжское (Якорек), Рубин, Солнцедар, Плодово-ягодное и др. шедевры виноделия той поры мы не употребляли категорически. Предварительно с этой бригадой вели переговоры о цене, чтобы не перебивать по заниженной приезжих клиентов. Как правило, консенсус находили, вся братва была с Первого Арзамаса и разборок со своими устраивать не принято было. За день иногда удавалось зарабатывать 10-12р. Это были очень приличные деньги, даже родителям иногда давал, когда до зарплаты не хватало. Многие семьи жили тогда от зарплаты до зарплаты. На предприятиях даже кассы взаимопомощи были, когда нужно было перехватиться со значимой покупкой (радиола, телевизор, холодильник).
Мое будущее всегда сильно волновало моих родителей, они по своему житейскому опыту прекрасно понимали, что в руках должна быть надежная техническая специальность. Когда я учился еще в 6 классе, выписали мне журнал «Радио». Сначала просто читал, потом захотелось что-то собрать самому. В журнале были очень хорошие цветные иллюстрации, особенно карманных транзисторных радиоприемников. Первые попытки оказались неудачными, пришлось начинать с детекторного приемника. Даже он не сразу заработал при кажущейся простоте, здесь помог советом папа: антенна должна быть полностью на изоляторах, особенно снижение. После этого приемник заработал ко всеобщей радости.
Из литературы была еще «Книга Радиомастера» В.К. Лабутина из цикла «Массовая РАДИО библиотека». 1961г. Родители всячески поддерживали мои начинания и увлечения, прекрасно понимая, что это как раз то, что уводит от всяких вредных привычек, особенно в этом возрасте. Журнал «Радио» мама выписывала на заводе в отделе Главного контролера и Главного конструктора, где работала в разное время. Однажды ей с подпиской отказали, т.к. ею заявленный заранее журнал на подписку решил забрать для своей дочери председатель профкома Коммаша. Мама устроила скандал: «Вот оно начальство, им все, а нас за людей не считают». Об этом узнали ее знакомые работники почты (она была рядом с заводом) и выписали-таки мне журнал из какого-то своего резерва. Пришлось перелопатить еще много другой литературы. Постоянно ходили в городской читальный зал, брали подшивки журналов Моделист Конструктор, Юный техник, Техника молодежи. Эти начальные знания по электронике впоследствии мне очень пригодились.
Вспоминается вызов меня, Володи Сабурцева, Миши Нечаева во время урока нашим учителем физики Иваном Михайловичем Сурниным (он был еще и завучем). Рядом с ним стояла рыженькая, симпатичная девушка. Представилась – Нина Пчелинцева – инспектор детской комнаты милиции. Спросила из чего у нас сделаны гитарные звукосниматели, есть предположение, что из телефонных наушников, которые почему-то массово рвали вандалы в телефонных будках. Мы сказали, что звукосниматели покупные, мой папа, будучи в командировке в Ленинграде, привез их нам и для этого мы ему деньги давали, можем датчики показать. А наушники в будках громят дураки, хулиганы, у тех капсюлей сопротивление катушки всего 65 Ом. Тут подошли бы ТОН-1 , у них 1000 ом, или ТОН-2 - 1650 ом, лучше, конечно TELEFUNKEN-2000 ом, но это большая редкость и достать их можно было только по большому знакомству в Арзамасской воинской части. Т.е. внутреннее сопротивление датчика не должно сильно шунтировать входной каскад усилителя. Нина все с наших слов записала себе в блокнотик, поблагодарила нас за подробную информацию. Иван Михайлович сказал: «А как же – это мои лучшие ученики!». Поставил нам в журнал по внеплановой пятерке по физике и добавил, что узнал для себя кое-что новое. На том с барышней и распрощались. Иван Михайлович всегда помогал в наших делах и вообще ему нравились ученики, любящие его предмет. Он был строгим, но справедливым и одним из любимых наших учителей.
Школьная мастерская всегда была доступна для нас со всем оборудованием, включая токарные и фрезерные станки. Директор школы Михаил Яковлевич Симонов дал указание учителю труда Лоханову Анатолию Антоновичу всячески содействовать и помогать нам, но и без этого двери мастерских всегда были для нас открыты.
Ну, а что же с нашими гитарами? Сколько материала было переведено: многослойной фанеры, пластика, краски, различных вариантов корпусов, грифов, струнодержателей, много было сделано и отброшено пока, наконец, что-то не началось вырисовываться. Можно сказать, что мы прошли целый университет, изучив множество специальной литературы и освоив так же множество профессий для себя. Принесли мы их в школу уже в начале сентября следующего учебного года, и это был уже последний год учебы в школе – 1970 г. Форма, внутренняя электрическая схема предварительных усилителей с темброблоком, количество датчиков у всех были разными. Форма моей гитары даже чем-то напоминала фирменную "Rickenbacker". Можно приступать к репетициям.
Еще стоит рассказать о том сильнейшем импульсе, который нам дали концерты групп «Поющие Электрины» и, особенно, «Электрон» - под руководством Валерия Приказчикова - легендарного человека, композитора, гитариста и большого энтузиаста электрогитарного движения в нашей стране. Это первый коллектив у нас, игравший в стиле surf свои инструментальные произведения. Если «Поющие гитары» полностью копировали западные группы «Ventures» и «Shadows», то они исполняли вещи собственного сочинения, очень достойно написанные, как впрочем, и другую рок классику. Многим звездам эстрады того времени они делали аранжировки – квартету Аккорд, Магомаеву, Кристалинской, Пильщику, Пугачевой. Работали они от Липецкой филармонии и в шутку их звали «липконцерт». В неописуемом восторге были мы после этих концертов.
Распределились мы следующим образом: Михаил Нечаев – соло гитара, Владимир Сабурцев – ритм гитара, Александр Чиликин - ударные, я – бас гитара. Тут же вспоминается песня Чижа «В каморке, что за актовым залом репетировал школьный ансамбль...». Вот и у нас была такая маленькая комната рядом со спортзалом, где мы проводили свои первые репетиции. Два ламповых усилителя мощностью 10 и 25 Вт изготовил Саша Чиликин, вместо звуковых колонок – по 3 динамика 4ГД-28 на отражательных широких досках. Барабан и подобие тарелок – из духового школьного оркестра. Репертуар - мелодии с пластинки «Поющих гитар», импровизация на тему «Дом восходящего солнца» группы «Animals», рок-н-рольные квадраты. Была у нас даже солистка, «...та, что училась на год младше...» Галя Кузменкова с песнями: «У нас в переулке», Сальваторе Адамо – что-то про снег и любовь.
Выступили в спортзале на Осеннем бале и на Новогоднем вечере. Всех желающих зал вместить не мог, зрители залезали на окна с стороны улицы, держась за решетки. Несмотря на малую мощность нашей аппаратуры, выступления группы произвели сильный эффект больше внешней стороной действия – вид самодельных электрогитар и мы, сыграв в группе вместе. Для нормального озвучивания нашего спортзала мощности нашей самодельной аппаратуры, конечно же, не хватало.
В школе имелись кинопроектор с усилителем мощности «Украина» в комплекте с акустической колонкой - черный ящик, висевший на стене в физическом кабинете для показа фильмов, учебных пособий, и школьный радиоузел ТУ-100. Иван Михайлович переоценил наши способности и дал их нам на Новогодний вечер. Конечно, мы их сразу же спалили. Выходные каскады их не были рассчитаны на низкоомную нагрузку наших динамиков. Монолог и интонации нашего учителя физики по этому поводу были не для нежных ушей. Договорились с Иваном Акимовичем Сабурцевым, он служил замполитом в Арзамасской воинской части, насчет ремонта. В его сопровождении отнесли аппаратуру в часть, требовалась перемотка выходных трансформаторов. Взяли с собой нашу одноклассницу Татьяну Андрееву (Березкину). Это для эмоционального воздействия на солдат, которые принимали у нас усилители. Тогда служили срочную 2 года и присутствие симпатичной девушки для них было бы совсем не лишним. Через 3 дня усилители забрали в рабочем состоянии, и у нас уже больше не возникало мыслей просить их.
Больше в школе на публике мы не выступали, лишь иногда заходили в радиоузел, где хранились наши инструменты, поиграть на гитарах. Впереди были выпускные школьные экзамены и вступительные в Аф МАИ, к ним нужно было серьезно готовиться, все это прекрасно понимали. На этом школьный период становления деятельности нашего музыкального ансамбля закончился, впереди ждали новые этапы, не менее интересные и насыщенные.
Часть 2. Ансамбль. Институтские годы.
В 1968 году в Арзамасе открылся филиал Московского Авиационного Института (Аф МАИ), куда мы после окончания школы поступили: я на факультет Авиационное приборостроение, Володя Сабурцев и Миша Нечаев - Технология и Конструирование радиоаппаратуры. Саша Чиликин – в Пединститут на биофак.
Промышленность Арзамаса сильно развивалась и Приборостроительному заводу, а позднее и Машиностроительному заводу срочно требовались квалифицированные кадры, эту задачу и предполагалось возложить на вновь открывшийся институт. С первых дней учебы мы поняли, что программа очень сложная и насыщенная. И хотя предметы на первых двух курсах были общеобразовательные, учеба в одном из ведущих технических вузов страны требовала каждодневной работы: подготовка к лабораторным по физике, коллоквиумам и контрольным по высшей математике, было множество курсовых работ и по другим предметам. Еще была история КПСС, а впоследствии и марксистско-ленинская философия и научный коммунизм. По-моему абсолютно никому не нужные дисциплины, отнимающие много времени на подготовку, вместо того, чтобы заниматься действительно нужными предметами по специальности. Но так было во всех ВУЗах СССР и тут ничего не поделаешь, роптали, но готовились и сдавали по программе всё, что нужно было.
К нам тут же обратились люди из комсомольского актива института с просьбой принять участие в ВИА. Тогда это называлось общественной работой и всемерно поощрялось администрацией, хотя у нас и без того было желание продолжить играть на гитарах. Однако были сомнения, что это будет отнимать много времени и возникнут проблемы с учебой. Но все же решили попробовать, мол, тут мы не подряжались, и оставить эту общественную работу всегда успеем, за нее спроса нет. Хотя впоследствии убедились, что это не совсем так.
Два старшекурсника: Олег Симонов – клавишные и Гриша Романов – ударные, также вошли в наш коллектив. После первых репетиций стало ясно, что уровень коллектива должен быть намного выше. Мы сравнивали себя с коллективом ДК ТЕМП, где играли также старшекурсники студенты МАИ: Вадим Володин, Вячеслав Переводов и Вадим Светов под руководством замечательного музыканта–профессионала Виктора Ивановича Тюрина. Обратились к институтским комсомольским вожакам – если хотите, чтобы мы не были заурядной студенческой самодеятельностью, пригласите квалифицированного муз. руководителя на временную работу, т.к. наших скромных знаний для конкуренции с ВИА Тюрина и Николая Волчкова (ВИА ДК УПК) в части аранжировок и вокала явно не хватает.
У Натальи Добронравовой (приглашенный секретарь комсомола института) муж работал актером в Арзамасском драматическом театре. Он сказал, что как раз к ним в театр приехал новый музыкальный худ.рук., присланный в Арзамас с артистической биржи труда. Мы сразу же пошли знакомиться с ним. Несколько дней он жил в Арзамасской гостинице на проспекте Ленина, единственной в то время в городе. Борис Павлович Горкин – гитарист, игравший в легендарном квартете «Электрон» после ухода из коллектива Валерия Приказчикова.
Запомнилась первая встреча с ним. Пришли в номер, представились, изложили суть дела. На вид ему около 30 лет, очень хорошо поставленная речь и располагающая манера общения. Он показал нам свою гитару – Muzima Record полуакустика, полное название модели точно не помню. На такой еще Владимир Мулявин играл в пору своей джазовой юности. Он сыграл нам несколько джазовых стандартов, показал приемы обыгрывания гармоний и аккордов, приемы импровизации ведущих гитаристов-джазменов. Впечатление, конечно, потрясающее. Предложение по занятиям с нашим коллективом принял, и на следующей неделе мы уже приступили к репетициям.
Временное жилье театр предоставил ему в одном из театральных помещений в крыле, выходящем на вечный огонь и парк, на втором этаже. В процессе занятий он рассказывал нам много разных историй про работу с известными музыкантами, вечные поиски музыкальных инструментов, аппаратуры и еще много чего из мира шоу-бизнеса, хотя это уже современный термин, он его не использовал, но его начитанность и гуманитарная образованность позволяла ему делать это очень ярко и красочно. Приносил нам аранжировки в нотах, показывал сложные джазовые аккорды, даже сценические движения отрабатывали. В общем, занимался с нами по-настоящему и мы с удовольствием следовали его указаниям.
Осенний бал в верхнем фойе УПК прошел с нашим участием отлично, все отметили большую проделанную работу. Мы попросили купить нам электрогитару «Тоника», которую начала выпускать какая-то мебельная фабрика. По-моему Свердловская, она же выпускала и электрогитары с «романтическим» названием "Урал" - тот еще шедевр. Нам сразу же купили ее, это был уже не самодельный музыкальный инструмент. Качество, конечно, было советское: очень тяжелая, форма, напоминавшая лопату, струны высоко над грифом, высота если и регулировалась, то струны начинали задевать за соседние лады и дребезжать. Да и струны были советские, совершенно не реагирующие на подтяжки, дубовые одним словом. Не было у советских дизайнеров той поры ответственности, профессионального подхода и гордости за свою работу.
Борис предложил нам участвовать в спектаклях для их музыкального оформления с репетициями в городском Доме культуры. Мы согласились, какая нам разница, где заниматься? А там еще и платить обещали по 2 р. за полчаса участия в спектаклях, он также свою работу в театре с успехом показывал. Репетируя, занимались и концертно-танцевальной программой и тем, что нужно, как говорится, для хода пьесы. Нам в костюмерном цехе пошили очень симпатичные красные вельветовые жилеты, в которых мы и в спектаклях участвовали, и в других городских концертах, куда нас начали приглашать.
О нас уже заговорили, и мы приобрели в Арзамасе определенную известность. В театре нас уже считали за своих, актеры общались с нами, расспрашивали нас об учебе, о жизни, присутствовали на репетициях, давали советы по сценическому поведению. Была там молодая и очень симпатичная актриса Люда (фамилии не помню). Володя Сабурцев с ней общался больше всех из нас, но развития отношений у них что-то не получилось.
Играли в спектакле Корнейчука «Память сердца». У нас была роль ресторанного музыкального коллектива, в это время актеры сидели за столиками и вели свои беседы. Борис был солистом, выходил на сцену с микрофоном и мы аккомпанировали ему. Зрителям это очень нравилось и мы за эти номера срывали очень приличные аплодисменты. Точно как в фильме «Белорусский вокзал». Но там был небольшой эпизод с группой «Камертон» из студентов Московского медицинского института, а у нас было три номера.
В Арзамасе был еще эстрадный оркестр под руководством замечательного музыканта и композитора Валерия Дубинкина. Там играли очень хорошие музыканты: Борис Умников – труба, Николай Гаврилин – саксофон альт, Юрий Зубчевский – саксофон тенор. Борис с ними сразу же познакомился, так же и с В.И. Тюриным. Видимо у него была мысль создать с ними свой коллектив, но дальше разговоров дело не пошло. У всех были свои насиженные места, и срываться с них никто не захотел, да и его как музыканта никто не знал.
К большому сожалению, через три месяца Борис сказал нам, что увольняется из театра и уезжает из Арзамаса, ему предложили место гитариста в каком-то ресторане в городе Владимир. Так это было или нет, неизвестно. Он пригласил нас на вечеринку к себе в комнату, где жил в ДК. Много говорили, он включал нам на огромном магнитофоне Тембр (в то время считался студийным) записи из его большой коллекции. Сказал нам, чтобы мы как-то перебирались к В.И. Тюрину, с ним у нас все получится. Проводили его до вокзала и посадили на поезд. Что и говорить, для нас это был шок, так хорошо и понятно с ним было. Оставили ему свои адреса, но он так никому и не написал. Дальнейшая его судьба неизвестна. Дальше нам уже предстояло самостоятельно двигаться в музыкальном пространстве Арзамаса, опираясь на тот мощный импульс, который дал нам Борис Павлович.
В марте 1970 г. в городе Горьком проходил первый в стране конкурс вокально-инструментальных ансамблей «Серебряные струны–70». Лауреатами его стали: группа из Донецка «Веселые мушкетеры», которые впервые исполнили хит «Червона рута» с вокалистом и композитором Олегом Ивановым в их составе, группа из г. Пензы «Мираж» с классным гитаристом Рафаилом Губайдулиным, группа из г. Горького – студенты и выпускники «инъяза» с гитаристом Карлом Хваталем и басистом Виктором Комаровым. Музыкальный критик и большой энтузиаст музыкального молодежного движения Рина Звягина в газете «Ленинская Смена» написала большой и очень интересный отчет об этом конкурсе.
«Серебряные струны» был проведен еще раз в 1971 г. и больше не проводился. Название конкурса заменили, он стал именоваться «Нижегородская весна». На этом конкурсе впервые заявила на всю страну группа «Ариэль» (рук. В. Ярушин). Один из представленных номеров – авторская песня гитариста Льва Гурова «Тишина», ставшая песней о войне на все времена. Группа «Скоморохи» – Ал. Градского также лауреат «Серебряных струн - 71».
Нас это сильно заинтересовало, и мы вышли с предложением к комсомольскому руководству института на следующий год провести такой же конкурс и в Арзамасе. Предложение было принято и Леонид Федоров (секретарь ВЛКСМ Аф МАИ) поехал в Горький к Звягиной за методическими указаниями по проведению конкурса. Без этого провести его было невозможно, нужно заручиться поддержкой «старших товарищей» и все должно быть идеологически выверено. По приезде рассказал о встрече с Риной и о своих впечатлениях, о конкурсе (ему даже удалось попасть на заключительный концерт), и об условиях его проведения. Как оказалось, петь зарубежные песни совсем не запрещалось, лишь бы содержание было достойное, и петь «Толстый Карлсон» на музыку «Yellow River» (группы «Christie») было совсем не желательно. Вот это нам особенно понравилось. И где же он – «железный занавес»? Можете играть рок – играйте, не можете – не пропустят. В жюри сидели Виктор Татарский и Григорий Либергал, а авторитет этих людей ни у кого не вызывал сомнения. Логично и понятно.
Начали готовиться к конкурсу, который должен проходить в апреле 1971 г. Остановлюсь на этом подробнее, т.к. участников его уже не найти, да и я уже вспомню с трудом то, что было 52 года назад.
Назвали наш конкурс «Арзамасская весна». Все проходило в ДК УПК в течении 3-х дней, т.к. заявленных коллективов было совсем немного. Это: ВИА ДК УПК под руководством Николая Волчкова, ДК ТЕМП – Виктора Тюрина, ВИА ЭЛЕРОН – это мы - Аф МАИ, клуб ЛУЧ – Владимир Комиссаров, Эстрадно-духовой коллектив Валерия Дубинкина, остальные не запомнились. Были несколько человек вокалистов АПЗ и с других предприятий города с аккомпанирующей группой под руководством замечательного баяниста – виртуоза и импровизатора Николая Ивановича Агеева, ударника Леонида Михайловича Россова.
Конечно, духа Горьковских «Серебряных струн» в Арзамасе не было, все только начиналось. Хотя интерес в городе к этому мероприятию уже чувствовался, особенно после его окончания и подведения итогов. 1-е место – ДК УПК, 2-е ДК ТЕМП, 3- ВИА ЭЛЕРОН. Лучшие инструменталисты: Вадим Володин – соло гитара, Владимир Сабурцев – ритм гитара, Владимир Станиловский – бас гитара, ударные - Валентин Чернышов, Виктор Тюрин – саксофон, Борис Умников – труба.
Учебу с ВИА мы вполне совмещали, троечниками не были, все получали стипендию, которую давали по итогам сессии, она была по тем деньгам очень приличная – 45 р. Не шикуя, на нее можно было жить месяц, конечно без излишеств. Иногда и на музыкальных халтурах подрабатывали. Но об этом позже.
«Арзамасская весна - 72», к которой городские коллективы готовились целый год, обещала быть уже гораздо более интересной и насыщенной. ВИА в городе росли как грибы. Появились новые коллективы: ВИА «Колорит» – АГПИ, они еще аккомпанировали вокальному коллективу девушек с педфака «Лира» - руководитель Владимир Красников, ВИА «Вега» – строительный трест, руководитель Виктор Корчагин, ВИА «Каравелла» – железнодорожный клуб Ленина, рук. Вячеслав Трясков, в его составе был и гитарист Станислав Куриков, ансамбль завода Коммаш, рук. Евгений Баранов. Ансамбль ДК ТЕМП был уже в обновленном составе.
У нас тоже появился новый гитарист – Евгений Смирнов, мой одногруппник. Всех участников распределили уже по 3-м площадкам: ДК УПК, ДК ТЕМП, Арзамасский Дом культуры, куда мы и попали.
Эта «Весна» 1972 года и положила начало тому ажиотажу, который впоследствии стали считать каким-то феноменом для нашего небольшого провинциального города. Позднее кто-то даже придумал название «Маленький Ливерпуль» и фильм, созданный местными энтузиастами с таким названием, который витает на просторах интернета.
Выступили мы очень прилично, в репертуаре были и советские песни: «Стой, не стреляй, солдат» комп. В Броневицкий, «Туман» комп. С. Пожлаков, и технически сложные инструментальные композиции: «Аморандо», «Солнечный зайчик» из репертуара «Электрона». Была и "Yellow River" - британской группы Кристи на английском языке, впервые на Арзамасской сцене. Популярность этой песни в СССР была, пожалуй, выше, чем за рубежом. На этой «Весне» мы опять стали лауреатами. Другие Арзамасские группы также показали высокий уровень, динамику роста, а главное, свое лицо, по которому их отличали.
Инструменты и "аппарат"
Главная проблема всех ВИА того времени, и это не только в нашем городе, она коснулась всех профессионалов, была аппаратура и качественные музыкальные инструменты. Недавно прошедший телесериал про «Песняров» («За полчаса до весны», 2022 г.) очень правдиво показал эти постоянные поиски фирменных гитар и качественной аппаратуры. Хотя один ляп все же есть: цену в 5000 советских рублей испанский гитарист сильно загнул. Та модель Gibson (Bigsby, по-моему) тянула максимум на 2500 р., т.е. в два раза меньше. Но и это были «страшные» деньги, которых у простого советского труженика, жившего от получки до получки, и быть не могло. Не дотягивали до нормальных требований аппаратура и инструменты, даже выпускаемые странами соц. лагеря.
У нас на Арзамасских сценах при проведении конкурсных концертов все расставляли свою аппаратуру, выбирали лучшую и играли на ней. Согласие на пользование ею, как правило, давали, за редким исключением.
С инструментами было еще сложнее. Гитары Musima , Еterna – ГДР, чешские – Tornado и Jolana так же близко не дотягивали до нужных требований. Из аппаратуры - Regent и Beag тоже были вершиной наших мечтаний. Про аппаратуру Marshall , Peavey , гитары Fender и Gibson и мечтать не приходилось. Ударная установка Trova также могла только сниться.
Борис Горкин рассказывал нам, что на складах стадиона Лужники они нашли динамики, которые были закуплены где-то за рубежом для озвучивания еще мероприятий Московского фестиваля 1957 года, из них сделали очень хорошие самодельные колонки, голосовые и инструментальные.
В Москве еще был радиомастер по фамилии Королев, который делал усилители, не хуже Marshall и все старались у него заказать аппаратуру для своих групп. «Электрон» играл именно на этой самодельной аппаратуре.
Вот я и подошел к следующему этапу нашей творческой деятельности.
У нас не было своей голосовой аппаратуры. Для гитар были самодельные колонки с кинаповскими динамиками и усилители УМ-50. Это с большим натягом нас еще устраивало, а вокальной аппаратуры не было совсем. Решили на нее заработать сами и купить в Москве на Неглинке хотя бы ГДР-овский Regent -60. У фарцовщиков там можно было купить практически все, только за «бешеные» деньги. Но это никого не останавливало, т.к. люди, подобные нам были «чокнуты» на этих вещах и испытывали магическое благоговение перед ними. На фирменные электрогитары с редких фото западных групп смотрели подолгу и почти всерьез думали, что они и звучат так классно в руках Jimmy Henrixа или John Fogerty просто потому, что по-другому на них и играть нельзя. Вот такое романтическое заблуждение юности, но это было.
В парке на танцплощадке с мая по июль сидел коллектив Валерия Дубинкина и изрядно надоел молодежи. Танцплощадка - одно из величайших достижений той эпохи: там и знакомились, и дрались, и общались и просто приходили слушать музыку. Жизнь там кипела. А где еще знакомиться? Замуж выходить, жениться надо же было, там много пар и создавалось.
Где сейчас танцплощадки? Где вечера отдыха, которые очень часто проходили в совсем немногочисленных клубах Арзамаса?
Мы провели переговоры с директором нашего парка культуры и отдыха (так он тогда назывался, и, наверное, сейчас так же) Иваном Ивановичем Пергаевым. У него было прозвище «Бурвиль». Почему? Никто сказать не мог. Это был смешной и добрый пожилой человек, похожий на какого-то литературного персонажа, с которым мы быстро решали все текущие вопросы. Написали заявления о приеме на временную работу музыкантами на август и сентябрь 1972 г. Он сказал, что у него есть 8 ставок по 80 р., все их нам и отдает. Нашли еще 4-х человек, и они тоже написали свои заявления. Как это называется? Да, именно «так» это и называется, но это была сложившаяся практика, и менять ее мы, конечно же, не хотели, надо было деньги на аппаратуру зарабатывать.
Где брать голосовую аппаратуру? Евгений Смирнов договорился с Валерием Дубинкиным, что тот нам даст усилитель с двумя колонками "Ритм", с выходной мощностью около 50 вт. на время работы в парке. По нынешним меркам эта выходная мощность где-то около «нуля», а тогда нас было слышно не только в парке, но даже и у нас на Первом Арзамасе. Машин в городе практически не было, соответственно не было и того шумового фона, который мы сейчас уже не замечаем. По сравнению с нынешними временами в Арзамасе была полная тишина. Жители близлежащих домов даже жалобы писали на громкую музыку из парка.
Условия у Дубинкина были такие: играть после отработки на танцах у него в составе его бэнда в УПК. Евгений согласился, рассказал нам, мы спрашиваем: «Ты что, черту душу продал?» На что он ответил: «А у нас альтернатива есть?» Альтернативы не было, надо соглашаться, а потом что-нибудь придумаем.
Надо репетировать и наращивать репертуар. Два часа придётся что-то выдавать, чтобы это было и популярно, и хорошего уровня. Неожиданно на нас свалилась большая удача: наш фанат Валентин Гонорский предложил к рассмотрению несколько общих тетрадей своего брата с английскими текстами всех альбомов Битлз, переписанных с вкладышей к дискам. Выбрали Rock n roll music, Little Child, Can`t buy me love, Hey Bulldog и еще несколько песен. В общем на два с лишним часа набрали танцевальный репертуар.
Аппаратура наша хранилась в парке в маленьком домике недалеко от танцплощадки, гитары мы брали домой после каждого выступления. Возили на площадку на тележке с колесами от вертолета, которую нам любезно предоставил Иван Иванович с укладкой в три этажа. Сначала это делали сами, затем наши многочисленные фанаты за контромарки, а мы только сопровождали эту процессию. В этом тоже Иван Иванович помог.
В первый день наших танцевальных выступлений расставили аппаратуру пораньше, чтобы все опробовать и отладить звучание. Спели для себя "Can`t Buy Me Love", послушали, вроде все нормально. Смотрим, а около площадки стоит толпа народа, по парку бегут люди со всех аллей в нашем направлении.
Билетная касса находилась на входе в парк слева от входа с колоннами. Билеты тогда стоили 50 коп. В тот первый день их было продано 1250, как нам на следующий день объявил Пергаев.
Площадка находилась слева от входа, построена была в начале 60-х годов. Вся конструкция деревянная и представляла собой довольно хилое строение, хотя эстрада была в форме рупора. Благодаря этому и акустика была хорошая. (Современная эстрада в парке спроектирована и выполнена так, чтобы свести к минимуму акустику, независимо от мощности аппаратуры, и с большим прогалом по центру. Рупорный эффект полностью отсутствует и в ветреную погоду весь звук «сдувает» назад к березам. Просто удивительно глупо и непрофессионально).
Когда народ заполнил площадку, нам с эстрады можно было видеть, что танцевать совершенно невозможно. Используя технический термин, можно сказать, что коэффициент заполнения площадки приближался к «единице». Многие стояли у входа и билеты уже не продавали, не смотря на большое количество желающих. Такого эффекта, конечно же, мы не ожидали.
Трудно себе представить, что песни на английском станут хитами для арзамасской молодежи. На первом месте оказалась "Hey, Bulldog". Кто бы мог подумать? Это была песня из фильма с участием Битлз - "Yellow Submarine". Ее просили исполнять по три раза за выступление, кричали со всех сторон….бульдога! "Can`t Buy Me Love" и "Yellow River" просили чуть меньше. Был и рок на русском языке – «16 тонн», его вся площадка пела вместе с нами. Про что там поется – я до сих пор не пойму, но энергетика зашкаливала. Как мы тогда поняли – энергетика - это то, главное в песнях, за что их любят. Слова и музыка тоже имеют значение, но то за что у нас в СССР все любили "Can`t Buy Me Love", не зная о чем она, говорит именно об этом.
«Медляк» тоже просили по спец. заказам: подходят парни и просят, мол, нужно с девушками познакомиться, а на рок-н-роллах этого не получается. Мы, конечно, откликались на просьбы и говорили, что если такое дело, мы повторим сколько нужно. Со своей стороны через микрофоны мы сыпали всевозможные шутки и комментарии. Конечно, по сравнению со статичным и сидящим бэндом наших предшественников, мы были где-то в «космосе».
Вспоминаются и некоторые эпизоды, связанные с танцплощадкой.
Рядом с ней постоянно дежурил милицейский экипаж с мотоциклом Урал с коляской, куда нередко усаживали нарушителей порядка – драчунов или сильно пьяных товарищей. В помощниках у милиции был арзамасский оперотряд, постоянно дежуривший на площадке. Его позднее разогнали с большим скандалом при участии столичных корреспондентов газеты «Комсомольская правда» за превышение должностных полномочий.
Ещё функционировала водонапорная башня, на которую в перерывы мы ходили пить. Вода открывалась с помощью длинной рукоятки, отшлифованной как зеркало. В этом же году ее закрыли, т.к. в городе уже 10 лет исправно работал Пустынский водопровод. На танцплощадке у каждой молодежной группы было свое постоянное место, где можно было быстро найти нужного знакомого человека.
Отработали два месяца, получили зарплату и премию, на которую и не рассчитывали, за перевыполнение плана парком. Пергаев от нас даже презент не взял, сказал, что и так получил, благодаря нам, хорошую премию. В общем, мы были очень довольны.
Евгений был вынужден идти к Дубинкину играть на бас гитаре, так что все было по-честному и мы приняли это с пониманием. У нас он играл на ритм гитаре, репетировать стали реже, т. к. еще и учебы сильно добавилось. Начали приезжать преподаватели из Москвы – авторы учебников по спец. предметам. Спрашивали они очень строго. Диспетчер по занятиям ставила по 5–6 пар ежедневно.
В Москве на Неглинке купили у фарцовщиков на заработанные деньги Регент – 60, как и было задумано. Мы, конечно же, считали что он наш, столько труда было на него положено. Институтское же руководство так не считало и со дня на день могли поставить на всем комплекте инвентарные номера. И на «Весне -73» мы выступили неудачно из-за неподготовленности. Мы говорили, что мы не готовы, но у администрации были другие аргументы - престиж, массовость, а что скажет арзамасская общественность? Где комсомольское и партийное руководство?
Надо было срочно спасать ситуацию, что мы и сделали: перевезли наш аппарат в большую перемену в ДК ТЕМП на рейсовом городском автобусе №2, предварительно договорившись с Тюриным. Приехали через полчаса назад в институт, а репетиционная комната опечатана. Видит же Бог, как в народе говорят. Они еще не знали, что Регента там уже нет. Когда узнали – что там было! Не хочу даже писать. И на вид нас ставили, и стыдили, мол, порочите звание советского студента и аморалы вы, и т.д. и т.п.
Выгнать не решились, мы были отличники (М. Нечаев) и хорошисты. В вытрезвитель не попадали и в пьянстве замечены не были никогда. Мы сильно в эти дискуссии не вступали, помалкивали и старались хорошо учиться. Понимали что сейчас мы «на карандаше». Руководству сказали: «Все что нужно мы сделаем, не волнуйтесь». И делали: музыкальное сопровождение конкурса «А ну ка, парни!» под руководством нач. военного цикла полковника А.И. Иванова. Нас поблагодарили и все потихоньку улеглось и забылось. А на наше место еще и ребята с младших курсов подошли.
Кроме того, нас пригласило Горьковское телевидение на выступление с песней «Стой, не стреляй, солдат», уже не помню по какому поводу. Причем не на запись, а сразу в прямой эфир, это тогда почему-то было нормой. Мы успешно выступили, хотя дрожь в коленках была очень сильная.
Арзамасские зрители не смогли увидеть нас, этот Горьковский канал не транслировался тогда с нашей телевышки. Однако, в селе Васильев Враг, прием был, хотя и с небольшим «снегом», сказалось какое-то благоприятное географическое расположение. Как говорят радио профессионалы: «… пути радиоволн неисповедимы…». Там жил одногруппник Александр Морозов и вся наша институтская группа АСП 3-1 поехала к нему. Нас рассмотрели и все подробно впоследствии рассказали. Конечно, было приятно и нам, и руководству института.
Итак, после коротких переговоров мы перешли всем составом к В.И. Тюрину в ДК ТЕМП. Наш барабанщик Гриша Романов сказал, что привыкать к другому коллективу не хочет, с нами ему было интересно и комфортно. В составах других групп он больше ни с кем не играл. Нам было его очень жаль, так не хватало его шуток и юмора, к которым мы все уже так привыкли.
В «ТЕМПЕ» играли вторым коллективом, ударник - Олег Печенюк из первого состава. Играть с ним было одно удовольствие, он очень много слушал разной музыки (в основном, рок, конечно) и так же очень много занимался, был фанатом – барабанщиком и большим импровизатором, жаль, что записей с ним не осталось.
Аппаратура там была лучшая, что вообще могла быть в союзе - венгерская "Beag", и была пределом мечтаний всех ВИА тех времен. Свой "Regent" мы продали ребятам в АГПИ - ВИА политической песни «Контраст», они были очень довольны им.
В нашем составе была уже духовая группа: труба – Юрий Катков, тромбон – Александр Чудин, саксофон – тенор – В.И. Тюрин. На клавишных (ф-но и орган) – студент Арзамасского муз. училища – Валерий Перовский. В коллектив пришел и вокалист – Виктор Кобзев, а позднее и Ольга Струнина. С таким составом репертуар, конечно, сдвинулся в сторону советской песенной и джазовой классики, хотя в малом составе играли и рок.
На конкурсы готовили и авторские композиции – «Цветы и обелиски» на стихи Арзамасского поэта В. Плотникова. Много экспериментировали, перед каждой репетицией взяли за правило разыгрываться на всевозможных блюзовых темах, к которым нас еще Борис Горкин приучил. Часто выступали на заводских и городских концертах, иногда и вместе с другими Арзамасскими группами. Про наш конкурс «Арзамасская весна», конечно, стоит непременно написать, но это будет немного позже, тема большая и заслуживает отдельного внимания.
Нередко возникали и такие ситуации, когда требовалось временно подменить того или иного инструменталиста в разных коллективах. В группе Дубинкина на басу играл Виктор Кожанов, который был в отъезде во время выступления коллектива на стадионе, по-моему, был День молодежи. Приезжает ко мне на велосипеде Валерий Дубинкин и просит помочь. Была летняя сессия, я готовился к очередному экзамену, но согласился, конечно. Он же так помог нам в свое время с аппаратурой.
Приезжаю на велосипеде на стадион, бэнд уже сидит в центре футбольной площадки и ждут начала концерта. Мне дали ноты с аккордами, расписанными по тактам, чему я был очень рад, чтобы не ковыряться с ними, да еще в басовом ключе. Все песни были пронумерованы, вместо названий. Вокальные номера их солистки Галины Белогузовой были мне хорошо известны, и я все успешно отыграл под одобрительные улыбки музыкантов.
Манера моего исполнения сильно отличалась от Кожанова и, видимо, была им более близка. После концерта все пожали мне руку и просили и дальше играть с ними. Я поблагодарил за такую оценку и доверие, но согласия не дал. Хотя сказал, что «…если нужно – обращайтесь, всегда помогу…». С тех пор со многими из них сложились отличные дружеские отношения.
Наверное еще стоит рассказать о нашей поездке в Московский институт электромеханики и автоматики, куда нас пригласило руководство НИИ с просьбой выступить с концертной и танцевальной программами у них на Новогоднем вечере. Сказать , что это было престижно – ничего не сказать, особенно в то время, это был 1973-1974г. Мне пришлось самому договариваться насчет досрочной сдачи некоторых зачетов, т.к. без их сдачи не допускали до экзаменационной сессии. С одним зачетом помог Гл. конструктор ОКБ ИЭА (ныне ТЕМП АВИА ) М.А. Мирошников.
В. И. Тюрин поручил нам с Михаилом Нечаевым купить в дорогу что то на ужин, дал деньги. Мы пробежались по магазинам, купили всякой еды, которую в магазинах тех лет еще можно было купить: колбаса, сало, рыба. Это уже позднее остались на прилавках арзамасских магазинов лишь банки с некоторыми рыбными консервами и кабачковой икрой, разложенные в виде различных пирамидок и узоров, кому как фантазия позволяла. Сели в вагон, достали еду, но, как выяснилось, это должна быть не совсем еда, а ,скорее – закуска. Что мы тогда наслушались от наших «старших и опытных товарищей»… Водки не купили, и в мыслях даже не было. Однако, бывалого советского человека просто так не проведешь. Доехали до Мурома и во время довольно короткой остановки наши «старшие товарищи» успели таки добежать до вокзального ресторана, заказать две бутылки Столичной и чуть не на ходу впрыгнуть в вагон. Мы ( «младшие товарищи» ) были в полном восторге от такого трюка.
В Москве на вокзале нас встретил секретарь комитета комсомола МИЭА, загрузились в автобус и доставлены в заводскую гостиницу. Это полуподвальное помещение, светлое, теплое и довольно уютное с расставленными и заправленными раскладушками, большим столом и всем необходимым для быта. Расположена в одном из многоэтажных домов по ул. Авиационный переулок недалеко от станции метро "Аэропорт". После повезли на завтрак в кафе к стадиону "Динамо". Наш куратор встал около кассы и сказал нам, что на подносы можно брать все что есть в меню без ограничения, все будет им оплачено. Мы, конечно, не стеснялись и наелись до отвала.
Днем была репетиция в актовом зале, вечером концертная и танцевальная программы. Акустика в зале была замечательная, принимали нас очень тепло. По всему было видно что публика совсем не избалована подобными мероприятиями; это ученые, инженерно-технические работники - разработчики сложной авиационной и специальной техники. В нашем репертуаре было все от патриотической песни до рок-н-ролла, был и конферанс в исполнении ведущего инженера одного из тематических отделов ОКБ Арзамаса Владимира Харбаша, который был тоже в нашей арт бригаде. На танцах в другом помещении с елкой, куда нам помогли перенести аппаратуру, мы просто «на уши» всех поставили своей отыгранной еще в парке программой. К нам по очереди подходил народ и выражал свой восторг, особенно женская молодежная часть аудитории. Мы после со смехом обсуждали эту часть нашего выступления. В общем - таких восторженных и «бясстыжих девок» в нашем консервативном провинциальном городке мы не встречали. Подробности опускаю. Виктор Иванович сказал нам – «А что вы хотите ? – это Москва».
Ну, а мы, пользуясь представившейся возможностью, походили по московским магазинам и прикупили домой кое-что из продуктов, которых совсем не было в Арзамасе. Даже девчонок с АПЗ, приехавших на лыжные соревнования, встретили в очереди за апельсинами у киоска рядом с кинотеатром «Ударник».
Часть 3. Ансамбль. Арзамасская Весна. Нижегородская Весна.
Год 1975. Его скорее всего и можно назвать началом формирования тех Арзамасских коллективов, которые по настоящему сложились и имели свое индивидуальное творческое лицо. «Группа Виктора Тюрина» - ДК ТЕМП, руководитель Виктор Тюрин, «Всегда вместе» - АГПИ, руководитель Евгений Тюльпанов, «8-й день недели» - ДК железнодорожного клуба Ленина, руководитель Станислав Куриков, «Вега» - строительный трест 14, руководитель Виктор Корчагин, «Музыкальная мастерская» – руководитель Сергей Барышников.
Через эти коллективы прошло много ребят: кто то учился в музыкальном училище, кто то имел начальное образование на уровне детской музыкальной школы, были и те, кто вовсе музыкальной грамоты и нот не знал. Всех их объединяла любовь к музыке и стремление к самореализации в составах ВИА.
Уровень музыкальной культуры в те времена был намного выше современного уровня, незаметно опущенного за последние годы, начиная с 90-х. Причин много, главная, пожалуй, ее тотальная коммерциализация. Появилось множество всевозможных FM коммерческих радиостанций, гонящих круглосуточно в основном музыку, о качестве которой и говорить не приходится. Все вперемежку с агрессивной рекламой. Всеобщая деградация в формировании музыкальных вкусов произошла незаметно. Все это описано в методиках «окон Овертона», через которые можно, как оказалось, внедрить самые абсурдные понятия в коллективный разум. Они и сработали.
На концертных площадках, включая наши ведущие телевизионные каналы, стали исполняться низкопробные песни, вплоть до совсем пошлых (вот то, что навскидку удалось вспомнить: Войди в меня, А тому ли я дала, Ты отказала мне два раза, Малолетку сняли за таблетку и т.п.) за которые раньше освистали бы и выгнали с соответствующей публикацией в средствах массовой информации, а это было равносильно волчьему билету, что и испытали на себе в полной мере Песняры ,Валерий Ободзинский, Владимир Высоцкий, Сергей Захаров и другие знаменитые артисты. «Отмыться» удалось только Песнярам через унизительное покаяние. (По « безыдейности», правда, проходили только Ободзинский и Высоцкий. Песняры и Захаров – за мелкое хулиганство.) Современные – «императрицы, короли, примадонны» и прочие «звезды» элементарной порядочностью в выборе репертуара себя не с утруждали(ют), хотя в последнее время с этим стало значительно лучше.
Руководители ведущих Арзамасских коллективов были очень образованные люди, воспитанные на традициях советской, русской и зарубежной классики. Это и было залогом успеха творчества их коллективов, в каком бы музыкальном жанре они не трудились. Большую просветительскую и методическую работу так же проводили и Арзамасское музыкальное училище и две музыкальные школы, которые проводили в городе постоянные концерты на разных площадках, демонстрируя постоянно очень высокий исполнительский уровень, как учеников и студентов, так и их учителей, которые так же постоянно выступали на концертах, часто в составах ансамблей совместно с учащимися. Вот на этой благодатной почве и росли Арзамасские ВИА.
Через наш коллектив так же прошли многие ребята; одних в армию забирали, другие меняли место жительства, кто то не приживался, но музыкальный стиль всегда сохранялся, а это был основной показатель труда коллектива – это и называется школой. Сергей Россов, Сергей Мазнов, Александр Зотов, Андрей Котляр – клавишные, Сергей Лисин, Сергей Курин, Олег Печенюк – ударные, Виктор Кобзев, Ольга Струнина (Збродова), Сергей Клоков, Виктор Карташов, Элла Приходько, Ирина Киреева – вокал. Олег Антошин - гитара. Виктор Карташов - выпускник Арзамасского музыкального училища по классу баяна, чемпион мира по баяну, на конкурсе проводимом в ГДР в городе Клигенталь, ныне профессор, преподаватель Саратовской консерватории.
Год 1978 можно назвать поворотным в истории нашего коллектива. В.И. Тюрин в силу сложившихся обстоятельств ушел из ДК ТЕМП в ДК УПК, немного погодя в 1979 году мне так же пришлось сменить место работы на Арзамасский приборостроительный завод, о чем нисколько не пожалел, т.к. работа была значительно сложнее и интереснее.
В состав нашей группы вошел гитарист Анатолий Морозов, тогда еще студент литфака АГПИ. На гитаре он делал еще первые шаги, с ним приходилось много заниматься , но было видно что потенциал его и работоспособность зашкаливали. Играл день и ночь и как гитарист рос на глазах .
В этом составе нам предстояло готовиться к «Весне-79», а состав практически не сыгран. Тут надо отдать должное я бы сказал гениальному решению В.И. Тюрина сделать ставку на феноменальные способности Андрея Котляра. Тот писал с ходу на слух любые ноты после прослушивания нескольких тактов музыки, а после мог все сыграть с потрясающей техникой в обеих руках и всегда стабильно. О каких-то ошибках и речи быть не могло. Мы взялись сыграть Бранденбургский концерт фа минор И.С. Баха – первую часть. А это очень сложное полифоническое произведение длительностью около 15 минут. Басовую партию я значительно доработал, Анатолий играл в основном гармоническую основу, всю оркестровую часть делали орган и кларнет. С барабанщиком Сергеем Лисиным тоже пришлось вместе потрудиться. Никто из нас никогда бы не подумал, что это произведение можно сыграть таким составом и что оно так зазвучит.
Если кто-то не слышал его в оркестровом исполнении, советую обязательно послушать. Возможности интернета это позволяют.
Позднее, когда дочь Лена стала заниматься на классической гитаре и играть гитарные аранжировки Баха, стало понятно, что и в гитарном исполнении был слышен орган, еще было впечатление что это написано именно для гитары, настолько гениально все его произведения созданы. А с Анатолием мы даже небольшой риф из этого концерта играли для точной настройки гитар и всегда с окончательной последующей подстройкой после этого. Уверен, даже сейчас без репетиций сможем сыграть, настолько в памяти засел.
«Stairway to heaven» - это была вторая вещь, за которую мы взялись и тоже готовили на конкурс. История ее задумки уходит в 1970 год, когда мы услышали ее в передаче по радио «Музыкальный глобус», которую вели Виктор Татарский и Григорий Либергал (я уже писал про них), которая выходила раз в неделю и люди типа нас ждали ее с включенными в режим записи магнитофонами. Но получилось так, что мы были с ребятами у меня во дворе и слушали ее по приемнику «Альпинист».
Во двор ко мне приходили пацаны с Первого, все со своими гитарами, рассаживались кто на бревнах, кто на табуретках, которые я выносил и долбили аккорды и гармонию песен, о которых они просили. Папа иногда выходил и тихонько ворчал, мол отдохнуть спокойно не дают, но в общем был доволен тем что все были при деле и отвлечены от бутылки.
Так вот, я у кого то спросил во время таких посиделок – нет ли у кого из знакомых этой записи группы «Led Zeppelin»? Оказалось – есть у Игоря Крымова. Этот парень тогда ничем особым не выделялся, просто любил рок музыку, как и Коля Карпычев, у которого мы тоже иногда черпали нужные записи. Это уже в 90-е у него были некоторые проблемы с правоохранительными органами, но со мной всегда были хорошие дружеские отношения. Переписали у него эту уже основательно затертую запись и я приступил к «снятию» гармонии и текста. Это оказалось - ох, как не просто, особенно текст. Современный молодой читатель, наверное, будет в недоумении – «а как же интернет?» Шутка, конечно.
Здесь же хотел написать про то как нам удалось найти запись и текст песни Deep Purple «In to the fier» из альбома «Deep purple in rock», но это заслуживает целого сценария для фильма, возможно и напишу когда-нибудь. Так вот, с текстом «Stairway to heaven» пришлось призвать на помощь Володю Комиссарова, у которого за плечами был Горьковский иняз. Правда, когда уже спустя лет 25 я увидел оригинальный текст, оказалось что они не совсем совпадали, но для нас это не было главным.
Появился рабочий материал и можно полноценно заниматься композицией, которую позднее музыкальные критики назвали главным рок хитом всех времен и народов. Полностью согласен.
Гитарная партия этой композиции так же легла на плечи Анатолия. Он не роптал, занимался как «раб на галерах», демонстрируя фантастическую работоспособность. Как я позже прочитал про историю создания «Stairway to heaven», гитарист Jimmy Page только над импровизацией, которая была именно на записи, трудился пол года .
Третья – было произведение Моцарта – финал сонаты ля мажор, которое еще называлось Турецкое рондо (Турецкий марш). Вот такую далеко неординарную программу предполагалось везти на Горьковский конкурс «Нижегородская Весна» 1979. На «Арзамасской Весне -79» мы должны были «обкатать» ее и внести нужные коррективы.
На «Весне -79» мы поделили первое место с группой «Вега». « 8-й день недели» в этом году почему-то не выступал. Фирменное лицо «Веги» - очень сильный многоголосный вокал , который отличал их этим от других Арзамасских групп. Песняровская «Летняя ночка купальная» звучала так, что слушая с закрытыми глазами, можно было подумать, что поют Песняры. У меня вот такое было впечатление. На этой «Весне» еще выступила и очень неплохо, группа из Абрамова «Веселая рада» - рук. Александр Середнев. Это был их дебют, Арзамасский зритель их принял очень тепло.
Мне был вручен специальный приз «Лучшему инструменталисту фестиваля» среди всех исполнителей. Храню как одну из самых дорогих реликвий.
Приехали в Горький, заявились со своей программой и тут же неожиданность, и довольно неприятная. Подходит ко мне Рина Звягина, спрашивает - «Stairway to Heaven» - ты поешь?» « Да, а что?», «Иди к Грише Либергалу на контроль текста, а то ведь туфту всякую можете подсунуть, знаю вас», все это с улыбкой и шуткой, конечно. Но мне было не до шуток, внутри все опустилось. Коллеги мои это уже знали и смотрели мне вслед с тоской и жалостью. Подхожу, здороваюсь, представляюсь, он мне предлагает спеть первый куплет. Спел, сам ни жив, ни мертв, Григорий говорит – нормально, годится, сам улыбается, из чего я не совсем понял, что это означало, но, главное – мы ее поем!!!!! Тюрин с Морозовым ждут,- ну как? - Поем!!!!! Вот такой интересный момент был, и какой правильный. Мы это очень оценили.
Наше выступление прошло на сильном подъеме, все прозвучало отлично, не было почему - то никакого волнения, была полная уверенность, что всё у нас получится. Всё и получилось, мы стали лауреатами конкурса «Нижегородская Весна-79».
Вот что об этом писала Рина в своем традиционном аналитическом отчете в газете «Ленинская смена», сохранившейся в моем архиве.
«… Да, участникам «Нижегородской Весны» предстояло решить немало творческих задач. Ведь исполнительское мастерство, артистизм, интересный репертуар и чувство ансамбля, как это ни парадоксально, далеко не всегда дают в итоге МУЗЫКУ. Какое - то еще одно, плохо поддающееся определению качество должно пропитывать всю музыкальную ткань, чтобы можно было говорить о творчестве. Думается, в наиболее полной мере с этой задачей справились те, кто по результатам конкурса вошел в первую пятерку. Поговорим именно о них.
Ансамбль Виктора Тюрина из Арзамаса приятно удивил хорошо знакомую с ним горьковскую публику. Может быть ни одна группа, как эта, так ярко не подтвердила своим выступлением правильность нового положения о празднике, дающего хороший стимул творческой фантазии музыкантов. Кто мог ожидать, что ансамбль из пяти произведений своей программы представит два, принадлежащих перу Баха и Моцарта? И, характерно, что с этой музыкой были связаны настоящие творческие удачи коллектива. В программе группы была и классика самой рок музыки: композиция Дж. Пейджа и Р. Планта «Лестница в небо», в исполнении которой коллектив обнаружил музыкальную глубину, деликатность и высокий исполнительский уровень».
Из этой публикации очень четко видно насколько высоко была поднята планка требований к конкурсантам. Исполнение каких - то эстрадных песен, в какой бы добротной упаковке они не были - там не прокатило бы и рассчитывать на призовые места соответственно - никакой надежды.
«Арзамасская весна» - в те годы был настоящим неоформленным официально праздником музыки в нашем городе, который длился около недели. Билеты были только пригласительные, распространялись по организациям в строго ограниченном количестве. Счастливыми их обладателями могли стать передовики производства, всевозможные активисты и совсем не многие счастливчики без статуса. Перед началом концерта у входа в зал УПК стояла непробиваемая толпа народа в надежде каким – то чудом попасть туда. Участникам были положены контромарки по одной на человека. Моя была постоянно у девушки Веры (моя будущая жена). Она подходила к толпе, показывала этот ромбик, ее пропускали дежурные из оперотряда и все смотрели ей вслед как королеве, идущей с высоко поднятой головой, бесконечно завидуя. Дело доходило до того, что некоторых отчаянных парней засовывали в форточку туалета, а с внутренней стороны принимали. Были и другие фантастические методы проникновения в зал. Он был заполнен до предела, сидели на приставных стульях, на ступеньках, в оркестровой яме, просто стояли и бурно обсуждали участников концерта.
За кулисами было не менее интересно. На сцене при закрытом занавесе стояло множество аппаратуры, клавишных инструментов, барабанных установок, гитар на подставках, всевозможных гитарных «примочек» и много еще чего в бесчисленном кабельном переплетении. Тут же перепаивали жгуты, стоял ароматный (для настоящих радиолюбителей) запах канифоли от разогретых паяльников. Музыканты бесконечно настраивали гитары, искали тембры, эффекты, гремели барабанные установки – творилась полная какофония, отсюда хотелось поскорее уйти.
В фойе за сценой распевались: кто–то на гаммах, кто–то пели свои партии двух, трех-голосия, пили чай из термосов, глотали сырые яйца, кто–то мог напитки покрепче – у кого что было в соответствии с их понятиями хорошего и стабильного вокала. Жизнь бурлила и кипела! Вот он – дух нашей «Арзамасской Весны», наша жизнь, любовь, молодость! И он уже навсегда с нами – на всю жизнь!
Я уже писал, что через состав нашего коллектива прошло много музыкантов. Виктор Иванович Тюрин умел всех объединить, имел простой человеческий подход к каждому члену коллектива, авторитет его как музыканта в городе был огромен. Постоянно вспоминаем его юмор, который был иногда так нужен и жизненно необходим нам. После этого все наши неудачи превращались в наши победы и достижения. «Фальшиво, но не ритмично», «не играл давно и сыграл г....», и т.п. Еще многие пытались его речь пародировать в некоторых типовых случаях, что было довольно легко, и как правило, всегда получалось очень похоже.
Главное, он мог смело браться за самые неординарные проекты и заражать всех своим оптимизмом. Вспоминаю как мы с ним взялись сыграть вдвоем классику джаза - Телониуса Монка «Около полуночи» – саксофон и бас. Я тогда к джазу совершенно не тяготел, он же им всю жизнь занимался. У нас получилось. Одна из немногих записей, которая сохранилась еще с джазового фестиваля в Горьком, где мы так же стали лауреатами. Это было в 1986 году. Сыграв ее, думали, что уйдем со сцены под аплодисменты собственных каблуков – такая была долгая пауза. Затем раздался взрыв аплодисментов из зала и нас долго не отпускали. Виктор Иванович этот успех очень серьезно «отметил», когда ехали в автобусе домой в Арзамас и сказал, что такое бывает раз в жизни даже у очень хороших музыкантов, а тут вот и у нас случилось.
Еще одна тонкая способность его как руководителя – видеть сильные стороны своих музыкантов и тут же их направлять в нужное русло, как это было с Сергеем Россовым. Тому запала композиция группы Emerson, Lake and Palmer – «Living Sinful». Сложнейшая вещь трио, играющего в стиле «сlassic rock». Виктор Иванович, глядя на его музицирование этой вещи на каждой репетиции, говорит – «Ну вот, Серега, давайте и сделаем ее». Перед этим ее исполнила Горьковская группа «Время», которая повергла в шок весь музыкальный Арзамас. Но об этом немного позже.
Инструментальная сторона этого произведения – сплошной непрерывный остро синкопированный и где–то полифонический риф, под который петь, играя на бас гитаре, было просто немыслимо, но вокальную партию, кроме меня петь было некому.
Пришлось долго заниматься и доводить до автоматизма и полной автономности «руки», «голос» и «голову», даже стоя перед зеркалом с басом. Получилось. Конечно это заслуга Сереги Россова и Виктора Ивановича. Себе беру совсем малую часть этого труда.
Из двух наших барабанщиков: Сергея Курина, который пришел в наш коллектив, когда ему было еще 13 лет и Сергея Лисина – уже зрелого музыканта, Тюрин также выбирал на разные вещи одного с более тонким чувством музыкальности и другого – с ярко выраженной техникой извлечения.
С Виктором Кобзевым мы могли исполнить практически любую сложную вещь в вокале, опираясь на его отличные данные и очень широкий голосовой диапазон.
Гитарист Олег Антошин так же шикарно показал себя, играя в разных стилях и помогая всем членам коллектива в аранжировках, добиваясь фирменного звучания.
Ансамбль АГПИ «Контраст» себя позиционировал как коллектив политической песни, выступление которого с нетерпением ждали Арзамасские зрители. Их отличали прекрасно подобранный репертуар в сочетании с оригинальными аранжировками и исполнением. Почему–то именно у них в их песнях до зрителя доносилось каждое слово, прекрасно сливались в вокале женские и мужские голоса, что придавало всем песням какой то неповторимый оттенок. Была еще какая–то особенная уверенность в том, о чем они поют и у них, а, главное у сидящих в зрительном зале. Все по знаменитому Станиславскому (не путать со мной) – им верили.
Группа «8–й день недели» – имела зашкаливающую популярность как у Арзамасского зрителя, так и далеко за его пределами. Ребята много ездили с концертами и выступали перед аудиториями разных городов, кстати, так же как и « Контраст». Им была под силу абсолютно любая музыка. Они так же занимались обработкой классики – «Танец с саблями» – Хачатуряна, одно из сочинений Прокофьева (название уже забыл), были в их репертуаре «Hotel California» и «Let it Be» – бессмертная рок классика и многое другое, включая и свои сочинения, очень профессионально написанные.
Группа «Музыкальная мастерская» так же крепко входила в круг ведущих Арзамасских групп. Там были прекрасные инструменталисты, во главе с замечательным гитаристом Сергеем Барышниковым, басистом Валерием Пятуниным и супер вокалистом Николаем Лапиным.
Все мы были очень дружны: постоянно встречались, знали все друг о друге, иногда и выпивали вместе. Конкуренция, конечно же была, как без нее? Это стимул нашего роста и движения вперед. И сейчас, по прошествии многих лет, все кто жив – встречаем друг друга и обнимаем как родных и близких людей.
К «Нижегородской Весне-80» мы начали готовиться задолго. Нам просто нельзя уже было опускать ниже планку, которую на прошлой «Весне» мы сами подняли очень высоко.
Первой была предложена композиция британской группы Pink Floyd – «Shine Оn You Crazy Diamond» и сразу же единогласно принята без обсуждения. Виктор Иванович был особенно рад, что в ней была прекрасная саксофонная импровизация в исполнении Скотта Пейджа, которую ранее исполнял знаменитый Дик Перри. Длительность ее около 17 мин., она требовала очень тонкой и кропотливой работы, мы это прекрасно понимали, зная что исполнять этот мировой хит – значит брать на себя громадную ответственность.
Вторая – вершина виртуозной техники, из которой музыканты – профессионалы сделали даже своеобразный критерий исполнительского уровня – сыграть за минимальное время с полным сохранением качества и всех нюансов. На баяне, по моему рекорд – 56 сек. Это – «Полет шмеля» из оперы Римского–Корсакова «Сказка о царе Салтане». Сольные партии были у Тюрина – в ней он играл на кларнете, и у Морозова – гитара. Конечно, и обработка наша была очень приличная. У меня еще басовое соло было, которое играл пальцами.
Этих двух композиций вполне хватило бы для конкурса любого уровня. Были еще две вещи для солиста Виктора Кобзева, который на «Весне–80» был признан лучшим вокалистом вместе с Юрием Тюльпановым. Одна из песен им исполненных – «Without You» – тоже мировой хит. До заполнения пакета по обязательному количеству заявленных номеров, могли вставить что–то попроще, как обычно и было.
Надо отметить, что Арзамасские СМИ тех лет очень слабо и не квалифицированно освещали эти конкурсы. Можно было читать и бесконечно смеяться над их опусами в газете Арзамасская правда, единственной в городе в то время. Терминология, используемая корреспондентами, была настолько убога и далека от реальной музыкальной тематики, что резала уши даже совсем непосвященным людям. Про коров ли, про музыку ли – примерно одни наборы штампов. То ли дело отчеты горьковчан: Рины Звягиной, Александра Борисова, которые они публиковали в газете «Ленинская смена». Все высокопрофессионально, интересно и хотелось еще и еще, пусть даже это была критика, но она была всегда справедлива и объективна.
Ну, а авторитет города Арзамаса, благодаря нашему конкурсу, вырос до того, что « Арзамасские Весны» освещать приезжали уже Горьковские корреспонденты. Вот что они писали, приехав на нашу «Весну-86». Перепечатываю текст в оригинале: «… Заключительный концерт фестиваля. Зал Дома культуры УПК полон. В таких случаях говорят – яблоку негде упасть. Не знаю, как насчет яблока, а мест свободных, действительно нет. Оцениваю по достоинству еще одну фестивальную шутку. «В Арзамасе на каждого участника приходится по пять участников ВИА». Ну, уж если не участников, то любителей жанра – это точно. В 16–й раз проводится Арзамасская Весна. Целое поколение слушателей выросло на этом фестивале. Местных музыкантов здесь любят, уважают и всегда тепло принимают. Но так же доброжелательны арзамасцы и к гостям, готовы в любую минуту заметить, поддержать все самобытное, талантливое. Ничего удивительного – у хорошего фестиваля – хорошая публика, добрая, внимательная и компетентная.
У каждой « Арзамасской Весны» были свои «звезды», подтверждающие свое право на лидерство и дерзкие новички, заявившие о себе в полный голос впервые.
В. Тюрин один из самых уважаемых музыкантов в городе. Его имя хорошо известно всем поклонникам джаза нашей области. Прекрасно, что В. Тюрин прививает молодым музыкантам вкус к современной импровизационной музыке, к стилям, требующим и мастерства и особой подготовки. Группа В. Тюрина предложила слушателям две очень сложных композиции: «Ностальгию» А. Козлова и «Игру в прятки» Ч. Манджоне и продемонстрировала в них очень высокий технический и ансамблевый уровень».
Но вернемся к «Весне–80». После выступления на сцене УПК, не дожидаясь заключительного концерта, поехали на «Нижегородскую весну–80» в Горький. Заключительный концерт в Арзамасе планировалось провести уже после нашего приезда. Так было составлено расписание выступлений. На репетиции нас спросили – что будете исполнять? Мы решили прогнать всего одну вещь и сильно не «перегреваться» - «Полет шмеля». Нашими конкурентами были две сильные команды из Сарова – «Россияне» и «Нижний Новгород», традиционные наши соперники, и две горьковские группы – «Наши дни» и армейский коллектив «Товарищ», где проходили срочную службу талантливая молодежь, отбираемая в коллектив на конкурсной основе. Руководитель у них был в звании полковника. Нас поставили на прогон первыми. Как сейчас стоит перед глазами такая картина: мы стоим на сцене, а справа и слева от нас зрители (конкуренты) и любопытно смотрят на нас. Это нас даже как-то завело. Сыграли «Полет шмеля». На последних тактах я взглянул на этих зрителей, среди которых и полковник был. По выражению их лиц и по тому, что они сразу же стали медленно расходиться, можно было понять, что рассчитывать им всем можно на какие–то призовые места, но только не на первое. Дальше, уже в фойе, где мы ждали начала выступлений, они с неподдельным любопытством смотрели на нас как на диковинных экспонатов. Ну, а мы были заняты только тем, чтобы сосредоточиться и все сыграть как надо, потому что в этой «песне», как мы ее в шутку называли, можно заковыряться и не выбраться уже. Все сразу насмарку.
К счастью, этого не произошло, «мы это сделали» и заняли на этом конкурсе первое место, обойдя всех. «Ленинская смена» почему-то уже не отреагировала на это каким–то аналитическим разбором, а нам этого было и нужно. Мы победили и всё!
Приезд в Арзамас Горьковских групп «Время» – рук. Алексей Смирнов и «Движение» – рук. Сергей Корнилов, вызвал настоящий шок у арзамасских музыкантов. Без преувеличения могу сказать, что это был высочайший уровень, который позволил бы им конкурировать с ведущими западными группами в первую очередь в инструментальном исполнении своих вещей. «Грузинские танцы» - авторская композиция группы «Время» вполне могла бы занять достойное место, наряду с произведениями группы «Emerson Lake and Palmer», играющими в стиле «classic rock». Я про них писал уже. Руководитель – пианист и органист Алексей Смирнов супер талантливый музыкант.
Очень мощный импульс тогда они дали нам, мы быстро отреагировали, и буквально сразу же был виден результат в наших инструментальных партиях и аранжировках.
Стоит сказать и о нашем крепком тыле, наших семьях, женах, детях, которые с пониманием относились к нашим творческим делам, особенно когда удавалось еще и семейный бюджет пополнить.
В те времена танцевать под магнитофон на свадьбах, выпускных балах и вечерах отдыха было не престижно, да и не принято, старались приглашать ВИА и оплата их работы была очень приличной. Не часто, но иногда приглашали и нас на эти мероприятия.
Наши жены с детьми всегда старались посещать все концертные выступления, иногда для прогулки могли и к концу репетиции подойти. Надо же знать – куда это папа довольно часто по вечерам ходит.
Сыну Жене было 3-5 лет и любимым его занятием была помощь в сматывании шнуров с последующей укладкой в чемодан и обязательным контролем - не забыли ли чего. Во время концерта в паузе мог встать и громко сказать, показав на меня, стоящего на сцене – «А это мой папа!», вызывая общий смех и аплодисменты зала.
Заключение. Ансамбль. «Арзамасская Весна».
Мои предыдущие воспоминания и мысли о годах нашей музыкальной юности не ставили целью изложения в хронологической последовательности и абсолютной точности воспроизведения событий тех замечательных лет.
Многие годы среди музыкантов той поры велись разговоры о том, чтобы описать то уникальное время и таких же уникальных людей, творивших историю нашей маленькой Родины. Кто-то ждал, что появятся высококвалифицированные журналисты и литераторы, владеющие каким – то особым слогом и стилем изложения, который обязательно понравится и абсолютно точно воссоздаст ту уникальную эпоху. Кто-то даже пытался уже это делать, сочиняя опросник с пунктами «1,2,3......, который предполагалось раздать музыкантам тех лет и на основании их ответов написать свой опус.
Все едины были в одном – это наше удивительное время с его удивительными людьми не должно быть забыто.
Мы сами решили это сделать, поняв в конце концов, что лучше нас этого не сможет никто. Уверены что это правильно. Мнение людей, помнящих те годы и события , а так же и совсем молодых людей, следящих за публикацией в соцсетях, говорят об искреннем интересе к тому удивительному времени.
А еще, и это я считаю главным, говорит о сильнейшем запросе нашего общества на что-то настоящее, не вброшенное нам успешными менеджерами от «культуры» под лозунгами типа «пипл схавает».
В 90-е годы «нашими идеологами» был произведен мощный вброс новых ценностей, о них писал я в начале предыдущей части, отождествить которые можно только с сорняками; с ними в огороде можно бороться только постоянной и тщательной прополкой чтобы культурные посевы не забили.
Но «прополку» отменили, прописав в каких то основополагающих руководящих документах что в нашей стране идеологии сейчас нет.
Цензуры, которая раньше «чернуху» отсекала, не стало, да и не нужна она тогда была . Главная цензура была в головах поэтов и композиторов , которые творили в те времена. Рядовой слушатель потребляет то, что сочинили композиторы и поэты и никому ничем не обязан. Обязан тот, кто создает музыкальный продукт, он обязан обладать хорошим вкусом и достаточным уровнем мастерства, но они, как правило заглушаются сорняками, которым ни вкус, ни мастерство не нужно. Можно, например, и матом запеть, лишь бы внимание слушатель обратил. А вот тут уже все по Жванецкому: «очень хорошо получаются у современных актеров роли воров в законе и совсем плохо чеховских персонажей».
Какие современные песни сейчас поет народ? Почти никаких. И что с этим делать? Неужели все так безнадежно?
Нет, оказывается и на уровне нашего провинциального Арзамаса можно . В 90-е годы областные власти хотели закрыть наше Музыкальное училище и сократить количество музыкальных школ до одной. Не вышло. Алексей Михайлович Гладков – директор муз. училища поехал в Москву и какими – то фантастическими усилиями, ему одному известными, отстоял их. Низкий поклон ему за это!!!
Наши друзья и коллеги, музыканты тех лет: Анатолий Морозов, Игорь Калинин, Александр Тюльпанов, являющиеся руководителями эстрадных отделений детских арзамасских музыкальных школ, ведут большую работу по обучению ребят основам классики джаза и рока. Недавно проведенный отчетный концерт на эстраде парка – замечательное подтверждение творческого роста и исполнительского мастерства молодых ребят.
Уверен – они уже бездарную попсу и шансон из « Трех аккордов» не включат в свой репертуар. А это уже дорогого стоит. Это значит - «Арзамасская Весна» жива и будет жить, несмотря ни на какие чужеродные вбросы в нашу культуру, в наше с вами будущее, уважаемые наши читатели .
Немного вернусь назад к теме «сорняков», растущих в разы быстрее полезных культур без удобрений и тщательного ухода.
В 80-е годы в нашей стране уровень эстрадных исполнителей, включая и рок группы, которые уже и тогда так можно было называть, был достаточно высок. «Динамик» , «Автограф», «Время», «Движение», «Магнетик бэнд», Александр Барыкин, Крис Кельми с их группами ; я уж не говорю о «Песнярах» и «Ариэле» – вот - те настоящие высокопрофессиональные лидеры советской эстрады того времени.
Вдруг появляется и звучит из каждого утюга и окна некий коллектив под названием «Ласковый май», имеющий популярность , о которой до них и мечтать никто не мог. Ребята, поющие слезливые песни до неприличия фальшиво и неотесанно. Как объяснить феномен?, а может и не такой уж феномен, произошедший именно у нас, в стране с богатыми, веками накопленными культурными музыкальными ценностями и традициями.
Так уж, видно, высшие силы назначили мне быть в этой жизни и лириком и физиком, поэтому попытаюсь объяснить это с точки зрения синергетики – мировоззрения, сформированного на базе законов самоорганизации и саморегуляции.
«Самое красивое теоретическое решение ни гроша не стоит, если оно неустойчиво» – слова советского ученого – математика – прикладника Н.Н. Непейвода. Если система не обеспечивает требований ТЗ ( техническое задание ) по динамическим параметрам, устойчивости работы в условиях изменения внешних воздействий (температура, влажность, давление, механическая вибрация и т.д.), то такая система « выеденного яйца» не стоит и требует основательных исследований и доработки.
Почему – то оказалась неустойчивой наша система песенной культуры, сложившаяся веками. Тут же скатилась на самое дно.
Ответ очевиден. Отсутствие корректирующего звена в цепи обратной связи, образованного замкнутым контуром с элементом регулирования в цепи обратной связи – цензурой.
Все просто – срочно ввести идеологию нашего культурного развития, и не только культурного, и не пропускать «чернуху».
Вот ведь какое совпадение – опять вернулся, как по цепи обратной связи в начало статьи, прямо как по цепи обратной связи в контуре регулирования. Значит все верно в моих уже философских рассуждениях с проведенными параллелями с синергетикой. Даже как то приятно стало.
В 2013 году на концерте памяти В.И. Тюрина директор департамента культуры Т.М. Ильченко в своем выступлении сказала, что выходит с предложением в арзамасскую Думу о присвоении муниципальному коллективу – городскому духовому оркестру имени Виктора Ивановича Тюрина. Рассмотрение, как вы уже догадались, сильно затянулось. Сколько еще ждать? В этом году уже 10 лет со дня его смерти, и снова его друзьями и соратниками планируется концерт в честь его памяти. Может в этот раз сработает?
Ну, а мы (как там в песне А. Розенбаума «....нас, живых еще не так мало...») постараемся опубликовать наши воспоминания о тех годах с максимальной правдивостью и таким же максимальным погружением в ту волшебную страну нашей молодости.
Данные воспоминания нашли отражение в развёрнутом виде в книге Станиловского В.Е. и Тюльпанова Е.И. - "Арзамасская весна", (2024).
Об авторе:
По материалам газеты "Арзамасская правда", «Долголетие – 2025» - Профессиональный путь длиной в полвека:
Свою карьеру Владимир Евгеньевич Станиловский начал в 1976 году сразу после завершения учебы в Арзамасском филиале Московского авиационного института. Трудовая биография началась на Арзамасском приборостроительном заводе инженером-регулировщиком, откуда вырос до должности заместителя главного конструктора ОГК СП по 2-му производству.
За добросовестный и ударный труд награждён памятными знаками, благодарственными письмами. Владимир Евгеньевич принимал активное участие в освоении производства сложных изделий. Под его непосредственным руководством были разработаны автоматизированные рабочие места для проведения испытаний различных блоков и изделий, производимых предприятием.
Трудовой стаж Владимира Евгеньевича составляет внушительный срок — целых 50 лет.
Сегодня он продолжает заниматься разработкой и освоением производства изделий нового поколения и передавать опыт молодым специалистам.
Кроме производственной деятельности, Владимир Евгеньевич активно участвует в культурной жизни родного города. Совместно с Евгением Тюльпановым выпустил книгу «Арзамасская весна» о становлении инструментальных ансамблей в Арзамасе в 70-е годы. Помимо этого, в составе группы «Контраст» он выступает на музыкальных площадках города.