Я поняла, что всегда выбираю высокие этажи и люблю красивый вид из окна. Работа на 36-м этаже — класс! В центре Москвы очень много съёмных квартир, например, на 9-м этаже, и все с видом на исторический центр — что может быть лучше? Не считая квартир в Адлере, Сириусе, Анапе, Севастополе, Ялте, Геленджике, Лимассоле, где, как вы, наверное, догадались, тоже был потрясающий вид.
Дом на вершине горнолыжного спуска в Подмосковье — мечта. Дом в самой высокой точке прекрасной бухты с видом на виноградники, а не просто на море! И я не живу в доме в долине — это была просто проба пера, и на втором курсе института я особо не думала о том, каким будет вид из окна.
Первые горы со мной случились в глубоком детстве, в Казахстане. Это был настоящий шок: мы шли по тропинке между деревенскими домами с родственниками, и вдруг вышли к обрыву горы, с которого открывался вид на долину — где-то под Кокчетавом. Следующие большие горы — это, конечно, Домбай, а точнее, альплагерь Алибек. Мой отец, высокий красивый врач, в составе дежурной бригады медиков, мне 6 лет, вокруг горнолыжники. Моё знакомство с горными лыжами началось с того, что папа зашивал голову девочке чуть старше меня, которая первый раз встала на лыжи и улетела в дерево. Еще я помню, как папа рассказывал, как его друг, облачившись в лыжи, посмотрел вниз и сказал фразу, которая потом стала нарицательной: «Вот туда вниз я не поеду». В общем, как вы понимаете, когда меня в прокате одели в лыжи и потащили на склон, я не без удовольствия повторила эту подслушанную за столом фразу.
Далее мой отпуск проходил не менее экстремально: катание стоя на лыжах у инструкторов, прыжки с третьего этажа в огромные сугробы, прогулки по лесу с рысями. Несмотря на рассказы взрослых о том, что рыси очень опасны, могут подкрасться сзади и вцепиться в шею, а также о том, что альпинисты ходят с кинжалами в рюкзаках, мы исследовали лес. Там же второй раз вышла на край горы — шли с друзьями по лесу, чуть не рухнули, и как и в Кокчетаве, неожиданно набрели на обрыв с видом на какое-то ущелье.
Но лучшим развлечением для нас были траншеи, которые мы роили под снегом, и крепости, которые строили. Лавины? Нет, не слышали! Хотя, конечно, мы слышали— специальные бригады постоянно их обстреливали, и они с шумом срывались с соседних склонов. Но это были лавины, а тут всего-то 1,5 метра снега — подумаешь, засыпало бы детей. В советское детство мы были предоставлены сами себе, и взрослые вряд ли представляли, сколько у нас было гаражей, строек, туннелей в снегу и других подобных развлечений.
Долго ли, коротко ли, но в конце статьи всё-таки нужно ответить на вопрос: «Почему я не альпинист?»
В один из дней мы поехали на экскурсию в сам посёлок Домбай — это 5 км вниз по серпантину, что само по себе было испытанием. Автобус на серпантинах — отдельная история. Три раза в жизни я ездила на автобусах по серпантинам: в Андоре, Австрии и Домбай. Это отдельный вид экстрима — когда ты сидишь высоко, не видишь края дороги, и всё время кажется, что водитель свалится в ущелье.
Мы сделали остановку около кладбища альпинистов. И я, уже тогда проженный циник, думала: ну что тут может быть — три могилы, и какой пафос - «кладбище». Но подойдя к нему, я увидела настоящее кладбище. Теперь, когда я смотрю красивые ролики в интернете о Гималаях и Памире, и мне так хочется туда — в эту красоту, я сама себя бью по рукам и говорю: «Шале на Лаго Наки, дорогая, твой предел». А картинки с надгробиями из Домбая встают перед глазами, как будто я их видела вчера.