Когда мы слышим имя Николая Ивановича Лобачевского, перед глазами встают сложные формулы и «воображаемая геометрия», перевернувшая представления о пространстве. Но этот великий ученый был не только теоретиком — в критический момент он проявил себя как жесткий и дальновидный управленец, в одиночку бросивший вызов смертельной эпидемии.
Тревожная весть
В конце августа 1830 года до Казани докатилась страшная новость: холера, уже опустошившая Прикаспий, поднимается вверх по Волге. Ректор Казанского университета Н.И. Лобачевский не стал ждать официальных бумаг — он немедленно собрал все доступные сведения о положении в Саратове и направил донесение гражданскому губернатору, пытаясь достучаться до него цифрами чудовищной смертности.
Но чиновник остался глух. Более того, когда Лобачевский 13 сентября сообщил, что в городе уже есть больные с явными симптомами холеры, губернатор ответил бюрократической отпиской: «не имеет достаточной причины подозревать существование холеры».
Университет — штаб обороны
Не дождавшись помощи от властей, Лобачевский взял всё в свои руки. Университет в одночасье превратился в настоящий штаб по борьбе с эпидемией. Каждый вечер в зале Университетского совета собирались казанские врачи, чтобы обсуждать меры против болезни.
Уже 5 сентября, всего через неделю после первых известий, в университетской типографии были напечатаны наставления для жителей: «Как жители должны предохранять себя от холеры и обходиться с больными». Это было первое в городе официальное руководство по противоэпидемическим мерам.
Железный карантин
Лобачевский понимал: единственный способ остановить заразу — жесткая изоляция. Он приказал закрыть университетский городок наглухо. Оставили лишь один вход, где часовой не впускал посторонних.
Занятия в университете, гимназии и всех школах Казани были прекращены. Для студентов и преподавателей открыли две специальные больницы, «исключительно назначив их для одержимых холерой». Ректор лично выделил 1000 рублей на закупку провизии и лекарств, чтобы люди могли сидеть в изоляции, не нуждаясь в контакте с внешним миром.
Меры были по-военному строги: все письма и бумаги, поступавшие с воли, окуривали хлором, вещи больных сжигали. Лобачевский даже просил холерный комитет передавать ему списки заболевших по всему городу, чтобы «соображать» обстановку и корректировать свои действия.
Признание от императора
Усилия ректора не остались незамеченными. Император Николай I, узнав о том, как Лобачевский спас университет от эпидемии, наградил его перстнем с бриллиантами — личным подарком монарха, который считался знаком высочайшего расположения.
Правда, судьба распорядилась иначе. Годы спустя, столкнувшись с финансовыми трудностями и болезнью, великий математик был вынужден продать этот драгоценный перстень. Но сам факт награды остался в истории символом признания его административного гения.
Наследие
Когда эпидемия пошла на спад, Лобачевский не успокоился. Он собрал всех казанских врачей и систематизировал их наблюдения за течением болезни — чтобы будущие поколения знали, как бороться с врагом, имя которому холера.
Благодаря его решительным действиям в университете удалось избежать массового заражения. Студенты и преподаватели были спасены. А мы получили ещё одно доказательство того, что настоящий талант проявляется в любой ситуации — даже когда на кону стоят человеческие жизни.