о том, почему эмоциональная отстраненность стала нормой и к чему она приводит сегодня
Выживание сегодня - это не умение высушить спички или приготовить крысу на газовой горелке. Пригодится, конечно, но до такого пока, видит бог, далеко.
Ключевое - выдерживать ментально все, что с нами происходит. Это эмоциональный уровень выживания в мире, где нас учат не привязываться, не открываться полностью, оставаться независимыми.
Сложности следующие: за мнимой безопасностью мы прячем чувства, создаем дистанцию, от которой страдаем сами, лишаем себя эмоциональной близости - и называем все это взрослостью.
Проблема актуальная, но не новая. Старый добрый Пушкин описал этот механизм задолго до того, как мы начали называть его психологическими терминами.
Он создал человека, который решил эмоционально обезопасить себя, сохранить статус и образ, жить «для себя», но жестко прогадал.
И звали его - Евгений Онегин
Когда выживание = запрет на чувства
Онегин рано научился главному навыку светской жизни – не привязываться. Пушкин пишет, что он быстро понял «науку страсти нежной», умел нравиться, умел поддерживать интерес. А еще умел играть и уходить, наслаждаться и отстраняться, влюблять и избегать последствий. Это была форма эмоциональной самозащиты: не обещать, не зависеть, не рисковать. И, безусловно, форма эмоционального потребительства, которая сегодня приводит нас, после встречи с таким человеком, к психологу.
К двадцати годам он уже имеет всё, что принято считать успешной социальной жизнью. Есть балы, где ему все рады; есть романы, в которых он получает все необходимое для души и здоровья; есть признание и всеобщее внимание. И именно тогда с ним происходит то, что сегодня назвали бы эмоциональным выгоранием:
Но рано чувства в нем остыли;
Ему наскучил света шум
Это и есть постепенное отключение чувств как способ сохранить внутреннюю стабильность. Знакомо? Когда ничего по-настоящему не важно, ничего не может по-настоящему ранить.
Такие люди и сегодня производят впечатление безусловно устойчивых, а в резюме могут спокойно добавлять «стрессоустойчивость». Они спокойны, рациональны, не делают резких шагов. Они редко признаются в любви первыми, редко нуждаются в ком-то открыто. Зато очень тактичны, привлекательны своей загадкой, которая читается в каждом жесте. Рядом с ними безопасно, но всегда есть дистанция.
Когда Татьяна пишет ему письмо, она нарушает это правило дистанции. Она прямо говорит о своём чувстве, не проверяя, взаимно ли оно, не страхуясь заранее. Она пытается пробраться под его панцирь, но Онегин такого допустить не может. Он отвечает честно и, насколько умеет, заботливо, говоря, что не создан для брака, что быстро остынет, что не хочет сделать её несчастной. Это звучит предельно разумно, он не обманывает ее, а просто не позволяет себе вовлечься.
Я, как девушка, слышу что-то вроде «бла бла бла я не готов дело не в тебе я не тот кто тебе нужен» и остаюсь со своей любовью одна, слушаю Анну Асти и сетую на вселенскую несправедливость.
А он выбирает эмоциональное выживание.
В этот момент он сохраняет всё, что считал важным: независимость, контроль, собственную устойчивость. Он избегает риска оказаться в положении человека, которому могут причинить боль.
И именно поэтому последствия играют только спустя годы.
Время идет, все мы меняемся, набираемся опыта, укрепляем свои жизненные принципы и фильтруем иначе. И Татьяна, когда он одумался, стала другая. Она больше не просит, не ждёт, не открывается первой. Теперь дистанцию сохраняет она, не из страха пораниться, а с позиции замужней женщины - это сила и внутренний стержень, дай бог каждой. И вот тогда Онегин впервые оказывается по другую сторону этого механизма. Теперь он пишет письма, ждёт ответа, теряет внутреннее равновесие - его принципы не выдержали проверку временем, он осознал то, что Пушкин описал удивительно точно:
Онегин сохнет — и едва ль
Уж не чахоткою страдает
Это момент, когда человек, привыкший выживать через контроль над чувствами, впервые сталкивается с их отсутствием у другого. Онегин не проиграл жизнь, не оказался разрушен или изгнан, сохранил положение, имя, свободу. И в целом, все шло по плану, который, к сожалению, противоречит природе человека.
Решение, принятое из страха, определило всю его жизнь
Онегин выжил.
Он сделал всё «правильно», но оказалось , что выживание и жизнь – не одно и то же.
Когда Татьяна говорит:
Я вас люблю (к чему лукавить?),
Но я другому отдана;
Я буду век ему верна.
Потеря становится реальной и бесповоротной, только потому, что он сам когда-то выбрал не любить.
Онегин сделал то, что сегодня делают тысячи людей: выбрал устойчивость вместо близости, контроль вместо риска, безопасность вместо чувства.
И только время им дает понять, что жить без чувств = не жить вовсе
Сегодня это те, кто не пишет первым, специально выжидая паузы; кто ровно и правильно отвечает на эмоциональные жесты; кто не дозволяет себе зависеть, избегая любой ответственности. Таких людей не ранить, их трудно любить, с ними невозможно планировать и чувствовать в них опору и безопасность. Сначала ты страдаешь от него, а потом он страдает от себя. А любви и радости, которые производят наше человеческое счастье, места в этом паттерне не досталось.
Литература снова и снова напоминает:
человек, который полностью защищён от боли, одновременно защищён и от любви.
И, получается, главный вопрос выживания сегодня — не как сохранить себя от чувств,
а как не потерять способность чувствовать вообще
инструкция по выживанию
- Не откладывать чувства, которые важны, в темный ящик
- Не путать эмоциональную закрытость с силой (это всего лишь способ не рисковать)
- Помнить, что отказ от близости – это тоже выбор, у которого есть последствия
- Главное: выживание «в панцире» защищает не только от боли, но и от шанса на любовь и счастье