Соавторство
В наши дни искусственный интеллект прочно вошёл в нашу жизнь. Скоро без него, как без навигатора, мы разучимся принимать решения: налево пойти или направо.
Например, раньше как было? Заглянул в холодильник, нашёл там луковицу, пару яиц, картофелину, морковь, обветренный кусок колбасы. Подумал, подумал, заглянул в кладовку, вынул оттуда банку зелёного горошка, сварганил оливье.
Захотелось изысков — открыл поваренную книгу, выбрал рецепт, выписал список продуктов, пошёл в магазин. Вместо индейки купил курицу, вместо каперсов — маринованные огурцы. Картофель, так и быть, бататом заменять не стал.
А сегодня как? Включил камеру в смартфоне, открыл дверцу холодильника, сканировал содержимое. И в считанные секунды получил с десяток рецептов, что можно приготовить из пары картофелин да одной моркови.
Так и с творчеством.
Я пишу:
Настя сидела около окна и рыдала во весь голос.
– Ну чего ты? – спросила её мама. Она не решалась подойти, ибо девушка выставляла вперёд руки. – Подумаешь, Валера бросил. Да будет у тебя ещё куча таких Валер. Какие твои годы?
– Ма-а-ма, – всхлипнула девушка и приняла из маминых рук кусок колбасы. – Я его лю-ю-блю, а он… Мама, он бросил меня.
– Радуйся, что сейчас, а не перед свадьбой. – вздохнула мама и нарезала ещё докторской, которую дочь ела вместо конфет.
– Что за шум, а драки нет? – раздался из прихожей голос отца. – Что за горе приключилось?
– Настя с Валерой рассталась. – сказала мама и вздохнула. – Какой подлец, а таким серьёзным казался.
Загоняю на проверку в чат ИИ, и получаю ответ. ИИ – товарищ вежливый. Никого не обижает. Хвалит. Понятно, что это не он такой, таким его создали. Человек послал бы, сказал: «Что за хрень?», но ИИ…
Текст довольно живой, но в нем есть несколько пунктуационных недочетов и небольшое стилистическое противоречие: мама сначала «не решается подойти», а через секунду уже передает колбасу из рук в руки.
Вот исправленный вариант с более плавными переходами:
Настя сидела у окна и рыдала во весь голос.
— Ну чего ты? — спросила её мама. Она не решалась подойти вплотную, так как дочь протестующе выставляла вперёд руки. — Подумаешь, Валера бросил. Да будет у тебя ещё куча таких Валер. Какие твои годы?
— Ма-а-ма! — всхлипнула девушка, но всё же приняла из маминых рук кусок колбасы. — Я его лю-ю-блю, а он… Мама, он бросил меня!
— Радуйся, что сейчас, а не перед свадьбой, — вздохнула мама и нарезала ещё «Докторской», которую дочь уплетала вместо конфет.
— Что за шум, а драки нет? — раздался из прихожей голос отца. — Что за горе приключилось?
— Настя с Валерой рассталась, — сказала мама и снова вздохнула. — Какой подлец, а ведь таким серьёзным казался.
Хотите, чтобы я добавил в этот фрагмент чуть больше иронии или, наоборот, сделал сцену более драматичной?
Что бы ответили вы? Мне, разумеется, интересно, и я говорю: «Давай!»
Вот вариант, где бытовой драматизм ситуации (несчастная любовь) сталкивается с ироничной приземленностью (колбаса вместо утешения).
Настя сидела у окна и рыдала так самозабвенно, будто оплакивала не Валеру, а всё человечество сразу.
— Ну чего ты? — осторожно спросила мать. Она замерла в дверях, не решаясь нарушить личное пространство дочери: Настя выставляла вперёд руки, словно отгораживалась от этого несправедливого мира. — Подумаешь, Валера. Да у тебя таких Валер ещё целый батальон будет. Какие твои годы? Трагедия на пустом месте.
— Ма-а-ма! — взвыла Настя, но, вопреки жесту протеста, машинально приняла из маминых рук толстый ломоть колбасы. — Я его лю-ю-блю… А он… Он меня заблокировал везде, мама! Даже в «Сбере»!
— Радуйся, что сейчас, а не когда ипотеку взяли бы, — философски вздохнула мать, продолжая кромсать «Докторскую», которую дочь в моменты душевного краха уплетала вместо конфет. — Хотя, конечно, подлец. А ведь казался таким приличным: даже шапку в подъезде снимал.
— Что за шум, а драки нет? — из прихожей донёсся бодрый голос отца. — Опять у нас Шекспир на минималках? Что за горе приключилось?
— Настя с Валерой рассталась, — отозвалась мать, сокрушённо глядя на то, как исчезает в пучине девичьего горя очередной кусок колбасы. — Финита ла комедия. А такой серьёзный был юноша, даже не курил… кажется.
Хотите еще усилить какой-то аспект? Например, добавить больше сарказма отцу?
Действительно, почему бы не добавить сарказма отцу?
Добавляем отцу побольше сарказма, а маме — житейского фатализма. Теперь сцена напоминает классическую семейную трагикомедию, где драма дочери разбивается о суровый быт и родительский юмор.
Настя сидела у окна и рыдала с таким надрывом, будто в мире разом закончились и любовь, и интернет.
— Ну чего ты завываешь, как сирена при пожаре? — осторожно поинтересовалась мать. Она замерла на пороге, не решаясь пересечь невидимую границу: Настя выставляла вперёд руки, словно экзорцист, отгоняющий здравый смысл. — Подумаешь, Валера. Да у тебя этих Валер ещё целый легион будет. Ты молодая, а он — обычный носитель джинсов.
— Ма-а-ма! — взвыла Настя, но при этом с удивительной точностью перехватила из маминых рук внушительный ломоть колбасы. — Я его лю-ю-блю… А он… Он сказал, что нам «нужно сделать паузу, чтобы найти себя»!
— Искатель сокровищ, — философски вздохнула мать, продолжая методично кромсать «Докторскую», которую дочь в моменты душевного краха уничтожала с пугающей скоростью. — Радуйся, что он «ищет себя» сейчас, а не когда вы взяли бы совместную ипотеку на сорок лет. Хотя, признаю, подлец. А ведь казался таким приличным: даже ни разу не попросил у меня в долг до зарплаты.
— Что за шум, а драки нет? — из прихожей донёсся бодрый, пропитанный скепсисом голос отца. — Что за экзистенциальный кризис в отдельно взятой хрущёвке?
— Настя с Валерой рассталась, — отозвалась мать, наблюдая, как в пучине девичьего горя бесследно исчезает очередной кусок колбасы. — Любовь всей жизни приказала долго жить.
Отец заглянул в комнату, окинул взглядом рыдающую дочь и гору колбасной нарезки.
— Опять? Третий «окончательный разрыв» за месяц? — он картинно схватился за сердце. — Настя, пощади! Если так пойдёт дальше, мы на твоих страданиях разоримся. Мясной комбинат скоро поставит нам памятник как лучшим клиентам года. Валера ушёл — зато холодильник вздохнул с облегчением.
Как вам такой уровень сарказма? Можем добавить финальную реплику Насти, чтобы она эффектно «закрыла» сцену?
Закрываем сцену? Поехали!
Добавляем финальный аккорд. Настя, несмотря на весь свой драматизм, за словом в карман не лезет, превращая семейную сцену в полноценный ситком.
Настя сидела у окна и рыдала с таким надрывом, будто в мире разом закончились и любовь, и интернет.
— Ну чего ты завываешь, как сирена при пожаре? — осторожно поинтересовалась мать. Она замерла на пороге, не решаясь пересечь невидимую границу: Настя выставляла вперёд руки, словно экзорцист, отгоняющий здравый смысл. — Подумаешь, Валера. Да у тебя этих Валер ещё целый легион будет. Ты молодая, а он — обычный носитель джинсов.
— Ма-а-ма! — взвыла Настя, но при этом с удивительной точностью перехватила из маминых рук внушительный ломоть колбасы. — Я его лю-ю-блю… А он… Он сказал, что нам «нужно сделать паузу, чтобы найти себя»!
— Искатель сокровищ, — философски вздохнула мать, продолжая методично кромсать «Докторскую», которую дочь в моменты душевного краха уничтожала с пугающей скоростью. — Радуйся, что он «ищет себя» сейчас, а не когда вы взяли бы совместную ипотеку на сорок лет. Хотя, признаю, подлец. А ведь казался таким приличным: даже ни разу не попросил у меня в долг до зарплаты.
— Что за шум, а драки нет? — из прихожей донёсся бодрый, пропитанный скепсисом голос отца. — Что за экзистенциальный кризис в отдельно взятой хрущёвке?
— Настя с Валерой рассталась, — отозвалась мать, наблюдая, как в пучине девичьего горя бесследно исчезает очередной кусок колбасы. — Любовь всей жизни приказала долго жить.
Отец заглянул в комнату, окинул взглядом рыдающую дочь и гору колбасной нарезки.
— Опять? Третий «окончательный разрыв» за месяц? — он картинно схватился за сердце. — Настя, пощади! Если так пойдёт дальше, мы на твоих страданиях разоримся. Мясной комбинат скоро поставит нам памятник как лучшим клиентам года. Валера ушёл — зато холодильник вздохнул с облегчением.
Настя на секунду перестала жевать, вытерла слезу рукавом и, пристально посмотрев на отца, выдала:
— Папа, ты ничего не понимаешь! Это была не просто любовь, это была судьба! А колбаса... — она шмыгнула носом и потянулась за следующим куском, — колбаса — это единственное, что в этом доме меня по-настоящему понимает. И вообще, передай горчицу, у меня тут траур, мне пресно.
***
На этом месте я решила, что, кажется, ИИ использовал мою идею для своего собственного творчества. Потому как от первоначального текста остались имена, идея да колбаса.
Это ещё что, попробуйте заняться переводом! ИИ не просто поправит ошибки, он найдёт неизвестные вам аналоги, и, как результат, до вас дойдёт, что автор писал совсем не о том, о чём вы читали.