Ох уж эта недвижимость! Сколько копий сломано, сколько судеб исковеркано, а сколько забавных юридических казусов она породила — и не счесть. Но история, приключившаяся минувшей осенью с народной артисткой Надеждой Бабкиной и ее театром «Русская песня», достойна отдельного сказа. Это был настоящий эпический замес высокого искусства с суровой реальностью гражданской обороны, из которого победительницей, да еще и с моральной компенсацией, вышла гармоничная русская песня.
Песенники и подвал: прелюдия
Все началось в октябре 2024 года. В театре на Садовой-Черногрязской улице, где привычно кипела творческая жизнь, где готовились к выходам на сцену расписные кокошники и ладные сарафаны, случилось неожиданное. В этот безмятежный мирок культуры ворвались люди в серьезной форме — сотрудники московского управления МЧС .
Они окинули профессиональным взором подвал, где театр по-хозяйски хранил декорации и костюмы, и вынесли вердикт, достойный пера Гоголя:
«А не подвал это вовсе! А бомбоубежище!»
Согласно их резолюции, помещение срочно требовало «возвращения герметичности» и оснащения «необходимым инженерным оборудованием». Простыми словами — извольте, Надежда Георгиевна, раскошеливаться и превращать склад реквизита в образцово-показательный бункер.
Неподъемная ноша или анекдот в документах?
В театре, мягко говоря, офигели. Ну, представляете картину: среди бархатных кокошников и бутафорских мечей вдруг появляются дизельные генераторы и фильтры для очистки воздуха? Стиль «а-ля постъядерный фольклор», конечно, тоже имеет право на жизнь, но явно не входил в репертуарные планы.
Однако причина отказа Надежды Георгиевны была не только эстетической, но и сугубо финансовой. Как позже объяснили в суде представители театра, бомбоубежище в этом подвале было оборудовано разве что при царе Горохе, а точнее — в 50-х годах прошлого века . С тех пор там схоронилось все: и дизели, и вентиляция, и даже, кажется, надежда на скорую модернизацию. Когда театру передали это помещение в 2000-х, это был обычный пыльный подвал без намека на защитный статус.
«Город передал нам обычный нежилой подвал, и никаких бумаг о статусе защитного сооружения нам не давали!»
— разводили руками в «Русской песне».
А сумма восстановления оказалась не просто великой, а фантастически неподъемной для бюджетного учреждения культуры. Только проектные работы, по прикидкам, потянули бы на 30 миллионов рублей — и это не считая стоимости самого оборудования и стройматериалов .
Ария Фемиды: явка обязательна, но не для всех
Получив такое предписание (которое больше походило на анекдот), Надежда Бабкина решила не петь, а судиться. Иск к столичному главку МЧС был подан, и дело закрутилось.
И тут начинается самое интересное. Представители министерства, которые так бойко требовали превратить склад костюмерной в стратегический объект, на заседание суда... не явились. Вообще. Проигнорировали. Может, побоялись народного гнева, а может, просто не нашли в своих архивах тех самых заветных бумажек, подтверждающих статус убежища.
Ведь обязанность доказывать законность своих хотелок лежала именно на них. Но, как говорится, «нет бумажки — ты ...а, извините, гражданин начальник». Суд, оценив масштаб юридического демарша со стороны ответчика и доводы истца, принял соломоново решение: предписание МЧС признать незаконным и отменить.
Но гвоздь программы был впереди. Суд не просто отменил требования, но и взыскал с Министерства по чрезвычайным ситуациям в пользу театра «Русская песня» 50 тысяч рублей компенсации судебных расходов.
Мораль сей басни
Итак, моральный ущерб за попытку насильно превратить храм искусств в филиал гражданской обороны был оценен в 50 тысяч рублей. Сумма, конечно, не 30 миллионов, но тоже приятно.
Теперь в театре, глядишь, эти деньги пустят на новые лапти для солисток или на обновки для коробейников. А в ведомстве, надо полагать, теперь десять раз подумают, прежде чем лезть в чужой подвал с непроверенными документами.
История вышла ироничная и показательная. Бабкина, чей творческий путь всегда был связан с сохранением традиций, в очередной раз отстояла свою территорию. Правда, на этот раз не от влияния западной попсы, а от излишне рьяных последователей учения о защите от чрезвычайных ситуаций. Честь, хвала и 50 тысяч в кассу театра! А МЧС — ученье свет, а неученье — расходы из бюджета на моральные ущербы.