Радость умерла на рассвете. Задохнулась. Я проснулась не от кошмара, а внутри него — с липким потом на спине и единственным, выжженным в сознании знанием: я ношу не ребёнка. Я ношу мишень.
Моя собственная кровь, густая и тягучая, как нефть, перестала быть просто анализами и диагнозом. Она стала армией, окопавшейся в моих венах, армией, которая ждала только сигнала, чтобы ринуться в атаку и убить ту крошечную искру, которая, возможно, еще теплилась внутри. Паника была не в голове — она билась где-то в горле, горячим комком, мешая дышать. Мир сузился. Сжался до точки, где пульсировала только одна мысль: «Клексан. Укол. Сейчас же. Или будет поздно».
В районной поликлинике было душно. Серая, скучающая реальность. Врач смотрела на экран УЗИ с таким равнодушием, будто листала книгу с картинками.
— Пусто, — пожала она плечами. — Срок маленький, может, ещё не видно.
Пусто. Это слово упало в меня, как камень в колодец. Я не слышала звона. Я слышала тишину. Ту самую, ледяную тишину, которая наступала внутри после каждой потери.
— Мне нужен клексан! — мой голос не принадлежал мне. Это был вой зверя, попавшего в капкан. — Я знаю это состояние! Я знаю свой диагноз! Выпишите что угодно! Если я его потеряю сейчас, если я его потеряю из-за того, что вы пожалеете бумажки... я не выйду из этого кабинета живой!
Я сама не понимала, что несу. Но она поверила. В её глазах мелькнул не профессионализм, а настоящий, животный страх. Она увидела не пациентку, а катастрофу, которая вот-вот взорвется. Молча, дрожащей рукой она выписала направления к гематологу и на ХГЧ. Лишь бы я ушла.
Следующие сутки — бесконечность. Я сидела, вцепившись в край стола, глядя на монитор компьютера. Там, за экраном, была жизнь или смерть. Результат ХГЧ. Одно движение мыши — и всё решится. Но я не могла. Рука немела, пальцы отказывались нажимать кнопку. Мне казалось, что, пока я не узнаю, время остановилось и ничего плохого случиться не может.
Когда я всё-таки нажала, цифры ударили по глазам.
— Есть... — выдохнула я. — Он есть. Он растёт.
«Растёт» — это было самое страшное слово, которое я знала. Потому что расти означало жить. А жить, пока моя кровь жаждет его убить, означало быть в аду.
Гематолог выписала рецепт без лишних вопросов. В её глазах читалась усталая обречённость: она знала, что это только начало. Но я сжимала коробку с ампулами, как гранату. Тоненький шприц, прозрачная жидкость — теперь у меня было оружие против собственной крови...
#ПродолжениеСледует
#ЧитатьДалее #Глава1 #Часть16
