Эпиграф: «Москвичей испортил квартирный вопрос»
(Михаил Булгаков, писатель)
Я родился в центре Москвы в коммунальной квартире дома в Кривоколенном переулке, в котором было три этажа. Отдельных квартир в доме не было. Наша квартира была большая и малонаселенная. В ней была большая кухня с двумя газовыми плитами. У каждой семьи на кухне был свой столик. Были также туалет и ванная комната, в которой можно было подогреть воду. А самое главное, в квартире был телефон. Большинство наших родственников таких возможностей не имели. Поэтому в выходной день к нам приходили родственники, чтобы пообедать, а заодно и помыться. Насколько я понимаю, соседи были этим недовольны, но испытывая большое уважением к родителям, этого недовольства вслух не высказывали.
Я стал учиться в школе, в которой помимо детей, которые жили в коммунальных квартирах, было несколько детей, родители которых работали на ответственных должностях в Министерстве иностранных дел. Они жили в отдельных квартирах. Мама была в хороших отношениях с хозяйкой одной из таких квартир, и несколько раз была у нее в гостях. Больше всего ее восхитило, что у родителей была спальня, у главы семьи кабинет, а у сына отдельная комната. Тогда это казалось пределом мечтаний.
Но когда я немного подрос к власти в СССР пришел Никита Хрущев, который инициировал массовое строительство домов на окраинах города. Постепенно коммунальные квартиры стали расселяться, и мои родственники и друзья стали жить в отдельных квартирах. Наконец настала и наша очередь, и в 1963 году мы переехали в Измайлово в двухкомнатную квартиру. В этой квартире мы прожили до 1977 года, после чего обменяли ее на малогабаритную трехкомнатную квартиру в Кузьминках.
В то время квартирный вопрос в Москве решался только для москвичей. Им можно было либо дожидаться государственной отдельной квартиры, либо вступить в жилищный кооператив и получить кооперативную квартиру. Для иногородних такой возможности не было. За право жить в Москве холостым молодым людям даже предлагали заключить фиктивный брак, гарантируя за это довольно приличное вознаграждение. Были и исключения. Так граждане дефицитных профессий могли получит в Москве комнату в общежитии или даже квартиру, которые предоставлялись такому гражданину на время работы.
Но затем наступило время перестройки, которое сопровождалось строительным бумом. В Москве стали строиться новые дома, вселиться в которые мог любой человек с большими деньгами. А более богатые люди стали строить в ближнем Подмосковье дома, в которых были все удобства для жизни в любое время года. А самое главное, квартира из государственной превратилась в личное имущество гражданина, которое можно передать наследникам или продать. Этим воспользовались мошенники, которые обманывают доверчивых людей и часто лишали их единственного жилья.
Постепенно из центра города уехали все жители, а в их дома вселились различные организации. Так в моем доме теперь размещается одно из подразделений Высшей школы экономики (ВШЭ).
По странному стечению обстоятельств, в моей школе №312 в Малом Комсомольском переулке (теперь в Малом Златоустинском переулке), тоже размещается одно из подразделений ВШЭ. А вместе с жителями из центра города исчезли магазины, за исключением самых знаменитых, таких как «ГУМ», «ЦУМ», «Детский мир», гастроном «Елисеевский», «40-вой гастроном на Лубянке» и некоторых других.
А теперь наступило время массового сноса пятиэтажных ломов, простоявших более 60-ти лет, и строительстве на их месте современных многоэтажных домов. В этих домах обычно расселяются жители снесенных домов, а лишние квартиры продаются всем желающим. В нашем микрорайоне уже снесено большинство пятиэтажных домов. Мне еще повезло, что вокруг моего многоэтажного дома пятиэтажных домов нет. Ведь строительство дома длиться больше года, а этот процесс сопровождается большим количеством грязи и шума.
Так за мою жизнь квартирный вопрос в Москве стал наконец решаться. И на мой взгляд, это очень хорошо.