Дарья сидела на скамейке в городском парке, зябко кутаясь в тонкую куртку, которая совсем не спасала от ноябрьского холода. Конец ноября по сути уже зима, даже солнце, висевшее низко над серыми домами, совсем не грело. У её ног стоял небольшой чемоданчик: в спешке она успела схватить только самое необходимое. Всё, что когда-то покупал или дарил Михаил, ей взять с собой не разрешили. Воспоминание о нём тут же пронзило острой болью в груди, и глаза снова защипало от слёз. Удивительно: мысли о собственной дурацкой ситуации, о том, что она осталась практически на улице, не вызывали такой реакции. А стоило подумать о Михаиле — и слёзы уже тут как тут. Дарья сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, стараясь успокоиться и собраться с мыслями. Нужно было хотя бы решить, куда теперь идти. Но на этот счёт в голову, к сожалению, ничего не приходило. В этом огромном городе у Дарьи не было ни души: ни родственников, ни друзей, которые могли бы приютить её на время. Да если честно, у неё вообще никого не было. Без Михаила она осталась совсем одна на всём белом свете. Конечно, есть подруги по работе, коллеги, но Дарья прекрасно понимала, что никто из них не согласится пустить её к себе даже на пару дней. У каждого своя жизнь, свои проблемы, а она, Дарья, как-нибудь справится, что-нибудь придумает. Главное — взять себя в руки. Всё произошло настолько неожиданно, что она до сих пор не могла осмыслить случившееся. Хотя, если быть честной, могла бы и догадаться. Просто погрузилась в своё горе и перестала замечать, что творится вокруг.
Сидя на скамейке, Дарья вспоминала всю свою жизнь, и эти воспоминания отзывались в ней глухой болью. По сути, она не впервые оказывалась в безвыходной ситуации. Если оглянуться назад, всё её детство было очень непростым, если уж говорить прямо. Жили они с родителями в небольшом областном городке, в двухкомнатной квартире, которую отец унаследовал от своих родителей. Бабушку и дедушку Дарья никогда не видела, они умерли задолго до её рождения. Мать часто вспоминала их как очень добрых и порядочных людей, которые старались дать своему сыну всё возможное, но что-то пошло не так. Отца Дарьи все любили: он был человеком весёлым, лёгким на подъём, поэтому его любили в компаниях. Когда-то он считался неплохим специалистом на заводе, и многие говорили, что он мог бы далеко пойти, если бы приложил усилия. Но для этого ведь нужно было работать, напрягаться, стараться. А всего этого отец не любил, предпочитая просто плыть по течению, даже несмотря на то, что у него были жена и маленькая дочь. Пил отец постоянно, беспробудно. Сначала только по выходным, потом каждый день после работы, а затем и вовсе вместо неё, потому что работник, который приходит с похмелья, никому не нужен. Он собирался с такими же приятелями по гаражам или водил их в дом. Напивался он всегда быстро, до того состояния, когда язык заплетается, а потом сознание просто отключалось.
Мать работала посменно на фабрике, и Дарья до сих пор помнила тот леденящий душу страх, который охватывал её в детстве, когда отец отключался на кухне, а его малознакомые, неопрятные собутыльники продолжали сидеть там и распевать песни. Девочка безумно боялась, что кто-то из этих чужих мужиков причинит ей вред — от таких людей можно было ожидать чего угодно. Она не смыкала глаз всю ночь, прислушиваясь к каждому шороху. А в школе потом клевала носом на уроках. Утром всё повторялось по одному сценарию: с ночной смены возвращалась вымотанная мать, закатывала скандал, выгоняла всех чужих из квартиры под угрозой вызвать полицию. И Дарья снова боялась — вдруг кто-то из этих пьяных сделает что-то маме? А после начинались разборки с отцом. Они ругались, осыпая друг друга последними словами, и Даше опять некуда было деться от этого шума и криков. С похмелья отец становился особенно агрессивным. Однажды он впервые ударил мать. Это было так жутко и неожиданно, ведь раньше он только кричал, а до рук не доходило. С того дня побои стали обычным делом. Мать, как видела Дарья, всё понимала и старалась не провоцировать мужа, особенно когда он был пьян. Но иногда её терпение лопалось, и всё повторялось.
Дарья очень любила мать и жалела её. Та была ответственной, трудолюбивой и очень доброй женщиной. Денег в семье постоянно не хватало, но мама всё равно ухитрялась покупать дочке обновки или делать небольшие сюрпризы. Отец, конечно, ворчал, говорил, что нечего баловать ребёнка. Но мама так старалась сделать жизнь Даши хоть чуточку радостнее, и у неё это отлично получалось. Мама была для неё светлым лучиком в этой мрачной жизни, и Даше было невероятно жаль её, и всегда страшно. Она много раз уговаривала мать уйти от отца. Но та только отвечала:
— А где мы жить будем, доченька? Нам же некуда идти. Моей зарплаты на съём квартиры не хватит. Да и он всё-таки иногда работает, деньги приносит.
— Иногда подрабатывает и тут же пропивает, — поправляла Дарья.
Отец и правда мог наняться грузчиком или дворником, но это всегда были разовые акции на пару дней.
— Неправда, — качала головой мама. — Он на самом деле хороший человек. Я же его за это и полюбила когда-то. Просто он запутался, связался не с теми людьми, но я верю, что всё наладится.
Повзрослев, Дарья поняла: мать просто боялась признаться себе самой, во что превратилась её жизнь. Она боялась остаться одна, боялась, что не справится. А так, как ни крути, у них с дочкой была своя крыша над головой, и ради этого можно было и потерпеть. Дарья мечтала только об одном: вырасти, получить образование, найти хорошую работу, вырваться из этого ада и забрать с собой маму. Ради этого она готова была на всё. В первую очередь девочка старалась учиться. Несмотря на все трудности, на постоянные бессонные ночи, она добилась своего: школу окончила почти с отличием и без проблем поступила в местный экономический вуз. Помогла победа в олимпиаде, которую проводил университет — она давала право на бюджетное место, и Даша, ещё будучи десятиклассницей, уже знала, что будет учиться бесплатно. В идеале, конечно, хотелось уехать в большой город, но там и конкурс выше, и, что самое главное, Дарья не могла бросить маму. А мамино здоровье, молодой ещё женщины, сильно пошатнулось: постоянные головные боли, скачки давления, головокружения. К врачам она обращалась, только когда становилось совсем невмоготу — времени на лечение и обследования просто не было, нужно было тянуть семью.
Отец же вёл себя всё хуже, теряя последние человеческие черты. Жизнь с ним становилась просто невыносимой, и больше всего доставалось, конечно, матери. Дарья прекрасно понимала: все мамины болезни — от постоянного стресса и переутомления, и в глубине души она ненавидела отца за это. А когда Даша училась на втором курсе, случилось непоправимое. Маму прямо с работы увезли на скорой с каким-то приступом, но спасти не смогли. Её не стало. Для Дарьи это был удар, после которого мир померк. Он стал чёрно-белым, холодным и пугающим. Земля ушла из-под ног. Мама была единственным человеком, который делал эту жизнь сносной. Без неё всё потеряло смысл. Отец, казалось, был ошарашен горем не меньше. Какое-то время он вёл себя почти нормально, не пил. Дарья даже начала надеяться, что смерть мамы его отрезвила. Она винила его в случившемся, но была готова принять этого нового, отрезвевшего отца, который вдруг начал проявлять заботу о дочери — чего раньше никогда не было. Но надежда угасла быстро. Очень скоро всё вернулось на круги своя. Стало даже хуже, ведь матери больше не было, и её никто не мог сдержать. Отец пил беспробудно, денег не стало совсем. Дарье пришлось устроиться на полставки продавцом в небольшой магазинчик рядом с домом. Совмещать работу с учёбой было тяжело, но она справлялась.
Но совсем невыносимым стало другое: квартира стремительно превращалась в притон. Теперь там постоянно ошивались незнакомые люди, опустившиеся и неприятные, и выгонять их было некому. Дарье стало страшно возвращаться домой. При любой возможности она старалась остаться ночевать у подружек или специально брала ночные смены в магазине. Но пьянки не прекращались. Девушка даже не пыталась достучаться до отца — это было бесполезно. В нём не осталось ничего человеческого. Того человека, которого когда-то полюбила мама, давно не существовало. Пришлось это признать. В конце концов всё закончилось тем, что Дарья просто сбежала. Сбежала из дома, из города, прочь от этой невыносимой жизни. Уехала в большой город с лёгким рюкзаком за спиной и небольшими сбережениями, которые едва скопила на своей продавщицкой зарплате. Пришлось забрать документы из института. А что делать? Учиться всё равно бы не получилось — её даже до сессии не допустили из-за не сданных вовремя работ. А ведь когда-то она была одной из лучших на курсе. Но тогда стало уже не до учёбы, нужно было просто выживать.
Дарья рассудила здраво: в областном центре, в Ореховске, и работы побольше, и платят там щедрее. Именно поэтому она, не раздумывая, отправилась туда. Первым делом сняла захудалую комнатёнку у неприглядной старухи и устроилась официанткой в захудалый бар. Так и потекла её новая жизнь. Легко не было, конечно. Работа выматывала: ночной график сбил все биоритмы, днём она проваливалась в сон, а ночью носилась с подносами между столиками и мыла горы посуды на кухне. За мойку доплачивали, и Дарья согласилась на эту двойную нагрузку, чтобы хоть немного поднять свой мизерный доход. Каждая копейка была на счету, ведь даже эта убогая каморка стоила немалых денег. Плюс еда, плюс одежда. Дарья всё мечтала начать откладывать, но мечты так и оставались мечтами — деньги утекали сквозь пальцы, как вода. И всё же, как ни странно, новая жизнь ей нравилась. Впервые за долгие годы она не вздрагивала от каждого шороха, не ждала пьяных выходок отца и его подозрительных дружков. В этой тесной комнатушке, где жили ещё несколько таких же квартирантов, было тихо и спокойно. Соседи попадались нешумные, вежливые, и Дарья наконец-то высыпалась, наслаждаясь непривычным умиротворением.
А потом в её жизни появился Михаил, и всё снова перевернулось с ног на голову. Переменилось абсолютно всё. Случилось это в пятницу вечером, когда бар ломился от посетителей. Дарья с подносом подошла к компании подвыпивших мужчин средних лет, которые, судя по разговорам, коллеги, отмечали какой-то совместный успех на работе. У этого ухажёра был отвратительный нрав: чем больше он пил, тем сильнее озверевал. Дарья не раз наблюдала это на примере собственного отца и его собутыльников: алкоголь превращает нормальных вроде бы людей в агрессивных и опасных зверей, полностью теряющих человеческий облик. Так случилось и с этим мужчиной. В какой-то момент он грубо схватил Дарью за руку и дёрнул на себя. Девушка не удержала равновесия и повалилась прямо на него. Тот довольно засмеялся, обдавая её перегаром.
— Поехали со мной, красавица, — прохрипел он ей в ухо, сжимая запястье, как тисками. — Не пожалеешь, я щедро отблагодарю, в долгу не останусь.
Возражений он не принимал в принципе, просто не слышал их. Его приятели и не думали вмешиваться, чтобы утихомирить разбушевавшегося коллегу. Кто-то вообще ничего не замечал вокруг, уставившись в пустоту, другие тупо улыбались, словно наблюдали забавную сценку. Дарья отчаянно пыталась вырваться, но чем активнее она дёргалась, тем крепче становилась хватка потных рук. Ей стало по-настоящему страшно — она чувствовала грубую мужскую силу, которая сжимала её, как в стальных объятиях.
И тут, словно из ниоткуда, появился Михаил. Тогда Дарья, конечно, ещё не знала его имени. Высокий, спортивный парень в простых джинсах и серой футболке действовал уверенно и решительно. Сначала он просто попросил пьяного мужчину отпустить официантку. Когда тот грубо послал его, парень молниеносным движением, без лишнего шума, провернул какой-то захват — не удар, а именно болевой приём, вывернув локоть наглеца. И в ту же секунду мучитель Дарьи, жалобно заскулив, разжал свои пальцы. Девушке хватило этого мгновения, чтобы вырваться и отскочить в сторону. Тут уже оживились приятели пострадавшего. На спасителя посыпались угрозы, но он, казалось, совсем не придавал им значения. Когда кто-то из них вызывающе крикнул, чтобы он вышел поговорить по-мужски, парень лишь снисходительно усмехнулся и, не проронив ни слова, направился к своему столику, где его ждал такой же молодой друг, судя по всему, студент.
— Спасибо вам огромное, — успела выдохнуть Дарья ему вслед, когда он проходил мимо.
Он обернулся, мягко улыбнулся и лишь пожал плечами: дескать, пустяки, не стоит благодарности.
Компания незадачливого ухажёра тем временем засобиралась. По их переглядывающимся озлобленным лицам и косым взглядам, которые они бросали в сторону спасителя, Дарья мгновенно поняла: они жаждут крови. Их приятеля унизил какой-то мальчишка, и это не могло остаться безнаказанным. Она была уверена на все сто: парня поджидают у выхода. Выйди он сейчас, ничего не подозревая, — и ему не поздоровится. Против такой толпы у него просто не было шансов. Минут через десять, когда вся компания покинула бар, Дарья осторожно выглянула на улицу через окно у двери. Так и есть. Они стояли чуть поодаль, перекрывая обзор, но отчётливо просматривая вход. Ждали, как она и предполагала. Конечно, Дарья не могла оставить это просто так. Подошла к столику спасителя, немного смущаясь, и тихо рассказала ему о том, что увидела.
— Да что они мне сделают? — парень, конечно, хорохорился, но в его взгляде, обращённом на Дарью, читалось что-то особенное, заинтересованное и тёплое.
Девушке этот взгляд очень понравился. Тогда она предложила ему выйти через чёрный ход, которым пользовался персонал. Тот с готовностью согласился. Пока они шли по узкому коридору, разговорились и познакомились. Теперь Дарья знала, как зовут её спасителя. И оба они почувствовали, что между ними пробежала искра. У самой двери чёрного входа Михаил попросил у неё номер телефона. Дарья привыкла к таким просьбам от посетителей и обычно ловко уходила от ответа, чтобы и человека не обидеть, и не подавать ложных надежд. Но тут, не раздумывая, продиктовала заветные цифры. А потом, когда он ушёл в темноту, весь остаток смены с нетерпением ждала хоть какого-то знака от него.
И он написал. Спустя каких-то двадцать минут пришло сообщение: Михаил спрашивал, во сколько заканчивается её смена. Дарья ответила, и ровно в четыре утра он уже ждал её у служебного входа с букетом цветов — где он умудрился раздобыть их в такое время, оставалось загадкой. Так и завертелось. Они начали встречаться. Михаил учился на третьем курсе местного университета, того самого, куда когда-то так хотела поступить Дарья, да побоялась оставить маму. Он осваивал инженерную специальность и, по всему было видно, очень увлечён своим делом. Жил Михаил в большой квартире в центре города вместе с матерью и старшей сестрой. Отца он почти не помнил — тот умер, когда мальчику было всего четыре года. Мать одна поднимала двоих детей. Михаил проявлял о Дарье трогательную заботу, к которой она совсем не привыкла. Дарья всегда рассчитывала только на себя, а тут появился человек, который встречал её с ночных смен, провожал до самой двери, и ей больше не было страшно идти одной по пустынным улицам. Ему ведь самому утром нужно было в универ на пары, но он вставал ни свет ни заря, лишь бы проводить её. И всегда интересовался, поела ли она, не замёрзла ли, выспалась ли. Кроме того, Михаил часто делал ей подарки, просто так, без повода. Но главное было даже не в этом. Рядом с ним Дарья впервые в жизни чувствовала себя по-настоящему спокойно, защищённо и умиротворённо, как никогда раньше. Он стал для неё самым родным, самым близким, самым любимым человеком. И она ни на секунду не сомневалась ни в нём, ни в его чувствах.
Продолжение: