* Материал дня минувшего, не выложился вовремя по объективным техническим проблемам, автор не нашёл в широтах пребывания интернета. О ситуации в Иране сообщил хрюкнувший, мгновенно потухший после включения и захлебнувшийся в новостях-молниях старенький смартфон. Вникаю, материал к обедне постараюсь подготовить, а пока ...
Без накала, историческое чтиво выходного дня. Намедни озадачили прям простейшим вопросом из разряда «зри в корень» попутчики маршрутки: вот скажи, писатель, они там в Пакистане себя Кощеями невмиручими считают, на всех соседей по очереди прыгая? Точнее не скажешь, не задумывался до сего дня. Но попробую. Итак, новость-триггер следующая: «Исламабад объявил открытую войну талибанскому Эмирату Афганистан, выдвинув обвинения в мировом терроризме и превращение в индийскую колонию».
Снова. Возня на границе двух драчливых псевдогосударств шла целую неделю, но вчера мужчины собрались, подпоясались и несмотря на священный Рамадан ... принялись хлестаться. Обменялись авиационными ударами, захватили друг у друга по паре дюжин пограничных постов на Линии Дюранда.
Безлюдных по обыкновению (ибо бессмысленно там мариновать личный состав по логистическим показаниям), но во время любых обострений становящихся предметом нешуточных стычек «борьбы за опорники». Талибы оказались чуть проворнее, проникли на пару десятков километров вглубь территории Пакистана, разорили располагу одной пограничной бригады, захватили несколько складов МТО другой, механизированной. С немалым награбленным хабаром растворились в горах. В ответ пакистанцы разбомбили несколько военных объектов в провинциях Кабул, Кандагар и Пактия.
Как сообщают не очень достоверные источники помойного информационного класса из всяких твиттеров, военно-воздушные талибы на лёгких штурмовиках EMB-314 «Super Tucano» (подарок американских марионеток свергнутого Афшара Гани) бреющим манером пробрались к «ядерному и военному Центрам в Кокале». Устроили там Мамаево Побоище с сотнями убитых и раненых. Ответом стали видео с танковыми колоннами «чистых» в городках Кветта и Килла Сайфула, движущимися к афгано-пакистанской границе. Той самой спорной Линии Дюранда пуштунских племён, из-за которой скоро уже восемьдесят лет Афганистан с Пакистаном самозабвенно крысятся.
Пуштунистан
Оставим за скобками поверхностные суждения теле-экспертов, привыкших объяснять вечное кубло в Пуштунистане (территория пуштунских племён протяжённостью 3 000 км вдоль границы Афганистана и Пакистана) исключительно текущими политическими мотивами.
Они присутствуют в качестве дополнительного раздражителя, конечно, но главенствует другое яблоко раздора, историческое. Тысячу лет подгнивавшее неспешно, пока великие восточные империи и мелкие сатрапы ходили туда-сюда из Индии в Азию и обратно. Золотом и жизнями оплачивая своё право пройти через земли пуштунов мирным образом или военным. Нарушили многовековой статус-кво британцы, кто бы сомневался.
Проблемы начались в 1893 году, когда между эмиратом Афганистан и Британской Индией была проведена на карте Линия Дюрана, весьма условная и ни в одном месте не демаркированная, кроме нескольких пограничных переходов семи долин. Пуштуны, чьи земли оказались разделены примерно пополам, не особо протестовали до самого начала Первой Мировой, пока не получили султанский фирман, переданный им великими визирем Саидом Халим-пашой. Лично привёз тайным образом вождям.
Документ был составлен на фарси, переведён на пушту. Начинался интересно: «Его Величество Халиф, по согласованию с союзными государствами, предоставляет гарантию независимости для единого государства Пуштунистан и народу Пуштунистана ...» Далее следовал призыв отравить жизнь британцам в их главной колонии и взбаламутить Афганистан, строго придерживавшийся нейтралитета благодаря позиции эмира Хабибуллы-хана. Пуштуны не подняли восстание по вековой исторической причине, им заплатили британцы.
Но благодаря султанскому Фирману рухнувшей Османской Империи в головах пуштунских племенных вождей и старейшин окончательно оформилась идея «обособленности», до 1942-го года политически развившаяся в намерение создать национальное государство особого типа. Потому когда опять-таки британцы (комиссия Криппса) приступили к разграничению территории между Индией и Афганистаном, случилась неожиданность.
Пуштуны весьма убедительно поговорили с официальным Кабулом (фактически с ножиком у горла) и потребовали своего деятельного участия в переговорах по территориальной принадлежности. А когда случился 1946-ой и начались маневры вокруг независимости Индии, то всеобщий племенной сход пуштунов Лойя-Джирга постановил: мы сторона дискуссии, судьбу Северо-Западной пограничной провинции обсуждаете с нами.
Сначала было предложено разойтись краями мирно, горные кочевники делегировали свою позицию Абдул Гаффар-хану, своему духовному лидеру. Очень мирному непротивленцу насилию, соратнику Махатмы Ганди. Стоявшего во главе мощного религиозного движения и партии «Пуштун Джиргу», предлагавшей британцам отправиться подобру-поздорову в лондонские туманы. Оставить вопросы самоопределения многонационального Афганистана, моноэтнического Пуштунистана и расколотой по религиозному признаку Индии структурам ООН и международному арбитражу.
Непротивленец Худай Хидматгаран и Абдул Гаффар-хан сделали очень многое для создания Мирного антиколониального Конгресса, но произошёл кровавый развал Британской Индии, и пуштунам Северо-Западной пограничной провинции неожиданно предложили референдум с невеликим выбором «вступить в состав образующегося Пакистана или остаться в составе независимой Индии». Последняя попытка напомнить о «третьем мнении» пуштунских племён 21 июня 1947 года с объявлением бойкота референдуму закончилась гласом вопиющего в пустыне и фальсификацией.
Пакистанцы нарисовали почти стопроцентное желание жителей пуштунской Провинции присоединиться к Стране Чистых, а последний правитель Афганистана Захир-шах (правление 1933-1973 гг.) затеял хитрый политический балаган с разделёнными Линией Дюранда пуштунскими племенами.
Он ловко потушил почти без применения силы поднимавшиеся восстания вдумчивой дискуссией о Третьем индоиранском царстве Азии (тот самый проект Великого Турана, украденный ныне шайкой нео-османов Эрдогана). В котором автономные Белуджистан с Пуштунистаном станут центром «неприкосновенности духа и национальных традиций».
Словом, пообещал образование Федерации. Столь же виртуозно он использовал вооружённое обострение 1949-го афгано-пакистанских отношений на Линии Дюрана и уничтожение авиацией Чистых двух мирных деревень афганских пуштунов. Немедля собрал всеобщую Лойя-Джиргу в окрестностях Кабула, скромно приоделся в пуштунское, добился половинчатого решения племенного Схода. Мол, Афганистан не признаёт «мнимой колониальной границы между двумя государствами», но будет добиваться пересмотра территориальных претензий путём мирных конференций.
Подобное межеумочное решение надолго затормозило народно-освободительное движение пуштунов, а вовремя осознавшие угрозу пакистанцы сделали свой ход конём. Начали активно двигать высокопоставленных пуштунов (глав древних родов) на все руководящие должности в правительственные структуры и Армию. Это было главным веянием под названием «пуштинизация 1950-1970 годов».
Кстати, позволившая Исламабаду избежать поражения в индо-пакистанской войнах в 1965-ом и 1971-ом. Пуштуны по обе стороны границы каждый раз долго (на повышенных тонах) советовались промеж себя, буквально решая судьбу Пакистана, но приходили к любопытному выводу.
В дилемме Двух Зол отдавая предпочтение исламским фанатикам Страны Чистых, нежели ещё более упёртым индуистам-нацистам якобы социалистической ориентации из Дели. То есть, решался принципиальный вопрос дальнейшего приграничного сосуществования. И всегда было постановлено – лучше радикалы мусульманского толка братской крови, нежели одержавшая победу Индия. Отплатили пакистанцы за своё спасение по-британски, в 1970-х развязав жуткий террор против пуштунов и белуджей во время правления упыря Зульфикара Али Бхутто.
Афганистан отчаянно лавировал, напоминало конституционных правах «на самоопределение» пуштунов согласно Конституции Пакистана, но всё одно ... сдался. В 1977-ом году афганское правительство Мухаммеда Дауда было готово поставить подписи под решением окончательно демаркировать Линию Дюранда в обмен на признание Пуштунской Автономии и отмену решения Бхутто о разделении Пакистана всего на две провинции Западного и Восточного Пакистана с полным отрицанием национальностей. Ничего не вышло, Договор сорвался по причине военного появления СССР.
Геополитика
Итак, в 1973 году монархия в Афганистане почила, мудрейшего интригана Захир-шаха свергает туповатый родственник Мохаммед Дауд. Решивший броситься в объятия Мировой Жабы и провозгласить Республику с институтом президентства во главе с собой любимым. Чтобы поскорее самоубиться в противостоянии США и СССР, сей недальновидный муж сразу напрыгнул на Пакистан, потрясая извлечённой из архивов Фетвой османского султана о провозглашении Пуштунистана (и Белуджистана тоже).
Исламабад принял боевую стойку и немедленно сформировал на своей территории мощную военно-политическую оппозицию Афганистану из чистопородных влиятельных пуштунов-исламистов. Радикалов и террористов, если быть точным. Ваххабитского подполья движение «Хезб-и ислам» под покровительством племенного авторитета Гульбетдина Хекматияра (вспоминайте сего легендарного персонажа, кто постарше).
Ему в подмогу янки очень деликатно назначили якобы небывало патриотическую организацию «Аль-Каида*» (запрещена в РФ) аристократа Усамы бен Ладена . Противопоставляя его афганским коммунистам-социалистам из пуштунов. Кстати, к ним относился и убитый во время штурма президентского дворца нашим спецназом Хафизулла Амин.
Нужно понимать тонкости геополитического момента в конце 1979-го. В начале того года пакистанские и американские спецслужбы поднимают против президента Дауда ваххабитское восстание. Оно охватывает провинции Бадахшан (на севере), Пактия (на юге), Нангахар (на востоке, граница с Пакистаном). К власти приходят «коммунисты» Тараки, Амин и Кармаль ... внезапно обнаружившие, что пролетариата в Афганистане не существует как явления. А есть средневековое кастовое родоплеменное общество с лютыми религиозными заморочками. Коему коммунистическое и даже вегетарианское социалистическое мировоззрение претит. Мягко говоря.
Воодушевлённого идеалиста-пуштуна Тараки быстро кончают, его место занимает пуштун Амин. Продолжает жуткие репрессии против мусульманского духовенства, но перегибает палку. Его соплеменники по обе стороны границы всегда были восприимчивы к различным социальным и общественно-политическим веяниям исторических эпох, не принимали на генетическом уровне одного – некоронованной диктатуры и тоталитарного режима.
Потому афгано-пакистанская межплеменная Джирга принимает решение неспешно обсудить вопрос идеологического характера о будущем Афганистана, что и было неверно истолковано советскими спецслужбами. Решение заменить Амина на Бабрака Кармаля принималось в дикой спешке, на основе разыгранной операции ЦРУ о неких тайных «переговорах Кабула и Вашингтона». То была ловушка, закончившаяся практически всеобщим восстанием афганских пуштунов. Мгновенно склонившимся к истеричным требованиям мусульманских радикалов «спасти единый народ».
После такого единодушного решения племенной высшей Джирги наше абсолютно гуманное присутствие на территории Афганистана было обречено на провал. Причина простая: пуштуны на уровне родоплеменных легенд, сказаний и вполне историчных фактов воспитываются непобедимым народом-этносом с тысячелетней историей, который никому не кланялся.
Глубокие раны британского эпизодического владычества воспринимались настолько остро, что появление вооружённых русских в сознании простого народа приобрело гипертрофированные формы грядущего этноцида. А что такое «социализм» не укладывалось в древнейший Кодекс Пуштунвалай. Гражданский, и простите, Уголовный Кодексы нового Афганистана рушили Великие Одиннадцать Заповедей пуштунов, корнями уходящими в скифские времена свободных кочевников, вырвавшихся из Индостана:
- Melmastia (безоговорочное гостеприимство).
- Nanawatai (предоставление убежища любому просителю, пока это священное право на подтвердит/опровергнет совет старейшин по суду)
- Badal (безоговорочная кровная месть для восстановления родоплеменной справедливости)
- Turah (безоговорочная мобилизация мужчин от 14лет против иноземного вторжения, прекращения частных «кровных распрей»)
- Sabat (верность семье-роду-племени, только потом Богу)
- Khegaṛa (он же порядок действий: благая Мысль порождает благое Слово и подвигает на благое Дело, зороастризм ... короче)
- Groh (вера в Небесного Бога-Отца Худо и это не всегда Аллах)
- Pat/Wyaar/Meṛaana (социальное поведение на людях: «уважение к прочим, гордость в себе, смелость к возмутителям спокойствия»)
- Naamus (безоговорочная защита женщин и детей)
- Nang (безоговорочная помощь в защите слабых и обездоленных)
- Hewaad (клятвенная обязанность защищать народ, род, семью)
Именно пуштунский (изустный, его запрещено записывать на бумаге) Кодекс Пуштунвалай сначала разрушил европейский тип государственного устройства британского колониального розлива, а потом торпедировал попытку СССР построить в Афганистане весьма гуманистическую и мягкую социалистическую диктатуру. Нет, пуштуны были совсем не против электростанций, дорог, больниц и школ, решения лютых гидротехнических и аграрных проблем страны. Они отказывались соглашаться с наличием идеологических идолов, потому и возникло движение «муджахеди» (воины-мученики).
Оно сделало немало, чтобы избавить Афганистан от советского присутствия, но стоило нашим войскам уйти – моджахеды вцепились друг другу в глотки. Кровавый водораздел прошел именно по пуштунским племенам.
Пакистанские группировки намеревались устроить из страны заповедник радикального исламизма, отрицающего этносы и национальные традиции, их противники разбрелись по семи провинциям, создали свои армии и приготовились к битве за анклавы. Собрать всех вместе под одним знаменем удалось изобретателю «Талибана» мулле-пуштуну Мохаммаду Омару. Он создал религиозный суфийский Орден, где причудливо переплелись пуштунский традиционализм и исламская эсхатология диковатого шариата.
За два года (1994-1996) талибы оформили свою мистическую религию в прочное политическое движение, и после успешного штурма Кабула объявили о появлении на карте мира Исламского Эмирата Афганистан. Немедленно начав расширять военное влияние на соседний Пакистан, пожелав на пуштунской Земле Плёмён создать этнический анклав Вазиристан.
Помешали талибам восставшие национальные окраины севера и востока, образовавшие единый фронт сопротивления «Северный Альянс» из таджиков, узбеков, монголов-хазарейцев. Эмират разделился, в центральных и южных провинциях кочевники-пуштуны насаждали свой особенный шариат, всё более скатываясь в людоедский ваххабизм с планетарными амбициями, а их противники методично налаживали связи с окружающим миром. В надежде свернуть шею обезумевшим фанатикам, вколотившим Афганистан в мрачноватое Средневековье времён «чёрного Хорасана».
Вторжение американцев быстро сломило сопротивление талибов, их наиболее организованные части отступили на Землю Племён под прикрытием суверенитета Пакистана. Сначала Исламабад попытался разоружить пуштунские племена, поддерживающие «Талибан», но вскоре отступил. Причиной опять-таки стало решение всеплеменной Джирги, пригрозившей поддержать объявленный радикальными талибами Исламский Эмират Вазиристан, если пакистанцы откроют дорогу янки в их земли.
Так, благодаря пуштунам, талибы смогли выжить. Постепенно перегруппировались, отложили до поры свои внутренние разборки и последовательно захватили провинции Гильменд, Кандагар, Пактия, Урузган, Нуристан, Кунар, Бадахшан, Забул, Газни. Год за годом выдавливая силы НАТО и правительственные войска в сторону Кабула и Мазаре-Шарифа. Смогли даже договориться с таджиками на севере, пообещав не насаждать после всеобщей победы в их провинциях лютый шариат, не препятствовать экономическому сотрудничеству с объявившимися там китайцами.
Выводы накоротке. Не следует рассматривать происходящее между Афганистаном и Пакистаном через стандартные линзы межгосударственных конфликтных отношений. Это разборки двух элитных пуштунских группировок. В Стране Чистых «пуштунизация» правящих кругов прошла в 1950-1970 гг., по афганскую сторону только-только завершилась. И теперь братья начали выяснять, кто в родительском доме будут хозяйничать.
Исламабад намерен сохранить статус-кво единоначалия в своих пограничных провинциях, а Пуштунистан образовать на афганских землях в качестве плацдарма для аннексии всех племенных земель пуштунов впоследствии. Кабул видит вопрос примерно так же, полностью зеркалит свои амбиции в сторону южных племенных анклавов. Маслица в тлеющий очаг гражданской розни подливают все кому не лень. Саудиты, катарцы, китайцы, турки, персы, островные скотты, американцы, даже индийцы начали активничать.
Зажимая неистовый Пакистан в клещи нестабильности, межэтнического и религиозного террора. Бумеранги разжигания войн у соседей всегда возвращаются, потому «чистым» вскоре придётся решать более серьёзные проблемы, нежели скоротечные ракетно-артиллерийские перестрелки за Джамму и Кашмир. «Талибан» медленно и уверенно склоняет племенную Джиргу к признанию необходимости создания Пуштунистана.
И преуспевает, кстати. Это такая национальная особенность пуштунов, идти за наиболее радикальными и фанатичными представителями своего народа. В своё время беззаботные и крайне вежливые кочевники ринулись в «муджахеди», потом практически всем составом перешли в фанатичный «Талибан». А своих пакистанских единоплеменников из «жемчужных родов» (правящая верхушка Исламабада) сейчас начали небезосновательно подозревать в предательстве родоплеменных интересов.
Потому нам вскоре придётся привыкнуть к горячим сводкам с Линии Дюранда, пока пуштуны до самого донышка не вычерпают свои неразрешённые семейные проблемы. Вовлекая в орбиту конфликта государственные возможности покорённых территорий. Мистический суфизм против радикального ваххабизма ... это гремучая смесь, усугубленная разными толкованиями Кодекса Пуштунвалай. И наличием вокруг внешних доброхотов, имеющих на Афганистан с Пакистаном свои планы.
На кого в данной борьбе ставить – выбирайте себе сторону по вкусу, лично предпочту держаться (эмоционально) подальше от безумцев двух лагерей. Сегодня на Линии Дюранда решается принципиальный вопрос: быть или не быть в Землях Племён национальной Федерации Пуштунистан или она будет поглощена религиозными фанатиками, одинаково сильными в Исламабаде и Кабуле. Тоже пуштунами, если что. Мы видим только две стороны конфликта в окружении ситуативных «партнёров», на самом деле их три.
Молчаливое большинство пуштунов-традиционалистов, не желающих ставить законы ислама выше родоплеменных вековых законов, ... пока не сказало своего веского слова. Им хорошо и комфортно. Существовать в тысячелетнем полукриминальном укладе прозрачных границ и войн всех против всех. Такое вот странное место. Непостижимое.