Рассказываем о памятных местах разведчикам, чьи имена увековечены на калининградской земле и напоминаем, что в рамках проекта «Ушедшим в разведку навечно» сейчас проводятся 2 конкурса для школьников:
- Региональный конкурс краеведческих исследовательских работ обучающихся (03.11.2025-20.03.2026) и
- Региональный фотоконкурс «Память в объективе» (02.02.2026-17.04.2026).
Сегодня мы поговорим о героине-разведчице, чьё имя неоднократно увековечено на Калининградской земле, хотя, она сама в Восточной Пруссии никогда не была... Зоя Космодемьянская. О ней, наверное, в России слышал каждый.
Зоя родилась 13 сентября 1923 года в селе Осино-Гай Тамбовской губернии в семье учителей. В конце двадцатых годов Космодемьянские переехали сначала в Сибирь, а затем, благодаря хлопотам сестры матери, в Москву, где поселились в районе Тимирязевского парка.
В столице Зоя училась в школе № 201, увлекалась историей и литературой, очень много читала и мечтала о поступлении в Литературный институт.
По отзывам друзей и одноклассников, Зоя была девочкой впечатлительной, неординарной, с обостренным чувством справедливости. Неудивительно, что ее любимой героиней стала Татьяна Соломаха — красная партизанка времен Гражданской войны, с которой «белые» жестоко расправились. Зою восхищало, что Татьяна не предала своих убеждений.
Сохранились дневники Зои, которые она вела на летних каникулах вела в деревне у бабушки в 1936 году, где отдыхала вместе с младшим братом Шурой. Вот некоторые выдержки из него, по которым можно лучше представить себе характер 13-летней девочки.
3 июля 1936 года:
«Встав утром у меня с дороги болела голова, но потом перестала… Впрочем, день прошел интересно и весело, мы очень хорошо кушаем и дышим чистым воздухом (не как в Москве), гуляем, я помогаю бабушке в работе и мне приятно выполнять ее указания.
Дни все проходят очень интересно: хожу смотреть за курами на пшеницу, купаюсь 3 раза в день, хожу в библиотеку. Прочла много интересных книг: «Гулливер у лилипутов», «Ревизор» Гоголя, «Сон Калистрата Степаныча», «Зеленый луг» и много других. Утром в 7, 8 час. очень хорошо мы кушаем: яички, блины, творог, разные молочные продукты. На базаре с бабушкой и Шурой покупаем огурцы, ягоды: смородину по 25 коп. стакан, вишню по 40 коп. ст„ подсолнечники 20 коп. ст. (дешевка по сравнению с Москвой). Но бывают у нас и неприятности. Однажды (не помню какого числа) Шура потерял свой летний бумазейный пиджак. Ходили искать, но не нашли. Иной раз пойду я на речку и опоздаю домой».
15 июля 1936 года:
«Когда нет работы, то как-то скучно и тоскливо. Но здесь в деревне в особенности скучно без работы. И я решила помогать бабушке.
Когда я встала, то мне в голову пришла мысль: мыть пол. Я с охотой вымыла его. Потом я сделала из красного шелка себе ленты. Но вышли неплохие ленты. По виду и по качеству они не уступали моим голубеньким. Когда я пообедала, то пошла с девочками купаться. На речке спустили плотину и там стало глубже. Мы хорошо покупались и пошли домой».
1 августа 1936 года:
«Утром я была не совсем здорова, был понос и болел живот. Бабушка у меня очень добрая, и она дала мне свой подарок — винные ягоды. Вскипятила их и у меня получилось очень душистое и сладкое лекарство. После этого все прошло. Купаться мне бабушка не разрешила, и я принялась шить ленточки. Косички у меня совершенно маленькие. Но с тех пор, как я сюда приехала, бабушка стала мне их крепко заплетать, и они стали понемногу расти. И вот я готовила ленточки из красного шелка, который опять дала бабушка. К вечеру нам пришло письмо от мамочки. Она пишет, что больна. И может, приедет сюда. Мне ее очень жалко, что она болеет, отпуск у ней с 15/ѴІІІ 1936 г., и она приедет».
4 августа 1936 года:
«Когда я встала было уже поздно. Позавтракала и пошла искупалась. Потом пошли играть в амбар. Когда была тетя Аня, мы спали здесь, а когда она уехала, то в нем осталось неубранное сено. Я со своими подругами Тоней и Нюрой вымыли пол там и стали играть. Я принесла подстилку, простынь, подушку и белое маленькое одеяльце. Они принесли тоже.
К вечеру пришел парикмахер. Я согласилась, и он подстриг меня».
5 августа 1936 года:
«Сегодня я помогала бабушке. Мыла пол, окна, скамейки. Гладила и катала белье. Купалась 3 раза. Сегодня я и бабушка решили спать в амбаре. Я очень беспокоюсь о маме, мне снятся странные сны».
15 августа 1936 года:
«Рано утром часов в 4 в дверь тихо постучали. Бабушка хотела вставать прогонять стадо и вздремнула. Я и Шура, и бабушка сразу вскочили — это приехала мама. Какова была наша радость! Мама с дороги очень устала и легла спать, мы тоже, а бабушка встала. Позже, когда бабушка встала, мама встала, бабушка стала печь блины, мы завтракали. Мама привезла гостинцы: лимон, сыру, варений 2 банки, селедок и еще кое-что из провизии и другие вещи».
23 августа 1936 года:
«Как здесь хорошо! Встаешь утром, одеваешься и кушаешь. Кушаем мы очень хорошо. Каждый день что-нибудь еще новое, разнообразное. Бабушка режет цыплят, мама купила меду, привезла варенья, сыр, и очень много всего другого, а о молоке и молочных продуктах говорить нечего».
24 августа 1396 года:
«Когда я утром встала, мне бабушка подарила старинную расписную коробочку, а дедушка свою фотокарточку. Этим подаркам я была очень рада. Они мне будут на память».
Позднее, в 1950 году, мать Зои Космодемьянской Любовь Тимофеевна напишет о своих детях книгу «Повесть о Зое и Шуре», в которой опишет один интересный случай, произошедший тем летом:
«Да, это было славное лето — такое светлое, беззаботное! Зоя и Шура теперь были уже совсем большие, но, как и пять лет назад, когда я приехала за ними из Москвы, они ходили за мной по пятам, словно боялись, что я могу вдруг исчезнуть или убежать от них.
Время, которое я пробыла с ними, слилось для меня в один долгий счастливый день, в котором ничего в отдельности не различишь. И только один случай я помню отчетливо и ясно, словно это было вчера.
Толи Слава научил ребят этой игре, то ли они прочли о ней в «Пионерской правде», но только увлеклись они ею необычайно. Называлась она «белая палочка». Играть в эту игру надо было вечером, когда смеркалось настолько, что темные предметы сливались с землей и глаз различал только светлое или блестящее. Ребята — мои и соседские — разбивались на две команды и выбирали судью. Судья — он же и метальщик — кидал как можно дальше белую палочку, и все участники игры устремлялись на поиски ее. Кто найдет, сразу бежит отдавать судье. Но сделать это надо было хитро, незаметно, чтобы не увидел противник. Игрок передавал свою находку товарищу по команде, тот — другому, чтобы запутать след и не дать противнику догадаться, у кого палочка. Если удастся передать палочку судье незаметно, команда получает два очка. Если противник заметит нашедшего и осалит его, тогда у каждой команды по очку. Играли до тех пор, пока одна из команд не набирала десять очков.
Зоя и Шура страшно увлекались этой игрой и просто уши мне прожужжали, уверяя, что она необыкновенно интересная. А Слава добавлял: «И полезная. Приучает к дружбе. Чтоб не каждый за себя, а один за всех и все за одного».
Шура часто бывал судьей: у него была сильная рука, и он метал палочку далеко и ловко — так, что найти ее было нелегко. Однажды вызвалась метать палочку Зоя.
— Это не девчонское дело! — сказал кто-то из мальчиков.
— Не девчонское? А вот дай попробую!
Зоя схватила палочку, размахнулась, кинула... и палочка упала совсем близко. Зоя вспыхнула, закусила губу и пошла домой.
— Ты что же ушла? — спросил у нее Слава, когда они с Шурой вернулись после игры.
Зоя молчала.
— Обиделась? Зря. Раз не можешь метать, пускай другой будет судьей, кто метать умеет. А ты играй со всеми. Обижаться нечего. Самолюбие хорошо в меру, а если чересчур — плохо.
Зоя опять не ответила, но на следующий вечер присоединилась к играющим как ни в чем не бывало. Ребята ее любили, и никто не напомнил о вчерашнем.
Я уже и забыла об этом происшествии, но однажды Слава вошел в избу и поманил меня за собой. Мы обогнули дом, прошли подальше, за палисадник.
— Посмотри-ка, тетя Люба, — шепнул Слава.
Поодаль спиной к нам стояла Зоя. Я не сразу поняла, что она делает: она замахнулась, кинула что-то, побежала поднимать. Подняла, вернулась на прежнее место и снова кинула. Тут я разглядела: это был небольшой деревянный брусок».
В 1938 году вступила в комсомол и росла, по воспоминаниям близких, серьёзной и ответственной девушкой, которая, например, добровольно взяла на себя общественную нагрузку по обучению неграмотных взрослых и с огромным упорством занималась этим, несмотря на непонимание некоторых сверстников.
Однако все её мирные планы перечеркнула война: 22 июня 1941 года изменило всё, и уже 31 октября Зоя в числе двух тысяч добровольцев пришла в кинотеатр «Колизей», откуда их направили в разведывательно-диверсионную школу, став бойцом легендарной войсковой части № 9903, которой командовал майор Артур Спрогис.
Спрогис лично беседовал с комсомольцами, желавшими защищать свою столицу. Среди них были не только парни, но и много девчат. Именно тогда в часть были зачислены студентка Московского кооперативного института Вера Волошина и десятиклассница столичной школы № 201 Зоя Космодемьянская. На четыре дня раньше Зои Спрогис принял в часть восемнадцатилетнюю Риту Каравай — ныне Маргариту Михайловну Паншину. До войны она жила на Большой Полянке с мамой, братом и сестрой. Училась в Московском институте инженеров транспорта.
Вот как в своём интервью газете «Правда» Рита вспоминает о приходе Зои в часть:
«— А Зою Космодемьянскую вы запомнили?
— На общих занятиях по подрывному делу Зоя всегда задавала много вопросов. Я потому её и запомнила, что она дотошная была и очень серьёзная. Когда в тире упражнялись в стрельбе в одной группе и нам командовали заканчивать, она не соглашалась уходить и продолжала стрелять. Ну а разве запретишь, если человек хочет тренироваться? И на задание Зоя ушла раньше многих, кто приехал с ней в часть в один день. Но вот поговорить мне с ней не довелось».
После короткого, но интенсивного обучения она уже в начале ноября Зоя участвовала в первом задании в районе Волоколамска по минированию дорог, и эта операция прошла успешно. Ситуация на фронте под Москвой была критической, и 17 ноября вышел печально известный приказ Ставки № 428, который предписывал в рамках тактики выжженной земли уничтожать населенные пункты в тылу врага, чтобы лишить немецкую армию тёплых квартир и выгнать их на мороз.
Во исполнение этого приказа группа диверсантов, в составе которой были Зоя, Борис Крайнов и Василий Клубков, получила задание сжечь несколько домов в деревне Петрищево, где квартировали немецкие солдаты и располагался важный узел связи. В ночь на 27 ноября 1941 года тройка выполнила часть задачи, подожгла три дома, уничтожив конюшню и узел связи, но в условленном месте после операции встретиться не удалось: Крайнов ушёл к своим, а Клубков попал в плен и, как выяснилось позже, предал Зою, выдав немцам информацию о диверсантке.
Оставшись одна, Зоя решила продолжить выполнение задания и вечером 28 ноября попыталась поджечь сарай старосты Свиридова, но была замечена и схвачена немцами. То, что последовало затем, потрясло даже видавших виды палачей: на допросах девушку жестоко избивали ремнями, несколько часов водили раздетую по морозу, но она не сказала ничего, не выдала товарищей и не назвала даже своего имени, представившись Таней в честь казнённой в гражданскую войну героини Татьяны Соломахи, которой Зоя восхищалась со школы.
Утром 29 ноября 1941 года избитую и обмороженную Зою привели к месту казни, где уже была сооружена виселица, а на грудь повесили табличку с надписью «Поджигатель домов». Но даже в эти страшные минуты перед смертью она нашла в себе силы обратиться к собравшимся местным жителям и немецким солдатам с пламенной речью, крикнув, что Советский Союз непобедим и за неё товарищи отомстят, а последними её словами, сказанными уже с петлёй на шее, стали знаменитые:
«Сколько нас ни вешайте, всех не перевешаете, нас 170 миллионов».
Её тело провисело на виселице около месяца, подвергаясь надругательствам со стороны пьяных немецких солдат, и только в январе, после освобождения деревни, страна узнала о подвиге из очерка Петра Лидова «Таня» в газете «Правда» от 27 января 1942 года. А сам Пётр узнал об этой истории воле случая.
Январской ночью 1942 года во время боёв за Можайск он среди нескольких журналистов оказался в деревне Пушкино, где разговорился с пожилым крестьянином, возвращавшимся в родные места. Старик рассказал, что оккупация настигла его в Петрищеве. Там он видел казнь какой-то девушки-москвички. Дед повторял всё время: «Её вешали, а она речь говорила. Её вешали, а она всё грозила им…».
Рассказ этого неизвестного старика настолько потряс журналиста, что той же ночью он ушёл в Петрищево. Шесть раз Лидов побывал на месте казни разведчицы и переговорил со всеми жителями села, желая узнать подробности гибели русской Жанны д’Арк, как он её называл. Ему удалось познакомиться с партизаном из верейского отряда. Посмотрев на фотографию казнённой, тот узнал в ней девушку, с которой встречался в отряде накануне трагедии. Она называла себя Таней. Под этим именем героиня вошла в знаменитую статью Лидова.
Личность героини была быстро установлена чуть позже, и 16 февраля 1942 года Зое Космодемьянской посмертно присвоили звание Героя Советского Союза, сделав её первой женщиной, удостоенной этой награды в годы Великой Отечественной войны, и символом несгибаемого мужества всего советского народа.
Статья Петра Лидова послужила Кукрыниксам толчком для написания картины «Таня».
В 1944 году на киностудии «Союздетфильм» был снят художественный фильм «Зоя», посвященный юной разведчице
Позже, в перестроечные годы, распространялись мифы о якобы имевшейся у неё шизофрении или о том, что на самом деле казнили другую девушку, но все эти версии были опровергнуты и медицинскими экспертизами, и архивными документами, включая материалы из архива ФСБ, неоспоримо подтвердившими, что в Петрищеве фашистами была казнена именно Зоя Космодемьянская, а её психическое здоровье было в полном порядке, и единственной её болезнью был перенесённый до войны менингит.
И Маргарита Паншина рассказала в своём интервью, как сослуживцы опознали Зою:
«…Помню, как мы читали в «Правде» очерк Лидова «Таня». Тогда, в конце января 1942-го, часть базировалась уже в Москве на Красноказарменной улице. В комнате нашей все девчонки были вместе, человек шесть. Клава Милорадова пела: «Вiє вiтер, вiє буйний» (она любила украинские песни и украинскому языку выучила дочь и внучку). И вот тут кто-то пришёл к нам с газетой и сказал: «Девочки, послушайте!» — и начал читать про партизанку Таню. Все замерли. А затем Клава взглянула на фотографию казнённой девушки в газете и говорит: «Так это же наша Зоя!»
Спрогис, конечно, обо всём знал раньше нас — у него было донесение Зоиного командира Бориса Крайнова. Может, и не знал, как с ней фашисты обошлись, но всё остальное совпало: и место — деревня Петрищево, и бутылки зажигательные. Их, кстати, не всем давали, а только тем группам, где были ребята — бутылки ведь тяжёлые. Нашей девичьей группе этих бутылок не выдавали ни разу. Так же с оружием было: кому полуавтоматы, кому пистолеты.
Конечно же, это была Зоя! И по тому, какой я её запомнила, и по тому, что довелось услышать про неё в дальнейшем, я отчётливо вижу: и на виселицу идёт — она, и на снегу лежит с верёвкой на шее — она...».
Поэт Алексей Сурков посвятил ей стихотворение «Зоя»:
«Белый иней стынет на омёте,
Вьюга все дороги замела.
Девушка стоит на эшафоте,
Как огонь бессмертия, светла.
Стража у подножья эшафота.
Чёрствый лязг железа. Женский плач.
Началась заплечная работа.
С мученицей рядом встал палач.
А она, избитая, босая,
От безмерных мук жива едва,
Выпрямилась, гордая, бросая
В будущее смелые слова.
Мёрзлый жгут сжимает шею туже,
Но в студёный предрассветный час
Палачи не в силах спрятать ужас
В омутах пустых и чёрствых глаз…
Сквозь людские горести и беды,
Что на сердце тяжестью легли,
Золотое зарево победы
Девушка увидела вдали».
Стихи о Зое написали также Юлия Друнина, Маргарита Алигер, Роберт Рождественский и многие другие.
Подвиг Зои стал примером для миллионов, а её младший брат Александр, с которым разведчица была очень близка, узнав о гибели сестры, ушёл на фронт и геройски погиб за несколько недель до Победы, также став Героем Советского Союза, и сегодня имя Зои Космодемьянской носят улицы, школы, корабли и даже астероиды, а её предсмертные слова и сейчас, спустя десятилетия, заставляют сжиматься сердце от гордости и боли.
И сегодня героизм легендарной диверсантки вдохновляет не только простых людей, но и деятелей культуры. 28 января 2021 на большие экраны вышел фильм "Зоя Космодемьянская" молодых режиссеров Максима Бриуса и Леонида Пляскина, посвященный подвигу героини.
Больше информации о разведгруппах, действовавших на территории Восточной Пруссии во время подготовки и проведения Восточно-Прусской стратегической наступательной операции рассказано в книге Геннадия Владимировича Юшкевича «Последний из группы "Джек"» и сборнике «Ушедшим в разведку навечно», подготовленном НП "Союз ветеранов военной разведки" в г. Калининграде, а также в книге Игоря Хатковского «Родом из разведки».
Во время презентаций проекта «Ушедшим в разведку навечно» во всех 22 муниципалитетах нашей области в сентябре-декабре 2025 года экземпляры одноимённой проекту книги были безвозмездно переданы во все школьные библиотеки региона. По вопросам приобретения книг можно обратиться в НП "Союз ветеранов военной разведки" в Калининграде.
Проект «Ушедшим в разведку навечно» реализуется с использованием гранта Президента Российской Федерации, предоставленного Фондом Президентских грантов.
Подписывайтесь на нашу страницу и следите за новостями проекта!
!!! Если у вас сохранились фото, публикации СМИ или другие материалы, касающиеся военных разведчиков, действовавших на территории Восточной Пруссии или памятных мест, посвящённых им, поделитесь, пожалуйста, с нами. Мы разместим их в открытом доступе на сайте фонда. https://istok39.ru
#ушедшимвразведкунавечно #ФондИсток #Исток39 #Калининград #ФПГ #ПатриотическоеВоспитание #Разведка #ПамятьВОбъективе #ПамятьРавнениеНаПодвиг #КонкурсКраеведов #Разведчики #ВоеннаяРазведка #зоя #зоякосмодемьянская