#Воскресные_чтения
ДЕНИС ТАРАНОВ: «ПОЖАЛУЙСТА, НЕ НАДО ЛЮБИТЬ ДЕТЕЙ…»
Сооснователь центра семейного образования «Зёрна» и руководитель детских походов в «Лесной школе» о буллинге, романтике воспитания, и педагогическом тепле, что отодвигает смерть
- Денис, буллинг был, есть и будет в детских коллективах?
- В свое время в школе я столкнулся с тем, что меня сильно дразнили, потому что во время игры «Зарница» я подвёл свой отряд, заработав дополнительные штрафные баллы. Началось всё именно в тот момент, а там уж пошло-поехало: высмеивания, толчки, подколы, исключение из общих дел класса… Конечно, теперь, когда мы встречаемся с одноклассниками, они говорят: «Денис, извини…» Но тогда, в подростковом возрасте, было невероятно обидно. Не трагично, в целом, терпимо, но в современной терминологии я могу сказать, что в моей жизни был буллинг.
Но вот что хочу сказать: благодаря этому школьному остракизму, я такой, какой сейчас есть – меня очень сложно задеть, я умею отличать суждение другого человека обо мне от истинного положения дел. Поэтому я бы не пытался «истребить» любые ссоры – иногда родители и учителя перегибают палку и даже на зачатки обиды или конфликтов внутри детского коллектива наклеивают этот опасный буллинговый ярлык. Но от конфликтов уйти невозможно, а вот использовать их как повод поговорить о проблемах, которые назрели среди детей, необходимо. Школьная травля и шутинг – это конечный результат невнимательности взрослых и таких отложенных разговоров. В моем же детстве все эти дразнилки не переросли в полноценную травлю потому как я видел поддержку мамы, классного учителя и своих друзей, я выстоял и многое приобрел от этой ситуации.
Современным детям сложнее, им гораздо меньше досталось внимания и понимания от взрослых. Однажды, когда я работал в обычной школе классным руководителем у пятиклассников, я увидел девочку, которая стояла на подоконнике у открытого окна в коридоре. Детское сознание в этом возрасте так устроено, что ребенок не понимает: он вряд ли убьётся при прыжке с такой высоты, а вот инвалидом может остаться на всю жизнь. Девочку с подоконника я снял, а потом вернул ее обратно в класс, собрал всех ребят, сел и непроизвольно заплакал…
- Почему Вы заплакали?
- В моей семье тогда родился особенный ребенок. Две недели я провел в реанимации вместе с ним. Врачи говорили, что наш Ванюшка не проживет и полугода. Я был измучен душевно и физически. И сейчас об этом не могу говорить спокойно, а уж тогда нервы были на пределе. В общем, я плакал, и кто-то из детей не выдержав спросил, что случилось. Стал объяснять. Говорил, что у меня родился сын, который точно не будет ходить, не сможет говорит, а из живота у него торчит трубочка. Говорил, что хотел бы, наверно, познакомить вас друг с другом, когда Ваня немножко окрепнет, но не знаю, как это сделать, потому что вижу, как плохо и жестоко вы относитесь ко всем, кто на вас не похож. А он совсем не похож на вас, и вы наверняка будете смеяться, издеваться над ним, а я так не хочу…
Два урока мы плакали и говорили о различиях между людьми, об их переживаниях, страхах, комплексах, потому что говорить, например, о видах водорослей или правилах деления дробей в такой момент бессмысленно. Руководство школы же мне сказало, что девочку надо было отправить к школьному психологу, и провести уроки согласно учебному плану.
В общем, недолго я в обычной школе проработал, но пока я был классным руководителем в моем классе никакого буллинга не было. Ссоры, конфликты были, но мы учились с детьми не доводить их до прыжка с подоконника.
