1 марта в России отмечают День кошек. Вспоминаем деятелей культуры, которые доказывали свою любовь к котам словом и делом
Для одних творцов кошки становились эталоном свободы и эстетики, для других — учителями, для третьих — главными зрителями и слушателями. ТАСС собрал пять историй о людях искусства, для которых коты были больше чем домашними животными.
"Мяу" Иосифа Бродского
В детстве у будущего нобелевского лауреата Иосифа Бродского была привычка растягивать некоторые слова на манер кошачьего мява. "К моим 15 годам в нашей семье стояло сплошное мяуканье <...> "Мяу", "мур-мяу" или "мур-мур-мяу" покрывали существенную часть нашего эмоционального спектра", — вспоминал поэт в эссе "Полторы комнаты". Иосиф и его отец называли друг друга "маленький кот" и "большой кот", а свою маму Бродский звал Масей и Кисой.
"Кошачьи нежности" поэт перенес и во взрослую жизнь. "Кошек он любил, фотографировался с ними <...> Помню и его жест, сопровождавшийся словечком "мяу", когда он был расположен к собеседнику — и как бы царапал его ногтями, по-кошачьи, по рукаву", — рассказывал поэт Александр Кушнер в книге "Иосиф Бродский: труды и дни". По воспоминаниям друзей, Бродский словом "мяу" часто заполнял паузы в беседе, а еще любил так заканчивать телефонные разговоры.
"Если мы возьмем самой замечательной красоты существо женского пола, например, хоть ту же Мэрилин Монро, то все равно в каком-то положении она окажется немножечко неуклюжей. И я подумал, откуда же наши эстетические стандарты, стандарты красоты, если кошка им удовлетворяет на 100 процентов, а человеческое существо на 70?" — рассуждал литератор в интервью для документального фильма "Прогулки с Бродским". Кошки были для него не только эталоном изящества, но и отчасти жизненным ориентиром — они казались ему свободными, самодостаточными, независимыми существами. "Коту совершенно наплевать, существует ли общество "Память". Или отдел пропаганды в ЦК КПСС. Так же, впрочем, ему безразличен президент США, его наличие или отсутствие. Чем я хуже этого кота?" — рассуждал Иосиф Бродский.
Коты сопровождали Бродского всю жизнь. В Ленинграде у него жила "кошка в белых сапожках" Катя. В эмиграции у Бродского появился питомец по кличке Большой Рыжий (Big Red). Долгие годы в Америке с поэтом жил полосатый кот Миссисипи. Свою любовь к кошкам Бродский отражал и в произведениях, среди них стихотворение "Ария кошек" и эссе "Кошачье мяу".
Джордж Баланчин и кошачий балет
Джордж Баланчин, основоположник современного балета и один из самых значимых хореографов XX века, был убежден, что кошка — идеал грации и пластики. Еще на заре своей карьеры, в 1920-е, он поставил для "Русских сезонов" Дягилева балет "Кошка", который пользовался большим успехом: по приблизительным оценкам, труппа исполнила его более 200 раз.
Спустя годы звезда дягилевской труппы, балерина Тамара Карсавина подобрала на улице котенка и подарила его Баланчину. Найденыша назвали Муркой. Через некоторое время выяснилось, что это не кошка, а кот, но хореограф решил, что имя менять поздно, и его хвостатый друг так и остался Муркой. Баланчин брал питомца с собой на репетиции: его высокие и мягкие прыжки он приводил в пример артистам. Звезда американского балета Сюзанн Фаррелл рассказывала: "Он любил животных и говорил, что кошка Мурка помогает ему сочинять. И нас он учил прыгать и танцевать раскованно, немного по-звериному". Я пыталась репетировать Титанию в балете "Сон в летнюю ночь". Получалось не так, и Баланчин спросил: "У вас что, нет дома кошки?" Пришлось завести".
Согласно биографии, написанной Бернардом Тейпером, хореограф и самого Мурку обучал некоторым балетным движениям — "па-де-ша" (с французского буквально переводится как "шаг кошки"), прыжкам "жете" и "тур ан л'эр" (с поворотом в воздухе). Также Баланчин задействовал кота в репетициях балетов, что видно на снимках, сделанных фотографом Мартой Своуп. Один из таких кадров опубликовали в журнале Life, а вскоре Баланчину предложили выпустить целый альбом, посвященный балетному коту. Он вышел в 1965-м под названием "Мурка: автобиография кота", автором выступила жена хореографа — балерина Танакиль Леклер. По воспоминаниям современников, однажды выступление Мурки захотел посмотреть композитор Игорь Стравинский, и это был единственный "концерт", перед которым хореограф волновался.
"У меня была одна кошка, Мурка, хорошая. Я ее выучил разным фокусам. Кошечки мне всегда нравились. Кошечка — милый человек, она все понимает, но не любит, когда кругом много народу, не любит, чтобы ее теребили, тревожили <...> Красивая женщина похожа на кошечку и на лошадь. Когда красивые женщины движутся и прыгают — тогда они похожи на лошадей, замечательных. А когда ложатся спать — тогда на кошечек", — говорил Джордж Баланчин.
Эрнест Хемингуэй и шестипалый Снежок
В книге "Коты Хемингуэя" Карлин Бреннен пишет, что в начале 1920-х Хедли Ричардсон, жена Эрнеста Хемингуэя, мечтала завести если уж не ребенка, то хотя бы кошку, но пара и ее не могла себе позволить — так бедно жила. В память об этом эпизоде Хемингуэй написал рассказ "Кошка под дождем". "Неожиданная беременность Хедли изменила планы Эрнеста на будущее и, в конечном счете, его мысли о том, чтобы завести домашнее животное", — говорится в книге Бреннен. В 1923-м у писателя родился сын, а затем появился и кот. "Ф. Кис лежал рядом с Бамби… и никого не подпускал к малышу, когда нас не было дома", — писал Хемингуэй в мемуарах "Праздник, который всегда с тобой".
Впоследствии писатель развелся с Ричардсон, у него было несколько романов и браков, но константой в его жизни оказалась любовь к кошкам. Получая уже неплохие гонорары, он купил дом на острове Ки-Уэст в штате Флорида и с годами превратил это место в кошачье царство. Началось все с котенка Снежка, которого в 1930-х писатель получил в подарок от знакомого капитана. Особенностью этого мейн-куна была полидактилия — у него было по шесть пальцев на передних лапах (в норме у кошек — по пять). Снежок оказался продуктивным: говорят, к 1957 году у Хемингуэя было уже 57 кошек, и многие из них унаследовали шестипалые лапы. "Одна кошка просто ведет к другой", — объяснял классик в письмах.
Кошки жили в башне на территории поместья Хемингуэя — изначально писатель строил ее для себя, чтобы уединенно в ней работать, но в итоге отдал любимцам. Он уделял много внимания своим кошкам, играл с ними, пускал к себе во время работы. Давал им клички, отталкиваясь от их характера или особенностей поведения, некоторых называл в честь известных людей — например, Христофора Колумба. Сегодня в доме Хемингуэя, который после смерти писателя стал музеем, по-прежнему живут полсотни котов, в том числе и шестипалые. Они признаны национальным достоянием. "Кошка абсолютно искренна: человеческие существа по тем или иным причинам могут скрывать свои чувства, но кошка — никогда", — говорил писатель.
Фредди Меркьюри и музыка, посвященная кошкам
"Его кошки были его семьей", — говорил изданию The Washington Post Питер Фристоун, личный помощник вокалиста группы Queen. Любовь Фредди Меркьюри к кошкам началась в 1970-х годах, когда его подруга Мэри Остин подарила ему двух котов — Тома и Джерри. Со своими любимцами певец не хотел расставаться даже во время гастролей. "Он приезжал в отель, мы созванивались, и он действительно разговаривал со своими кошками. Мэри по очереди подносила Тома и Джерри к трубке, чтобы послушать, что говорит Фредди. Это продолжалось на протяжении многих лет с последующими обитателями его домов, кошками", — вспоминал Питер Фристоун в книге, посвященной Фредди Меркьюри. Помимо Тома и Джерри, у музыканта со временем появились еще восемь котов — Тиффани, Далила, Голиаф, Дороти, Лили, Мико, Оскар и Ромео. Породистой была только Тиффани — ее тоже подарила Остин, а остальных животных Меркьюри взял из приютов и ветеринарных клиник.
По воспоминаниям Фристоуна, Меркьюри привозил с гастролей кошкам лакомства и игрушки, а на Рождество каждый питомец, по западной традиции, получал чулок, наполненный подарками. Свою любовь Фредди Меркьюри увековечил в творчестве. В примечании к сольному альбому Mr. Bad Guy (1985) говорится, что он посвящается коту Джерри, а также Тому, Оскару и Тиффани и всем любителям кошек по всей вселенной. В клипе на песню This Are The Days Of Our Lives (1991) музыкант снимался в жилете, на котором изображены его коты. В альбом Queen "Innuendo" (1991) вошла песня Delilah, и, по сути, это ода его любимой полосатой кошке. "Далила, радость моя, ты неотразима. Ты вызываешь у меня улыбку, когда я готов заплакать, ты возвращаешь мне надежду, смешишь меня", — говорится в тексте среди прочих комплиментов.
Луис Уэйн — художник, создавший кошачий мир
"Он сделал кошку частью самого себя. Он изобрел кошачий стиль, кошачье общество, целый кошачий мир. Английские кошки, не похожие на кошек Луиса Уэйна, стыдятся себя", — говорил писатель Герберт Уэллс про художника Луиса Уэйна. Говорят, за свою карьеру Уэйн нарисовал более 16 тыс. кошек — точное количество никто не знает, так как часто он дарил свои работы.
Кошки были основной темой в творчестве Луиса Уэйна, но пришел он к ней в трагичных обстоятельствах. В 23 года молодой художник женился на Эмили Ричардсон, однако вскоре у нее обнаружили рак. Чтобы поднять настроение возлюбленной, Уэйн придумывал забавные сценки с участием их черно-белого кота Питера — например, надевал на него очки и усаживал за книгой, будто тот читает. В это время он делал зарисовки с питомца. Эмили предложила Луису показать эти работы издателям, и они заинтересовались. В 1886-м в декабрьском выпуске Illustrated London News опубликовали работу Уэйна "Рождественская вечеринка котят". На рисунке художник изобразил 150 кошек (многие из них были похожи на Питера), которые держали шарики, играли, произносили тосты, рассылали приглашения. Через несколько дней Эмили умерла, Луис ушел с головой в работу и вскоре стал главным "кошачьим" художником: делал иллюстрации для журналов и книг, создавал комиксы и открытки, которые расходились огромными тиражами.
Коты Луиса Уэйна были антропоморфными: они играли в гольф и карты, пили чай, ходили на рыбалку и в театр, отмечали праздники, слушали оперу. "Я беру тетрадь для эскизов в ресторан или другое общественное место и рисую людей в различных позах, изображая их кошками, стараясь добиться схожести с человеческими чертами, как только возможно. Это позволяет мне наблюдать двойную природу, и, я думаю, эти эскизы являются моими лучшими юмористическими зарисовками", — признавался Уэйн.
Все эти карикатуры на человеческую жизнь пользовались такой популярностью, что Уэйна стали считать "главным по кошкам" и за пределами художественного поля: его избрали президентом Национального кошачьего клуба, привлекали к работе в зоозащитных организациях. "Даже больше, чем его официальная работа для клубов и обществ, его рисунки с их человеческой привлекательностью повысили социальный статус кошки, которая перебралась из кухни в семейную гостиную и стала соперничать с собакой в качестве друга человека. Обсуждая это изменение, он однажды заметил, что когда он был молод, ни один общественный деятель не осмелился бы признать себя любителем кошек. Но теперь даже члены парламента могут делать это, не опасаясь насмешек", — писал The Guardian в 1960-м.
Последние 15 лет жизни Луис Уэйн провел в психиатрической лечебнице, но и там продолжал рисовать. Его стиль изменился: кошки на поздних работах стали яркими, их окружали фрактальные узоры. По воспоминаниям современников, в больнице он был тихим и безобидным пациентом, рисовавшим до самой смерти в 1939 году.
Дарья Шаталова