В воинской части, где царят неуставные отношения, один за другим загадочно умирают молодые солдаты. Но для командования это не повод изменять сложивший распорядок. «Солдат обязан стойко и мужественно переносить все тяготы и лишения военной службы» - гласит устав. Но какой ценой?
Повесть Юрия Полякова «Сто дней до приказа» стала одним из первых произведений, посвящённых проблеме неуставных взаимоотношений в советской армии, которое смогло прорваться через цензуру. И текст, можно сказать, являлся универсальным, совмещая в себе романтику духа приключений армейской жизни, полемику вокруг эволюции каждого солдата и сложившегося порядка вещей, а так же краткий исторический экскурс в неуставщину. Противостояние двух старослужащих из-за одного «духа» великолепно и не декларативно иллюстрировало, что в этом сражении основным предметом было в первую очередь человеческое достоинство, подвергавшееся в армии серьёзным испытаниям. Казалось бы - идеальный текст для экранизации, к которому уж точно нельзя было бы кинуть довольно глуповатую претензию на предмет «сгущения красок». А именно в этом и обвиняли надуманно-плакатный «Делай - раз!» и совершенно беспросветный в своём реализме «Караул». Но увы, звёзды так неудачно сошлись, что за экранизацию повести Полякова взялся Хусейн Эркенов. В итоге от повести остались лишь название и фамилии персонажей.
Режиссёр, учившийся в мастерской Сергея Герасимова, но похоже, что душою больше тяготел к методам Тарковского. Адептов у Андрея Арсеньевича было много, но далеко не все с умом перенимали язык метафоры. На эту территорию заходил и Александр Рогожкин в «Карауле», но у него эти приёмы были использованы куда разумнее. Эркенов же решил вовсе отказаться от сюжета, уподобив фильм «Зеркалу». И надо сказать, что он действительно выбрал, мягко говоря, не самую подходящую форму для описания тех процессов, через которые проходит душа призывника в течение службы в армии. Сюрреализм и аллегории режиссёр использует для того, чтобы зритель, вне зависимости от того служил/не служил, ощутил во время просмотра примерно то же, через что ежедневно проходишь в казарме. Речь идёт не о психологическом дискомфорте при отсутствии личного пространства, и не про постоянное напряжение под давлением. Здесь больше про стирание личности вообще, вне зависимости от обстоятельств – достаточно просто находиться в этом адски холодном, чуждом, враждебном пространстве, под вечным надзором.
При этом узнаваемые элементы Тарковского здесь идут по принципу - «всё смешалось - люди, кони», а вместе с ними руины и вода. На этом фоне чуть более выгодно выделяется образ смерти, который здесь подан в образе красивой девушки. Поскольку понятия жизни и смерти в армии предстают в совершенно ином свете, и подвергаются некоторой переоценке. По мнению автора, столкнувшись со смертью при исполнении воинского долга, приходится убедиться в обратном – что смерть далеко не так прекрасна, как нам рисуют на плакатах. Заявленный в прологе героический подвиг, на который должны ориентироваться и к которому должны стремиться военнослужащие, может и не представится, но уж слишком с ним не соседствует мрачная картина того давления, под которым теряешь себя.
Чтобы описать, насколько точно автор угадал и смог воспроизвести ощущения пребывания в армии, достаточно взглянуть на сцену, где полковник встречает обнажённого дежурного по роте. Абсолютная беззащитность пред старшим по званию довольно хорошо отражает и типичную каждодневную ситуацию, когда по стойке смирно нужно в чём-то отчитываться перед начальством, которое зачастую или не понимает, или не хочет понять, что им пытаются донести. Так что с живописанием некоторых ужасов армейского бытия Эркенов не промахивается, но желание возвести каждую погибшую душу в мученика уже слишком преувеличенно. На это явно намекает и данная во вступлении цитата из Псалтиря глава 21, стих 7. Безусловно, в этом усматривается гуманность взглядов режиссёра, но едва ли она соответствует реальности.
И хотя фильм в целом оставляет впечатление своей абсолютно мёртвой атмосферой, но, вероятно, справедливы были упрёки современников режиссёра в его желании выпендриться, прибегая к причудливому киноязыку. В конце концов, замах на Тарковского – уже не самый сильный приём, чтобы произвести впечатление на коллег по цеху, и уж тем более - на зрителя. Остаётся только пожалеть, что своё довольно смутное размышление о смерти души человеческой от ожесточения или наоборот, жестокости, которая встречается в армии, он зачем-то решил в титрах оставить за авторством Юрия Полякова - хотя в действительности к повести фильм не имеет никакого отношения. Спасибо можно в итоге сказать лишь за то, что Эркенов привёл в кино Олега Василькова.
Подписывайтесь и пишите в комментариях, что думаете о фильме!