* эксклюзивный перевод архивного интервью для британского рок-шоу Raw Power, 1991 *
Оззи, давай оглянемся назад. Расскажи о самом начале: о взрослении в Бирмингеме и о том, что вообще заставило тебя податься в музыку?
– Думаю, все началось с THE BEATLES. Я ведь из простой семьи, из рабочего класса. Отец пахал на заводе в ночную смену, мать – в дневную. Они почти не виделись: он на порог, она из дома. Нас было шестеро детей в крошечном домике, в типичной бирмингемской застройке. В доме постоянно ругались из-за денег. Я все мечтал: вот бы стать миллионером, ограбить банк или выиграть в лотерею... И тут – феномен THE BEATLES. Обычные парни, такие же как я, делают музыку и становятся мировыми звездами. Купаются в деньгах, ездят на Роллс-Ройсах, раскрашенных в дикие цвета. У Джона Леннона был Роллс-Ройс» представляете?! И я понял: «Вот оно!». У меня уже были пластинки Чака Берри и Литтл Ричарда, но «битлы» перевернули все.
И как ты попал в группу?
– Чистая случайность. В школьной группе заболел вокалист, и мне сказали: «Просто постой у микрофона». С этого всё и закрутилось. Настоящий прорыв случился уже с BLACK SABBATH. Мы перебрали кучу названий, я их все и не вспомню, одно время были EARTH, но в итоге стали BLACK SABBATH. Моя мать тогда твердила: «Ты мне не сын, ты просто недоразумение какое-то! Подстригись и найди нормальную работу». И вот однажды я, гордый собой, прихожу домой с контрактом на запись. Мне пришлось умолять отца подписать его. Если бы я тогда понимал в контрактах столько, сколько сейчас... Да я бы себе руку сломал, лишь бы его не подписывать! Нас обвели вокруг пальца. Контракт был грабительский, нас обобрали как липку.
– В итоге отец подписал бумаги за меня, так как я был еще несовершеннолетним, и мы записали альбом. Помню, как гордо зашел в дом с этой пластинкой. На обложке – та самая дама в черном и ворона на ветках… Включаю музыку родителям, раздается звон колокола, вступают BLACK SABBATH. Видели бы вы их лица! Они смотрят друг на друга и в глазах вопрос: «И это наш сын?!». Они-то ждали чего-то приличного, а тут на них вырывается этот тяжеленный дум. Но я был на седьмом небе от счастья. Мой голос на настоящей пластинке! Позже наш менеджер Джим Симпсон подходит ко мне в клубе и говорит: «Ваш альбом только что влетел в британские чарты под таким-то номером…». Я ему: «Да ты издеваешься! Не может быть!». А потом все закрутилось так, что мы и глазом моргнуть не успели. Мы даже не представляли, какой масштаб это примет в Америке.
– Кстати, изначально альбом Paranoid должен был называться War Pigs. Саму песню мы написали буквально на коленке – это была трехминутная «затычка», потому что нам не хватало материала для финала пластинки. А менеджеры такие: «О, супер! Это будет синглом». И мы взлетели. Потом они решили сменить название с War Pigs на Paranoid. Но какой, скажите мне, смысл в парне в розовом трико с щитом и мечом, если альбом называется Параноик? А вот к Свиньям войны он хоть как-то подходил…
– Нас постоянно обдирали до нитки. Мы же были пацанами, ничего не понимали в контрактах. Сказали «подпиши» – мы подписываем. Наш менеджер Патрик Михэн нагрел нас на миллионы. Система была хитрая: если тебе что-то нужно, ты звонишь и говоришь: «Хочу машину», и тебе ее привозят. «Хочу дом» – пожалуйста. Но по факту у тебя не было документов на собственность и не было реальных денег на счете. У них были свои юристы, свои бухгалтеры – одна большая ловушка.
– В итоге мы решили завязать с прежним менеджментом и вести дела сами через юристов. Стало только хуже! Юристы выставляют счет за каждый чих. Какое-то время мы работали исключительно на оплату адвокатов, которые судились с Патриком Михэном. И даже сейчас этот парень продолжает наживаться на ранних записях SABBATH. Недавно мне показали сборник «Годы с Оззи» – я не получаю с него ни копейки роялти. Вообще ни разу в жизни не видел чека с отчислениями за те старые записи. Но пришлось это отпустить, понимаете? Иначе можно сойти с ума.
– В SABBATH мы очень плотно сидели на «допингах». Со временем все становилось только хуже. Мы думали, что это норма, а по факту просто губили свое здоровье, обсуждая планы по покорению мира. Несли полную чушь по три дня напролет. В итоге доводили себя до такого состояния, что тело начинало бить мелкой дрожью в ожидании следующей порции успокоительного, чтобы хоть немного прийти в себя.
– Финал всей этой истории выглядел иронично. Четверо парней в абсолютно невменяемом состоянии, и трое из них увольняют меня за то, что я, видите ли, постоянно пьян! И я такой: «Ну ладно, ваша правда, аргумент принимается». Тони Айомми заперся у себя в номере с горой всякой химии и подослал Билла Уорда, чтобы тот меня уволил. А Билл стоит с банкой пива в руке и вещает об увольнении из-за моего алкоголизма… Хотя я и правда был вечно «в стельку». Сейчас это кажется смешным, как в поговорке про корову, которая бы молчала.
– В тот момент я подумал: «Все, это конец». Пора возвращаться на завод и снова мечтать о несбыточном. Ведь я уже все попробовал: скупал машины ради понтов, вешал на себя тонны индейских украшений… Помните, тогда все носили бирюзу? Сейчас я ее просто ненавижу, видеть не могу. У меня прямо руки чешутся, когда вижу кого-то в этом хламе. А тогда я корчил из себя «крутого парня» из Астона: на каждом пальце было по кольцу с этими синими камнями.
А как насчет вашего первого раза в Америке? Ты рассказывал отличную историю про Детройт.
– Когда мы впервые поехали в Штаты, это было что-то с чем-то. Прилетаем в Нью-Йорк, выхожу из аэропорта – а там огромные машины, у которых дверей штук по десять. Знаете, я в самолете провел семь часов и все это время трясся: «Как эта махина вообще держится в воздухе? Мы же рухнем!». В общем, я прилично прикладывался к бутылке, чтобы хоть как-то унять страх. И вот мы приземляемся, выходим, и мимо проезжает длиннющая тачка – стоишь и ждешь, когда же она закончится. Я был в шоке, думал, это обычное авто. Оказалось – аэропортовый лимузин. Совершенно другой мир.
– Потом приехали в отель – то еще местечко, все кишит насекомыми. Там я впервые узнал, что такое джетлаг. Сижу в баре, он работает до четырех утра, я уже «плыву» и в семь вечера внезапно отключаюсь. Просыпаюсь в четыре утра – ни в одном глазу. Сижу и гадаю: «Что за дела? Почему еще темно?». И тут стук в дверь. На пороге стоит эффектная девица с невероятно пышными формами, я просто глазам своим не поверил. Спрашивает: «Можно войти?». Ну, я и не отказал. В общем, весело провели время. Но формы у нее были твердые как бетон, я даже удивился. Словно не настоящие, а на ощупь как железные мышцы Тайсона после тренировки. Я чувствовал себя настоящим героем. В то время в Англии всё было иначе: приглашаешь девушку в кино, в ресторан, и только через неделю что-то может наметиться. А тут все мгновенно. Я был просто в шоке от ее фигуры. Сама девушка, честно говоря, была не в моем вкусе, на лицо довольно странная. Но, как говорится: «С лица воду не пить». Между нашими номерами была общая дверь, я постучался к парням. Открывает то ли Тони, то ли Гизер. Я говорю: «Мать честная, ты только глянь, кто у меня в номере!». А он отвечает: «Ничего себе, а ты глянь, кто у меня!». Выяснилось, что менеджер решил устроить нам «культурную программу» и прислал четырех дам из местного клуба. Мы просто покатились со смеху: у каждой были выдающиеся формы, но при этом очень своеобразные, даже пугающие лица. Это было незабываемо!
– А потом мы просто покорили Америку. Они ничего подобного раньше не видели. Мы все крушили и переворачивали вверх дном. Менеджер твердил: «Оззи, завязывай, все выходит из-под контроля!». Но потом пришло тщеславие, и мы превратились в «капризных звезд». Веселье кончилось. Началось: «я хочу это», «я требую то». Эго раздулось до невероятных масштабов. Биллу подавай цветы в номер и свечи, у Тони техник получал бешеные тысячи долларов в час – в Англии тогда за такие деньги люди на любые безумства были готовы. Началось «отравление успехом». К альбому Sabbath Bloody Sabbath драйв ушел, мы просто выезжали на имени. А обложка Sabotage? Это же просто балаган какой-то, честное слово!
– После того как меня выставили из SABBATH, судьба подкинула мне встречу с Рэнди Роадсом. Я думал: «Такие шансы не выпадают дважды». Появился этот щуплый паренек – сорок пять кило веса в мокрых сапогах, совсем крошечный. Но между нами мгновенно что-то проскочило. Я верю в судьбу: все, что с нами происходит, предначертано свыше. С этого момента дела пошли в гору, масштаб стал еще больше. Но я продолжал совершать те же идиотские ошибки. Я все так же терял контроль, и становилось только хуже. Рэнди постоянно спрашивал: «Оззи, парень, как ты вообще еще жив при таком образе жизни?».
– В итоге я докатился до развода. Первая жена выставила меня, и поделом. Я творил абсолютно дикие, недопустимые вещи: приводил посторонних женщин в дом, крушил все вокруг, вел себя просто ужасно по отношению к близким. Это было чистое безумие, и я этим совсем не горжусь. Оглядываясь назад – это страшно, но тогда я был абсолютно неуправляем.
– В конце концов, я дошел до ручки. Почувствовал, что и этот брак трещит по швам из-за моих вечных срывов и жалких попыток «завязать». Знаете, зачем я поехал в реабилитационную клинику Бетти Форд? Я-то наивно полагал, что там меня научат пить как джентльмена! Серьезно, я думал, там объяснят: «Мистер Осборн, подходите к бару и вежливо просите пинту, а потом цедите ее по глоточку». Я совершенно не понимал всех этих программ самоконтроля. Моя жена видела, что творилось: я заявлялся в бар, вел себя как хозяин жизни и требовал, чтобы все убирались вон. Смешивал все подряд и доходил до такого состояния, что терял человеческий облик прямо у стойки. Вел себя как последнее ничтожество. Не горжусь этим, но это часть моей биографии.
– Не знаю, что именно щелкнуло полгода назад. Не буду зарекаться, что никогда больше не прикоснусь к спиртному, но сегодня я чувствую себя лучше, чем когда-либо. Я завязал с веществами. Теперь ежедневно работаю с терапевтом. Групповая терапия анонимных алкоголиков мне не подошла – из-за моей популярности там все внимание переключалось на меня, а это мешало процессу. Я не критикую такие сообщества, многим (например, Биллу Уорду) они спасли жизнь. Но у меня проблемы глубже – депрессия, перепады настроения. Алкоголь в самом начале помогал все это заглушать.
– Меня спрашивают: «Как же ты записывал альбомы в таком состоянии?». Полагаю, через эту боль и приходило творчество. Кто-то недавно спросил: «Смог бы ты повторить свой путь без допинга?». Я ответил: «Если не смогу – просто куплю упаковку пива и начну заново». Понимаете? Мне плевать на имидж святоши. Бесят эти рокеры, которые завязали и теперь строят из себя моралистов, увольняя персонал за банку пива. Мой совет: живите как хотите, это ваше дело. Сейчас я в форме: пью витамины, не ем мясо и занимаюсь всей этой оздоровительной чепухой просто потому, что сам так хочу. Но если я вдруг решу пойти и набраться в стельку, я сделаю это просто потому, что мне так вздумалось. Понимаете?
Оззи, когда ты впервые вышел на сцену как сольный артист после ухода из BLACK SABBATH, что ты чувствовал?
– Помню свой первый сольный концерт в Glasgow Apollo. Я твердил Шэрон: «Я не справлюсь». В BLACK SABBATH Тони был для меня кем-то вроде отца, я всегда опирался на его поддержку. А тут – бах, и я один, тот самый Оззи Осборн. Зал был заполнен всего на три четверти, но прием был фантастический! Я уходил со сцены на невероятном подъеме. Это была победа.
– В группе я не мог влиять на музыку. Когда мне говорили: «Давай сыграем это в ми-диезе», для меня это звучало как: «Давай сыграем это в коричневом и розовом цвете». Китайская грамота! Все эти фа, ля-миноры, ре... Если моему уху мелодия кажется приятной, я начинаю напевать поверх. Я примитивен, я парень из Астона, я не кончал университетов. Мы стали рок-звездами, но остались теми же уличными ребятами. Это просто честная музыка улиц. И вот у нас деньги, Роллс-Ройсы... Но мы все те же оболтусы, обычные работяги, которым по сценарию было положено закончить школу, найти работу на заводе, жениться, смотреть сериалы по вечерам и тихо уйти в мир иной. Так была устроена жизнь. Все распланировано. Мать постоянно твердила: «Найди нормальную работу». Даже когда я уже был знаменит и приезжал к ней на новеньком Range Rover, она спрашивала: «Ты всё еще маешься дурью? Шел бы на завод». Люди часто не считают рок-н-ролл трудом. А я только в субботу прилетел из Нью-Йорка, провел там кучу встреч в полночь. У меня дикий джетлаг, я сижу тут и сам не понимаю, что бормочу. Нахожусь на пределе, понимаешь? Это вообще имеет хоть какой-то смысл?
Раз уж мы заговорили об отсутствии музыкального образования... Как в таком случае строится работа с гитаристами? Они сами приносят материал?
– Знаете, за что я обожал THE BEATLES? Давайте признаем: Джордж Харрисон не был величайшим виртуозом, а Ринго Старр не был самым техничным барабанщиком своего времени. Но они идеально подходили группе! Главное, что у них было – это мелодия. Я всегда считал: пока у тебя есть мелодия, у тебя есть песня. Ты же не идешь по улице, выстукивая ритм барабанов. Ты идешь и насвистываешь чертов мотив. Это правило всегда со мной. Я стараюсь поймать мелодию. Иногда туплю, и тогда парни предлагают направление, а я подхватываю. Забавно наблюдать за молодыми талантами, которые через меня прошли. Приходят пацаны с улицы, смотрят на меня снизу вверх: «Оззи то, Оззи се…». А потом они меняются. Тони Айомми как-то спросил меня о новичке: «Разве он не милый парень?». Я ответил: «Подожди пару лет, увидишь, во что он превратится».
– И это случается каждый раз – они обязаны меняться. Ты берешь пацана из какого-то захолустного бара и ставишь его на сцену Madison Square Garden. Первым делом он задрожит от страха, а когда придет в себя, подумает: «Я в высшей лиге!». Потом он привыкает и начинает мнить себя звездой первого эшелона. В итоге, я полагаю, и ребята из моей нынешней группы займутся своим делом. Управлять коллективом – это не так просто. Новички думают: «О, сейчас подпишем контракт на зиллион долларов и станем следующими GUNS N' ROSES». Такое случается – один шанс на двадцать миллионов. Это феномен. Но они-то все уверены, что именно они – те самые счастливчики.
Видимо, о Рэнди Роадсе ты думал совсем иначе...
– Нет, Рэнди... Рэнди был особенным. Совсем другим. Я до сих пор помню ту нашу последнюю поездку – из Ноксвилла в Орландо. Нам пришлось заехать в депо за запчастями. Рэнди тогда все свободное время отдавал классической музыке. В каждом городе, куда бы мы ни приехали, он искал учителей классики. Парень из рок-группы! Я ему ворчал: «Ты с ума сошел? Шел бы лучше с девчонками развлекаться, как все нормальные рокеры! Что с тобой не так?». И вот в той дороге он мне говорит: «Знаешь, Оззи, я хочу завязать с рок-н-роллом. Пойду в университет Лос-Анджелеса, получу степень по классической музыке». У меня в голове все поплыло: «Что?! Ты шутишь?! Мы же только взлетаем! Давай сначала заработаем кучу денег, не делай мне мозг прямо сейчас! Я слишком долго шел к этому успеху». А он так спокойно: «Да нет же, не прямо сейчас...».
– Понимаете, он был в этом бизнесе не ради того, ради чего остальные. Он был предан инструменту. Сейчас 90% гитаристов используют гитару просто как способ стать миллионерами. Ему же было плевать. Нет, он не отказался бы от богатства, но это его не волновало. Рэнди был единственным Музыкантом с большой буквы, с которым мне выпала честь работать. Его главной любовью была гитара. Помню, когда его признавали «Лучшим новым гитаристом года», он страшно стеснялся. У меня есть фото, где он такой застенчивый, будто спрашивает: «Почему я?». Когда я впервые его встретил, что-то внутри подсказало: этот человек не доживет до старости. В нем было что-то... не от мира сего.
Полагаю, после этого для тебя снова наступил период тотального безумия?
— Слушай, назови мне хоть один день, когда его НЕ БЫЛО. Мы с Шэрон два года жили в турах. И тут она сообщает, что беременна. Мы тогда были в Германии, она говорит: «Знаешь, кажется, у нас будет пополнение...». Кстати, можно прерваться на секунду? Мне нужно отлучиться в дамскую комнату.
Понравилось интервью? Ставьте лайк и подписывайтесь на канал – впереди еще много архивных материалов и редких баек из мира рок-музыки
#оззиосборн #рок #музыка #blacksabbath #знаменитости