Знаете, как бывает, сидишь, обижаешься на человека. За что и сам толком не объяснишь, недостаточно позвонил, недостаточно спросил, недостаточно заметил. А потом вдруг доходит, ты и сам в этот момент не очень-то о нем думаешь. Ты думаешь о себе, о том, что тебя недооценили.
Ремарк это знал. И написал одну фразу, от которой я до сих пор немного не в себе:
Не "некоторые". Не "многие". Никто.
Это жестоко и при этом до смешного узнаваемо. Потому что я, честно говоря, не могу вспомнить момент, когда любил бы просто так, без внутреннего счетчика. Без ожидания чего-то в ответ. Без легкой обиды, когда ответа нет.
Роберт в "Трех товарищах" любит Пат и это настоящее, это видно. Но даже в этой любви столько страха, столько "держания". Не "я хочу, чтобы тебе было хорошо", а "я не могу без тебя, поэтому ты должна быть".
И вот тут Ремарк бьет точно: большинство из того, что мы называем любовью - это встреча двух одиночеств, которые договорились называть происходящее красивым словом.
Мы не злодеи, просто нас так устроили или мы сами себя так устроили. Брать проще, чем давать. Ждать проще, чем идти навстречу. Обижаться проще всего.
Ремарк не читает мораль, он вообще не из тех, кто учит жить, и слава богу. Он просто смотрит на своих героев с какой-то усталой нежностью и говорит нам, что вот такие люди и что теперь.
И я почти с ним согласен. Почти кивнул и закрыл книгу.
Но одна вещь не дает покоя. Мы очень охотно прячемся за это "никто не умеет". Удобно же, если все такие, то я не виноват, это просто природа человека, ничего не поделаешь. Драсьте, я тоже жертва эволюции.
Только я знал одного человека, не буду говорить кого, который, кажется, умел. Не идеально. Но он реально думал о других раньше, чем о себе. И знаете, как к нему относились? Садились на шею. Потому что мы, видимо, умеем безошибочно чувствовать того, кто готов отдавать, и немедленно начинаем брать.
Вот и думаю, может, Ремарк прав не потому что люди плохие, а потому что тот, кто умеет любить по-настоящему, долго не выдерживает среди тех, кто не умеет?