Они стояли друг напротив друга, между ними было всего несколько шагов, но позади — полжизни разлуки, молчания и несбывшейся любви.
Евгений Матвеев, которого болезнь уже превратила в тень, специально прилетел из Москвы в Ригу. Врачи запрещали ему любые перелеты, но он не мог не приехать, он знал, что это — последний раз.
Вия Артмане, смотрела на него со сцены, и в её глазах было то, что зрители принимали за игру великой актрисы, но как же они ошибались…
Спустя несколько лет её не станет, а ещё через какое-то время вскроется страшная тайна, которую она унесла с собой в могилу. Тайна, которая перевернет всё, что мы знали о красивой сказке под названием «Родная кровь».
Как вышло, что звезда советского экрана, собиравшая толпы поклонников, доживала свой век в нищете и безумии? Почему её дети не смогли (или не захотели?) уберечь мать? И какой секрет связан с именем, которое она прошептала перед смертью?
«Не будешь моей — вышвырну на улицу»: Брак по расчету, ставший тюрьмой
Чтобы понять финал этой истории, нужно вернуться в самое начало, а начиналось всё как страшная сказка про Золушку, только без феи и принца.
Вия (в девичестве Алида) родилась в нищете, настолько безнадежной, что в три месяца её с матерью выгнали на улицу. Крошечный ребёнок и женщина без гроша за душой — таков был старт будущей королевы экрана.
— Я дважды в жизни лишалась дома, — признавалась актриса. — Первый раз — в три месяца.
Чтобы выжить, маленькая Алида с пяти лет пасла коров. Она пахла навозом и потом, но втайне мечтала о сцене и чудо случилось: спустя время её талант заметили.
Она ворвалась в театр, как ветер: юная, дикая, невероятно красивая и тут же попала в капкан.
Артур Димитерс был местным божеством. Ведущий актер, красавец, любимец публики и при этом — женатый человек, который привык получать всё, что хочет, а на тот момент хотел он Вию. Она отвергала его ухаживания, тогда он сменил тактику.
— Если ты не будешь моей, — якобы заявил он ей прямо в гримерке, — ты здесь больше не появишься. У меня хватит власти, чтобы вышвырнуть тебя на улицу, пойдешь снова пасти коров
Для девушки, которая панически боялась вернуться в нищету, это был удар ниже пояса.
Она сдалась - Димитерс развелся с первой женой, но счастья это не принесло.
Кошка в клетке
Дома он превращался в монстра, он ревновал Вию к каждому зрителю, к каждому партнеру по сцене, к каждому столбу за окном.
— Он был мне отцом, другом, наставником, — говорила позже Артмане. — Но не любимым мужем, я никогда не была с ним счастлива как женщина.
Коллеги шептались:
«Она его боится»
В театре знали, что Димитерс способен устроить скандал прямо за кулисами, если ему покажется, что жена с кем-то флиртует.
А Вия молчала: терпела, играла и ждала непонятно какого чуда и чудо все-таки явилось – в образе Евгения Матвеева.
«Родная кровь» и запретная любовь: Роман, о котором кричала вся страна
1963 год, съемки фильма «Родная кровь»: она — простая русская женщина Соня, он — фронтовик, вернувшийся домой. На экране они полюбили друг друга так, что зрители выходили из кинотеатров с опухшими от слез глазами.
Химия между актерами была неигровой, это понимали все: от режиссера до осветителей.
— Это правда, — обронила как-то Вия Фрицевна в редком откровенном интервью. — То, о чем говорит народ... было. Иначе так сыграть невозможно.
Матвеев был другим, не таким, как ее муж: cпокойным, надежным, русским. Он не кричал, не устраивал сцен, с ним Вия чувствовала себя женщиной, а не пленницей.
Их роман стал для неё глотком воздуха, но он же стал и пыткой. В 1965 году родилась дочь Кристиана.
Сделка с дьяволом
Артур Димитерс взбесился, он прекрасно понимал, что этот рыжий ребенок не имеет к нему никакого отношения. Но разводиться? Отпустить её к этому москвичу? Нет.
В их доме произошла сцена, после которой Вия слегла на несколько дней.
Дальнейшее — зона слухов и домыслов, но именно эти слухи делают историю такой пронзительной. Говорят, Артур поставил условие:
«Я даю девочке свою фамилию, она будет расти в нормальной семье. Никто никогда не узнает правду, но ты вычеркиваешь Матвеева из своей жизни навсегда. Если я узнаю, что вы виделись или говорили по телефону, я выкину вас всех на улицу и уничтожу твою карьеру».
Вия, согласилась, ради дочери, ради карьеры и покоя. Матвеев уехал в Москву, они больше никогда не были вместе.
Но, как писали советские газеты, «у актрис такие глаза не врут». Каждый раз, когда в разговоре мелькало имя Матвеева, Вия Фрицевна опускала глаза, она хранила тайну сорок лет.
И лишь перед самой смертью, когда рассудок уже помутился, она, по словам сына Каспара, проговорилась:
«Отец Кристианы — православный».
И показала на фотографию Матвеева.
Сын, пустивший мать по миру
В 90-е годы удары посыпались один за другим: cначала умер муж-тиран - казалось бы, свобода! Но свобода обернулась новым кошмаром.
В Латвии началась реституция: квартиру, где Артмане прожила 40 лет, отобрали и вернули потомкам бывших владельцев. Национальная гордость, актриса, которую носила на руках вся республика, оказалась на улице.
Ей дали другое жилье, оно сгорело. (Поговаривали о поджоге — слишком многим не нравилась «оккупантка» Артмане, игравшая по-русски).
В итоге она оказалась в убогом дачном домике в Мурьяни: ни отопления, ни удобств - зимой вода замерзала в ведре, но настоящий ад ждал её впереди.
Власти сжалились и выделили ей шикарную квартиру в новом доме. Проблема была решена, можно было спокойно встречать старость.
Но тут в дело вступил сын — Каспар Димитерс.
Творческая личность или циничный делец?
Каспар всегда был «сложным» ребенком - музыкант, художник, бунтарь. В молодости он то и дело попадал в скандальные истории, из которых мать вытаскивала его, рискуя своей репутацией. Говорили, что он мог исчезнуть на недели, связавшись с дурной компанией.
Но то, что он сделал потом, простить сложно.
Получив доверенность на распоряжение квартирой (Вия доверяла сыну, как себе), Каспар эту квартиру продал.
— Она была непригодна для жизни, требовала ремонта, — оправдывался он позже.
Однако журналисты, копнувшие глубже, выяснили шокирующие детали: квартира в новом доме была элитной, в престижном районе. Денег от её продажи хватило бы на безбедную жизнь актрисы до конца дней.
Куда делись деньги? Тайна, покрытая мраком. Каспар открыл студию, пытался заниматься бизнесом, но всё пошло прахом.
В итоге великая актриса, чей портрет украшал обложки советских журналов, снова оказалась в той самой холодной времянке, а сына «ветром сдуло» из её жизни.
Запертая в психушке: Страшный финал королевы
Последние годы Вии Артмане — это даже не драма, а триллер.
Инсульты следовали один за другим, после третьего актриса перестала узнавать близких. У неё помутился рассудок, она становилась агрессивной, могла уйти из дома и заблудиться.
— Она стала буйной, — рассказывала близкая подруга семьи Лига. — Это был уже не тот человек. Оставлять её одну было смерти подобно.
В прессе поднялась волна:
«Дети сдали мать в психушку!»
Желтые заголовки кричали о предательстве, но так ли это было на самом деле? Правда оказалась еще страшнее.
Вию Артмане не брали ни в одну нормальную больницу.
«Проблемная пациентка, известная личность, слишком много хлопот», — отказывались чиновники от медицины. Её могли оставить умирать в том сарае.
Только по старым связям, через знакомых знакомых, её удалось пристроить в специализированную клинику. Это была не прихоть детей, а единственный шанс на профессиональный уход.
Там, в клинике, она и угасла - тихо, во сне, в октябре 2008 года.
Но перед смертью она совершила поступок, который шокировал и умилил даже тех, кто думал, что знает о ней всё.
Последняя тайна: почему лютеранка стала Елизаветой
Вия Артмане всю жизнь, была лютеранкой, это часть её латышской идентичности. Но за несколько дней до смерти она попросила пригласить православного священника и приняла православие с новым именем — Елизавета.
Зачем?
Ответ лежит на поверхности, и он разрывает сердце. Евгений Матвеев был православным, она знала, что умрёт и встретит его там, за чертой и она надеялась воссоединиться с ним хотя бы на том свете.
Не просто в одной стране, не просто в одном воспоминании, а в одной вере, в одном Боге.
— Она уходила не как великая актриса, — написал позже один из критиков. — Она уходила как женщина, которая наконец-то шла на свидание.
На её 70-летии, когда Матвеев, умирающий, дряхлый, но с горящими глазами, прошёл сквозь толпу и взял её за руку, в зале стояла мёртвая тишина. Он не сказал ни слова, просто смотрел на неё.
В этом взгляде было всё: прощение за годы разлуки, благодарность за дочь, которую он никогда не называл своей, и бесконечная, запредельная нежность.
А Кристиана, их дочь, до сих пор не любит говорить на эту тему. Она носит фамилию Димитерс и считает своим отцом того, кто вырастил её, пусть и был тираном.
— Я художник, — уходит она от ответа. — Мои картины говорят громче слов.
Что ж, возможно, она права. Иногда лучше промолчать. Особенно когда твоя жизнь — результат самой красивой и самой трагической любви советского кино.
А как вы думаете: правильно ли поступила Вия, сохранив семью ценой личного счастья, или ей стоило бросить всё и уехать за Матвеевым? Поделитесь своим мнением в комментариях!