Джеффри Эпштейн шантажировал свою влиятельную сеть друзей и соратников. И его электронные письма, если не говорить о смысле посланий, примечательны особым стилем письма. Они совершенно безграмотны - с плохой орфографией, отсутствием знаков препинания и изощренными грамматическими ошибками.
Как пишет обозреватель Эндрю Цукер, читая эти письма, ловишь себя на мысли, что перед тобой не финансовый гений с Уолл-стрит, а утомительный интернет-мошенник из спам-рассылки. И это ставит интересный вопрос: почему люди, купающиеся в деньгах, пишут как школьники, прогулявшие уроки английского?
Журнал Vanityfair в 2003 году писал: "В последнее время роскошный образ жизни Джеффри Эпштейна вызывает восхищение: финансист-холостяк живет в самом большом частном доме Нью-Йорка, утверждает, что берет в качестве клиентов только миллиардеров, и возит на своем Boeing 727 таких знаменитостей, как Билл Клинтон и Кевин Спейси. Но стоит развеять его ореол таинственности, и картина меняется. Вики Уорд исследует инвестиционную карьеру Эпштейна, его связи с розничным магнатом Лесли Векснером и его сложное прошлое".
Как человек, которому платили сотни миллионов за финансовые советы, умудрялся выглядеть в переписке как жертва кибермошенников из девяностых?
Лингвисты в манере эпистолярного выражения Эпштейна видят не просто безграмотность, а социальный сигнал. Он не слишком старался казаться интеллектуалом. И это работало. В мире, где каждый второй клерк в Сити вылизывает свои имейлы до блеска, чтобы казаться компетентным, настоящие хозяева жизни позволяют себе расслабиться. Идеальный синтаксис и выверенные запятые - это удел среднего класса. Это инструмент для тех, кто карабкается вверх. Тем, кто уже наверху, карабкаться некуда, а значит, можно писать «вапще» и «вкрации».
Эпштейн даже не закончил университет, но это не мешало ему дружить с гарвардскими профессорами. Даже с великим физиком Стивеном Хоккингом.
Эпштейн финансировал науку, даже проводил конференции по науке и технологиям на своем тропическом острове пед/лов Литл-Сент-Джеймс. Покупал себе репутацию, но в личных сообщениях оставался тем самым парнем, который пишет «щас» и «чё». Это пренебрежение правилами - своего рода маскировка. Эпштейн, судя по всему, виртуозно владел искусством прикидываться простаком.
Хотя вопрос о том, использовал ли Эпштейн свою плохую грамматику как оружие, чтобы казаться менее угрожающим в глазах своей сети контактов, остается открытым. Но его ужасная орфография не ограничивалась электронной почтой. Во время личной встречи с бывшим премьер-министром Израиля Эхудом Бараком Эпштейн обсуждал инвестиции в Кремниевую долину. И умудрился переврать название знаменитого фонда Palantir («ПАЛЛЕНТЬЕ»), фамилию Питера Тиля («ТИЛЛ») и Марка Андрессена («АНДРИСОН»). Вряд ли он был настолько глуп, чтобы не уметь прочитать визитку. Скорее, это была игра: он прикидывался неопасным и неотёсанным, чтобы его влиятельные друзья расслабились и не воспринимали его всерьёз. Сработало блестяще.
Такой способ разоружить собеседника. Кто испугается человека, который не может выговорить название компании? Никто. А значит, можно вить веревки. Считает визави. О, как они ошибались.
Но порой небрежность на письме выходит боком. Эндрю Цукер приводит пример уже не из досье Эпштейна, как прошлой зимой сын одного из богатейших людей планеты, миллиардера Ларри Эллисона, основателя Oracle, Дэвид Эллисон, положил глаз на крупную киностудию. Он написал гендиректору Warner Bros. Discovery Дэвиду Заславу смс, в котором... ошибся в имени адресата. Представляете уровень? Заслав продал компанию Netflix, отказавшись от предложения Эллисона. Нет доказательств, что виной всему прокол с именем в письме с предложением, но можно себе представить, какова была реакция миллиардера на этот прокол.
Можно не сомневаться, что сами представители элиты отлично понимают цену грамматики, когда речь заходит о тех, кто стоит ниже на социальной лестнице. Один из знакомых Эпштейна - Эрик Рот, владелец бизнеса по обустройству интерьеров частных самолетов - попросил его как-то проверить заявление дочери, которое она уже отослала в университет. Эпштейн, который сам писал «позравляю» (без буквы Д), прошелся по тексту абитуриентки катком: «Жаль, что вы не дали мне проверить раньше. Грамматические и орфографические ошибки затруднят поступление». И действительно девочке отказали.
Вот она, настоящая мораль. Элита позволяет себе любую безграмотность, чтобы подчеркнуть свою исключительность, но требует идеального английского от тех, кто мечтает к ней присоединиться. Это не просто двойные стандарты. Это новый вид сословной перегородки. Только раньше делили по крови, а теперь - по умению ставить запятые.