Глава 36
Прошла неделя после того разговора.
Ника не звонила Сане. Он не звонил ей. Тишина стала привычной, как шум дождя за окном или утренний кофе с Джованной. Она научилась просыпаться без щемящей тоски в груди, научилась не хвататься за телефон при каждом уведомлении, научилась делать вид, что всё в порядке.
Днём — работа. Манускрипт подходил к концу, страницы одна за другой обретали чистоту и ясность. Ханс Мюллер, обычно скупой на похвалу, сегодня утром сказал: "Хорошая работа фрау Соколова". Это было почти признание в любви по-немецки.
Вечером её ждала Джованна с бесконечными разговорами о жизни, любви и итальянской кухне. Но сегодня итальянка уехала на выходные в Берлин — знакомиться с какими-то художниками. Ника осталась одна.
В семь вечера пришло сообщение от Маркуса:
Я сегодня заканчиваю поздно. Вы не хотите составить компанию за ужином? Просто поесть, без глубоких разговоров. Знаю одно место, где подают лучший шницель в городе.
Она смотрела на экран и колебалась. Прошлый ужин закончился скандалом с Саней. Но сейчас... сейчас она была одна, в пустой комнате, и мысль о том, чтобы просидеть весь вечер в четырёх стенах, казалась невыносимой.
Ника: Хорошо. Во сколько?
Маркус: Через час. Зайду за вами.
Он ждал у входа в общежитие, в тёмно-синем пальто, с зонтом под мышкой — на всякий случай. Увидев её, улыбнулся — спокойно, без нажима.
— Рад, что вы согласились.
— Я тоже, — честно ответила Ника.
Они пошли пешком через старый город. Вечерний Лейпциг подсвечивался фонарями, мостовые блестели после недавнего дождя, пахло мокрыми камнями и цветущими где-то липами. Маркус рассказывал об истории этих улиц, о том, как здесь жил Бах, как гуляли Гёте и Шиллер. Ника слушала, и город вдруг перестал быть чужим.
Ресторан оказался маленьким, почти домашним. Деревянные столы, клетчатые скатерти, свечи в толстых подсвечниках. Маркус заказал шницель и местное пиво, которое Ника пила впервые в жизни.
— За ваш манускрипт, — поднял он кружку. — Вы с ним справляетесь блестяще.
— Спасибо, — она отпила глоток. Пиво оказалось лёгким, с хлебным привкусом.
— Вы знаете, — сказал Маркус, отрезая кусок мяса, — я смотрел ваши работы. Те, что вы делали в Москве. У вас редкий дар — вы не просто чините книги, вы возвращаете им душу.
Ника смутилась.
— Это просто работа.
— Нет, — он покачал головой. — Это больше. Я вижу это по тому, как вы держите инструмент. Как дышите над страницей. Вы отдаёте себя каждой книге. Это дорогого стоит.
Она не знала, что ответить. Никто никогда не говорил с ней о работе так — всерьёз, с пониманием, с уважением.
— Расскажите о себе, — попросила она, чтобы сменить тему. — Вы говорили, что потеряли жену. Как вы справились?
Маркус помолчал, глядя в свою кружку.
— Плохо справлялся, — признался он. — Первый год я просто существовал. Ходил на работу, возвращался домой, смотрел в стену. Друзья пытались вытащить меня в люди, но я никого не хотел видеть. А потом понял: она бы не хотела, чтобы я так жил. Она была... светлая. Живая. Она бы сказала: "Маркус, идиот, прекрати себя хоронить".
Ника улыбнулась, представив эту женщину.
— И вы прекратили?
— Не сразу. Но постепенно — да. Начал замечать мир вокруг. Солнце, дождь, книги, студентов. Оказалось, жизнь может быть сносной. Даже без неё.
— Но не полной, — тихо сказала Ника.
Он посмотрел на неё долгим взглядом.
— Да. Не полной. Но, знаете, я перестал ждать полноты. Иногда достаточно просто быть. Жить. Работать. Видеть красивое вокруг.
Она кивнула, понимая каждое его слово.
— Вы скучаете по нему? — спросил Маркус осторожно.
— Каждый день, — ответила Ника честно. — Но я не знаю, скучает ли он по мне.
— Мужчины скучают иначе, — заметил Маркус. — Мы молчим. Мы уходим в работу. Мы делаем вид, что всё в порядке. Но это не значит, что нам всё равно.
— Тогда почему он не звонит?
— Может, боится. Может, не знает, что сказать. Может, думает, что мешает вам здесь жить.
Ника вздохнула.
— Вы прямо адвокат всех мужчин мира.
Он рассмеялся — негромко, но искренне.
— Нет, просто старый дурак, который уже многое пережил и кое-что понял.
Они доели ужин, допили пиво. Маркус проводил её до общежития, остановился у двери.
— Спасибо за вечер, — сказала Ника. — Мне было... легко.
— Мне тоже, — ответил он. — Знаете, я не предлагаю ничего, кроме дружбы. Вы не моя ученица, я не ваш начальник. Мы просто два реставратора, которые любят книги и иногда нуждаются в компании. Если вам станет совсем тоскливо — звоните.
Он протянул руку, и Ника пожала её — тепло, благодарно.
— Спасибо, Маркус.
— Спокойной ночи, Ника.
Она поднялась в комнату, разделась, легла в кровать. Впервые за долгое время в груди не было той острой боли, которая мешала дышать. Была тихая, спокойная грусть. И где-то глубоко — надежда, что завтра всё будет чуточку лучше.
Перед сном она всё-таки проверила телефон. Сообщений от Сани не было.
Она закрыла глаза и провалилась в сон без сновидений.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал🫶