Наталья стояла в прихожей, стараясь не выдать себя.
- Мама, что ты предлагаешь?
- Уговори свою жену, чтобы она продала квартиру, которую получила в наследство. Деньги пусть отдаст тебе, скажешь, мол, на хранение, а ты в свою очередь отдашь их мне, - нагло заявила свекровь.
- Шиш вам, а не моё наследство! - в комнату залетела Наташа.
- Дорогая, ты же спала! - опешил Боря.
- Я в туалет захотела, случайно услышала, как вы мои денежки делите!
- Ты нас подслушивала, стерва! - взревела свекровь.
- А вы, Раиса Васильевна, неплохо устроились! Живёте в нашей квартире, да ещё и на моё наследство рот разеваете!
- Наташа, да мы...
- Заткнись, Боря! – Наташа даже не смотрела на мужа, её горящий взгляд был прикован к свекрови. – А вы, Раиса Васильевна, просто акула в юбке! Я тут, значит, наследство от бабушки получила, дитё под сердцем ношу, а вы с сыночком уже план составили, как меня облапошить? Совесть-то хоть есть?
- Совесть? – свекровь вскочила с дивана, её лицо перекосилось от злости. – Это у тебя, дуры, совести нет! Квартира тебе на голову свалилась, ты её и не заслужила вовсе! А мы с Борей всю жизнь горбатимся, в двушке тесной маемся. Поделиться надо, раз семья!
- Семья? – Наташа горько рассмеялась, прижимая руки к животу. – Какая же мы семья, если вы меня за дверью обсуждаете, как вещь? «Крутить ей можно»? Это я так, кукла бессловесная?
- Наташ, ну мама не то имела в виду, – залепетал Боря, делая шаг к жене. Он нервно теребил край футболки, переводя взгляд с разъярённой матери на побледневшую жену. – Она заботится… о нашем будущем… о ребёнке…
- О ребёнке? – голос Натальи сорвался на визг. – Ты бы слышал, ЧТО она предлагала! Продать мою квартиру, деньги отдать тебе, ты – ей! А я? Мне что остаётся? С пузом на улицу? Или, может, вы меня сразу в дом престарелых определите, как только я рожу?
- Не возникай, мать твою! – рявкнула свекровь, сжимая кулаки. – Сказано тебе, дуре, по-хорошему: деньги нужны на бизнес! Боря бизнес откроет, ты, как дура, при нём и останешься! Не хочешь по-хорошему – заставим!
- Мама! – Боря попытался вклиниться между женщинами, но Раиса Васильевна грубо оттолкнула сына.
- Цыц, тряпка! Вечно ты под её каблуком! – она подошла к Наташе вплотную, дыша перегаром и злобой. – Значит так, милая. Или ты завтра же едешь к нотариусу и пишешь доверенность на Борю, или… пеняй на себя.
- Или что? – Наташа вызывающе вскинула подбородок, хотя внутри у неё всё дрожало от страха и адреналина. – Или вы меня бить будете? Беременную? Руки не коротки?
- А что с тобой церемониться? – прошипела свекровь, и в следующую секунду её рука взметнулась вверх. Но целилась она не в лицо. Целилась она прямо в округлившийся Наташин живот.
Мир словно замер. Наташа увидела занесённую ладонь, перекошенное ненавистью лицо Раисы Васильевны и отстранённый, испуганный взгляд Бори, который даже не шелохнулся, чтобы защитить своего будущего ребёнка.
Время включилось на тысячные доли секунды позже. Инстинкт самосохранения и яростная, материнская защита сработали быстрее мысли. Наташа резко ушла в сторону, по-кошачьи пригнувшись, и кулак свекрови лишь разрезал воздух. Потеряв равновесие, Раиса Васильевна по инерции качнулась вперёд, и в этот момент Наташа, не думая, действуя на одних рефлексах, со всей силы, вложив всю свою боль, страх и обиду, ударила головой в переносицу.
Раздался глухой, влажный хруст.
Свекровь охнула, её глаза закатились, и она, словно подкошенная, рухнула на пол, затылком глухо ударившись о паркет. Тело обмякло, руки раскинулись в стороны.
В комнате повисла мёртвая тишина. Слышно было только, как за стеной тикают часы и как бешено колотится сердце у Наташи.
- Мама? – голос Бори прозвучал как-то по-детски тонко и испуганно. Он смотрел на неподвижное тело матери, потом на жену. – Ты… ты что наделала? Ты её убила!
Наташа, тяжело дыша, отступила на шаг, прижимая ладони к животу. Ребёнок внутри тревожно зашевелился.
- Я… я защищалась, – выдохнула она. – Она хотела ударить… в живот… в нашего ребёнка, Боря! А ты стоял и смотрел!
Боря рухнул на колени рядом с матерью, дрожащими пальцами коснулся её шеи, ища пульс, но его не было.
– Скорую! Вызывай скорую, дура!
- Сам вызывай, – голос Наташи звучал глухо, но в нём появилась стальная нотка. Она смотрела на мужа, корчащегося над телом своей матери, и чувствовала, как рвётся последняя ниточка, связывавшая их. – А я… я пойду соберу вещи.
- Какие вещи?! Ты никуда не пойдёшь! – заорал Боря, вскакивая. – Ты мою мать убила!
- А ты будешь меня держать? – Наташа посмотрела ему прямо в глаза. – Рискни. Только помни: у нас в комнате идёт видеозапись, я камеру установила, как только твоя мамочка у нас прописалась.
Боря побледнел ещё сильнее, если это было вообще возможно. Он замер, не зная, что делать. Власть в комнате перешла к той, кого ещё полчаса назад они считали пешкой.
Наташа, не сводя с него настороженного взгляда, вышла из комнаты. В прихожей она на секунду остановилась, прислонилась спиной к холодной стене и глубоко вздохнула, успокаивая бурю внутри.
- Всё хорошо, малыш, – прошептала она, гладя живот. – Мы справимся. Мы теперь только сами за себя.
Полиция и скорая приехали через двадцать минут. Наташа дала показания, приложила видеозапись, претензий к ней не было.