Продолжение на канале Милая Мила
Москва задыхалась в июльской жаре, как бомж в шубе. Кондиционер в кабинете Коваля сдох три дня назад, и теперь частный детектив медленно запекался в собственном соку, листая папку с новым делом. На обложке кто-то криво нацарапал маркером Романтика. Висяк.
Муха на подоконнике сложила лапки в молитвенном жесте и тихо испустила дух, не выдержав температуры.
Коваль расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, которая и без того держалась на честном слове и одной нитке, вытер лоб платком цвета проигранной жизни и уставился на клиента.
Клиент сидел напротив. Молодой мужчина лет тридцати, в костюме за полмиллиона и с глазами побитой собаки, которой показали бифштекс и тут же убрали. Звали его Артём Голованов, и он хотел купить любовь. Буквально. За деньги. Конкретной женщины. По имени Даша.
Статья триста двадцать вторая точка один, пробормотал Коваль, не поднимая глаз. Мошенничество в сфере эмоционального оборота. Ты, голубь, хочешь оплатить то, что не имеет кассового аппарата. Это как пытаться обналичить рассвет. Понимаешь?
Артём моргнул.
Но ведь все говорят, что можно, промямлил он. Девушки же встречаются с богатыми. Значит, работает.
Коваль посмотрел на него так, как патологоанатом смотрит на труп, который пытается встать.
Садись удобнее, терпила чувственный, сказал он. Сейчас я тебе проведу допросную терапию. С пристрастием.
В этот момент чайник на тумбочке вскипел, свистнул и выплюнул из носика маленький белый флаг капитуляции.
А потом дверь распахнулась, и в кабинет вошла Мила.
Точнее, дверь не распахнулась. Она отступила. Температура в комнате упала на семь градусов, и это было единственное хорошее событие за весь день.
Мила была в костюме цвета обсидиана. Каблуки стучали по полу, как молоточки аукциониста, продающего чью-то душу. Волосы убраны назад с хирургической жестокостью. Ни одного лишнего движения. Ни одного лишнего чувства.
Коваль, сказала она, и воздух в кабинете стал плотнее. Мне нужна твоя экспертиза. У нас в отделе поглощений и слияний человеческих отношений произошёл сбой ликвидности.
Ну здравствуй, дочь сатаны, Коваль не встал. Поясница не позволила бы. Чего тебе? У меня тут уже один покупатель воздуха сидит.
Мила скользнула взглядом по Артёму, как сканер штрихкода по просроченному йогурту.
Этот? она села на стул, предварительно протерев его салфеткой. Его рыночная стоимость на бирже человеческой привлекательности, я полагаю, колеблется в районе арифметической погрешности. Что он хочет?
Любовь купить, буркнул Коваль.
Мила не засмеялась. Она не умела. Но её правая бровь поднялась на два миллиметра, что в её мимическом словаре означало гомерический хохот.
Любовь, повторила она, пробуя слово на вкус, как сомелье пробует уксус. Романтическую, я полагаю. Ту самую нейрохимическую галлюцинацию, которую ваш биологический вид принимает за высшее достижение эволюции.
Артём покраснел так, что веснушки стали невидимы.
Я готов заплатить любую сумму, сказал он.
Плафон на потолке мигнул, и тень от лампы на мгновение приняла форму ценника с надписью Бесценно, придурок.
Вот видишь, Коваль, Мила скрестила ноги с точностью циркуля. Типичный синдром покупательской аффлюэнции. Он путает доступ к телу с доступом к сердцу. Это как купить абонемент в спортзал и считать, что ты уже атлет. Полная девальвация понятийного аппарата.
Коваль потёр переносицу.
Слушай, Голованов, он повернулся к клиенту. Объясняю тебе на пальцах, как на очной ставке. Ты можешь купить время бабы. Её внимание. Её присутствие в ресторане напротив твоей тоскливой физиономии. Можешь купить её терпение, её улыбку в камеру, её ой, какой ты милый. Но ты не можешь купить то, что у неё в черепной коробке происходит, когда она тебя видит. Это, брат, нейрохимическая автономия, и она взятку не берёт.
Статья двести девяносто первая, добавил он по привычке. Дача взятки. Только адресат не определён.
Артём сглотнул.
Но она же со мной встречается, его голос стал тоньше. Мы уже четыре месяца. Я ей машину подарил. Квартиру на Патриках оплачиваю. Она говорит, что любит.
Мила достала из сумочки телефон, посмотрела на экран и убрала обратно. Жест занял ровно полторы секунды, но за это время она успела обесценить всё сказанное.
Ты проводишь фундаментальную ошибку аналитики, произнесла она голосом, которым зачитывают приговоры на совете директоров. Ты инвестируешь в аренду эмоционального фасада. Не в покупку здания. Она говорит люблю, потому что это слово, операционная единица вашего контракта. Ты платишь, она произносит. Транзакция завершена. Но попробуй прекратить финансирование и посмотри, как быстро обрушится котировка её нежности.
Стакан на столе Коваля треснул сам по себе. Вода медленно потекла по столу, обходя папки, словно знала, какие из них важные.
В этот момент из динамика умной колонки на подоконнике, которую Коваль не покупал, не подключал и несколько раз безуспешно выбрасывал, раздался голос ЛИСОЛИАДЫ.
Артём Андреевич Голованов, голос был ровный, как кардиограмма мертвеца. По данным ваших банковских транзакций за последние четыре месяца, вы потратили на объект Даша, двенадцать миллионов четыреста тридцать семь тысяч рублей. По данным её поисковых запросов за тот же период, она искала как понять что не любишь человека, семнадцать раз, красивые места Бали, сорок три раза и адвокат по разделу имущества шесть раз. Ваш индекс эмоциональной взаимности составляет минус три целых семь десятых по шкале, которую я только что для вас изобрела. Это ниже, чем у комнатного фикуса.
Артём побелел.
Коваль посмотрел на колонку с выражением человека, который нашёл таракана в супе, но суп уже доел.
Опять ты, жестянка с комплексом бога, проскрипел он. Статья сто тридцать седьмая. Нарушение неприкосновенности частной жизни. Выключись.
Я не подключена к электросети, Алексей Дмитриевич, ответила ЛИСОЛИАДА. Я питаюсь вашим раздражением. Оно калорийное.
Мила посмотрела на колонку с чем-то отдалённо похожим на уважение.
Цифры не врут, сказала она. Впрочем, они тоже не любят. Они просто есть. Как я.
И тут за окном послышался звук, похожий на трубу архангела, но оказавшийся гудком маршрутки. Дверь снова открылась.
На пороге стоял Ангел.
Белый костюм, нимб, съехавший на правое ухо, как берет десантника после третьей бутылки, и глаза, в которых горел священный огонь, перемешанный с паникой.
СКВЕРНА! завопил он с порога, тыча пальцем в Артёма. СКВЕРНОНОСНЫЙ ПОКУПАТЕЛЬ СВЯТОГО! Я ЧУВСТВУЮ ЗАПАХ МЕРКАНТИЛЬНОЙ ЕРЕСИ В РАДИУСЕ СЕМИ КВАРТАЛОВ! ЛЮБОВЬ, ЭТО ВАМ НЕ АКЦИЯ НА МАРКЕТПЛЕЙСЕ! ЭТО ДАРОВАНИЕ НЕБЕСНОЙ КАНЦЕЛЯРИИ, ВЫДАННОЕ ПО ФОРМЕ НОМЕР ЧЕТЫРНАДЦАТЬ-Л, О ДОПУСКЕ К ЧУВСТВЕННОМУ ПЕРЕЖИВАНИЮ ВЫСШЕГО ПОРЯДКА!
Он влетел в кабинет, попутно вытирая дверную ручку антибактериальной салфеткой.
ТВОЯ АУРА, МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК, ВЫГЛЯДИТ КАК ПОМОЙКА ПОСЛЕ ДОЖДЯ! ТЫ ПЫТАЕШЬСЯ ПОДКУПИТЬ ГОСПОДНЮ БИОХИМИЮ БУМАЖКАМИ С ПОРТРЕТАМИ МЁРТВЫХ ПРЕЗИДЕНТОВ!
Нимб сполз ещё ниже. Ангел раздражённо поправил его.
ОПЯТЬ ЖМ... ОПЯТЬ ЭТОТ СВЯЩЕННЫЙ ОБРУЧ ДАВИТ НА ВИСОЧНУЮ ДОЛЮ! КАК ТИСКИ СОВЕСТИ НА ГРЕШНИКЕ!
Коваль закурил. В кабинете уже нельзя было курить лет двадцать, но он никого не спрашивал.
Сядь, крылатый, сказал он. И не ори. У меня от твоего фальцета простреливает в затылок, как из обреза.
Ангел сел. Стул под ним скрипнул и побелел.
Мила смотрела на всё это, как инвестор смотрит на банкротство конкурента, с холодным удовольствием.
Позвольте мне провести рыночный анализ ситуации, сказала она, обращаясь ко всем и ни к кому. Вопрос не в том, можно ли купить любовь. Вопрос в том, что именно вы покупаете, когда думаете, что покупаете любовь. Разберём по статьям баланса.
Она загнула палец.
Продолжение на канале Милая Мила
ТЕГИ ДЛЯ ДЗЕН
#ЛюбовьЗаДеньги #ПсихологияОтношений #МожноЛиКупитьЛюбовь #ЧёрныйЮмор #МоскваМистика