стилистика моя, т.е. авторская
Люди‑мутанты бежали по адскому кругу большого Города. Я тоже прибавлял скорости, понимая, что вот‑вот просто задохнусь и упаду. Меня обогнал старичок с украденной колбасой, и я откровенно офигел от его прыти. Через десять минут я остановился и согнулся пополам. Меня рвало. Потом я завернул в какой‑то закоулок и перевёл дыхание на летнее время. Я восстановил силы, заулыбался и побежал в обратном направлении.
Несколько раз столкнувшись с бегущими, я заорал: «Желуди-и-и!» — и стал сильно махать руками. Лихая тройка людей‑мутантов остановилась и посмотрела на меня с явным идиотизмом. Стал крепчать попутный мне ветер, а я продолжал орать и двигаться наоборот.
Около кучки грызущихся получеловеков упала мачта городского освещения, на время прекратив их собако‑лошадиный блюз. Какие‑то рыжие фотодокументалисты с огромными видеокомпрессорами стучали зубами в такт увертюры ветра и гомона. Я продолжал продолжать, присматриваясь то и дело.
Несколько молодых людей и девушек бесцеремонно увязались за мной и против течения. Толпа вдруг всё поняла и, резко развернувшись, побежала за нами, подпрыгивая время от времечка. Я торжествовал и пах, словно утренний ультрафиолет.
Мы пробежали мимо плаката неизвестной нам радиостанции и остановились. Все. Мгновенно. Наши хари выражали удивление, ибо перед всеобщим взором представилась другая, не менее хитрая толпа. Это были гении. Они никуда не бежали, а просто плясали откровенный твист под духовой оркестр, состоящий из прислуги ближайшего чат-бот-управления.
У меня разыгрался аппетит, и я срочно завернул в пирожковую, где и был связан купцами и мичманами. Они меня сильно обломали, но зато я хорошо отдышался и передал им привет от американских и чешских товарищей. Они вздрогнули (особенно купцы) и стали играть в вышибалу. Я совсем ничего не понимал. То есть абсолютно.
Но в это заведение зашла собака, обвязанная брикетами мороженого. Мичманы покрутили свои усы, схватили парашюты и исчезли в подсобке. А купцы, закончив делать вышибание, просто подозвали собаку и в упор накормили её сыром с селёдкой. Собака даже что‑то спела… кажется.
Потом один из торговцев вспомнил обо мне и укоризненно посмотрел на мои джинсы. Они были в порядке, и он вскоре уснул сном космонавта. Я попросил меня развязать в обмен на связывание одного из них, и оставшиеся купцы мрачно согласились. В это время сытая собака просто подохла в углу заведения, и я понял, что купцы просто молодцы и точно принадлежат к группировке гениев. Я дал им ссылочку на этот блог и, раскланявшись, удалился под жиденькие аплодисменты из подсобки.
На улице было тихо, и шёл тихий дождь. Со двора выехала карета в виде значка радиации, и я натурально опупел. Из кареты выскочил гей и крикнул что‑то членоНЕраздельное. Я помотал головой и принялся показывать приличные жесты, отчего последний разрыдался и пополз ко мне на коленях. Я пустился наутёк за угол и попал в объятия журналистки по имени Тюля. Да, Тюля! Она стала визжать и умоляла рассказать, как было дело, приставив к своей голове новогоднюю хлопушку. Из‑за угла выполз гей, и я, указав на него, откровенно наврал журналистке, мол, вот он всё видел и знает. Тюля оттолкнула меня и напрыгнула на того самого.
А я отошёл на 404 метра и слегка прибавил ходу. Потом — ещё быстрее, и ещё, а после уж и вовсе побежал. Когда я оглянулся, то увидел, что люди‑мутанты бежали по адскому кругу большого Города… LOOP!