Они не сводят с меня глаз.
Для понимания: я живу в крошечном городке в Западной Виргинии. Бывший шахтерский поселок, от силы тысяча жителей. Мне повезло — я успел заработать в IT, так что могу жить ни в чем себе не отказывая, пока остальные перебиваются с копейки на копейку. У нас с женой добротный дом на самой окраине.
Леса здесь просто потрясающие. Честно говоря, мы и выбрали это место из-за красоты местных холмов. Здесь тихо, порой даже слишком, но именно этого мы и искали после долгих лет в Сан-Франциско. Тихий уголок, где можно насладиться покоем.
Ближайший сосед живет в полумиле от нас. Джейсон, отличный мужик. По крайней мере, был.
На днях мы сидели на заднем крыльце, пили пиво и болтали (у нас уже вошло в привычку так завершать день). И тогда я впервые это услышал.
Раздался... звук. Даже не знаю, как его описать. То ли скрежет, то ли вой, то ли гул. Всё вместе, наверное. Он доносился из самой чащи, откуда-то издалека. Мы еще пошутили про инопланетян и быстро об этом забыли. Мало ли какая чертовщина творится в лесу. Мы просто сидели в креслах-качалках, потягивали пиво и какое-то время прислушивались.
Где-то через полчаса всё стихло, и на этом дело кончилось. Мы вернулись в дом, легли спать и закрыли тему. Какое-то время всё было спокойно.
Прошла примерно неделя, жизнь шла своим чередом. Но как-то вечером, возвращаясь из магазина, чтобы снова посидеть с женой на крыльце, я услышал это опять. Этот скрежещущий, ноющий гул. Естественно, я обернулся к лесу, но не увидел ничего, кроме местного оленя. Он посмотрел на меня и дал деру, а я зашел в дом.
Помню, как сказал жене, что гул вернулся. Она ответила что-то вроде: «Может, это старая шахтерская техника?»
Я спросил, что она имеет в виду.
«Ну, здесь же раньше добывали уголь, — сказала она. — Вокруг полно шахт. Вдруг что-то случилось с брошенными машинами».
И она была права: старых угольных шахт в округе хватало. Я-то в этом ничего не смыслил, зато знал того, кто смыслит. Помните Джейсона? Мужик прожил тут всю жизнь. У меня был его номер, и я набрал его с мобильного.
Не дозвонился. Сеть не ловила. Такое тут бывает, но внутри вдруг всё противно сжалось от дурного предчувствия. Я сказал жене, что скатаюсь к нему, а она пообещала пока подержать мое пиво в холодильнике.
Я прыгнул в свой пикап и поехал к Джейсону. Надо сказать, Джейсон — настоящий здоровяк, человек-гора, а жена у него — тощая и мелкая, но всегда ходит за ним хвостиком. Но когда я свернул на грунтовку к его дому, мне в глаза ударил свет фар.
Джейсон тормознул свою машину и вышел. Я сделал то же самое.
— Здорово, — говорю. — Поздновато для поездок, нет?
А он просто смотрит на меня и качает головой:
— Слышишь?
Я решил, что он про тот самый гул. Кивнул и спросил, что это за чертовщина.
Вместо ответа он указал в сторону леса, на оленя, который пялился прямо на нас. Как только мы встретились взглядами, зверь метнулся в кусты. Я не придал этому значения, а вот Джейсон явно напрягся.
— Это ненормально, — сказал он.
— Что именно?
Он сплюнул:
— Олени. Ведут себя не так, как надо.
— Думаешь, их пугает этот шум?
Я ждал, что он кивнет, но он лишь снова уставился в чащу, туда, где только что стоял олень. Помолчав, он перевел взгляд на меня:
— Олени так не делают.
— В смысле, не пялятся?
Он кивнул:
— Так — нет.
Я понятия не имел, к чему он клонит, и непонимающе уставился на него. Но не успел я ничего спросить, как он отрезал:
— Ехал бы ты домой.
— Почему?
— Потому что олени так не пялятся.
Ла-а-адно. Я решил, что лучше оставить его в покое — какой-то он сегодня дерганый. Развернулся, поехал домой и открыл пиво с женой.
Рассказал ей о нашем разговоре, а она вдруг говорит: «Знаешь, я тоже заметила, что оленей стало больше. И они правда… словно заглядывают в душу».
Я спросил, в каком смысле.
«Вчера была в городе, — ответила она. — Краем глаза заметила двух оленей. Они смотрели прямо на меня, а когда я обернулась — тут же сбежали».
М-да. На это мне ответить было нечего. Мы посидели в тишине — если не считать гула, конечно — и пошли спать. Гул стих где-то к десяти.
На следующее утро я проснулся, спустился на кухню и поставил вариться кофе. Спросонья голова гудела, так что сначала я ничего не понял. А потом... потом появилось это мерзкое чувство, будто кто-то сверлит меня взглядом. Краем глаза я уловил движение: за окном кухни стоял олень и неотрывно смотрел на меня.
Едва я заглянул в его глаза, сразу понял: что-то не так. Он разглядывал меня так, будто... думал. И как только до меня это дошло, по спине пробежал ледяной холод. Будто передо мной стояло вовсе не животное. А потом он просто взял и убежал.
К черту кофе. Я схватил ключи, бумажник, прыгнул в машину и рванул к Джейсону. В восемь утра я буквально колотил кулаками в его дверь. Он открыл. Взгляд потухший, измученный. Красные глаза, темные круги — вид абсолютно истощенный.
Он быстро затащил меня внутрь.
— Какого хрена происходит? — с порога спросил я.
Он провел меня на кухню и выдал:
— С оленями беда.
Тут я заметил дробовик на столешнице. И еще один у двери. А на поясе у него висел девятимиллиметровый пистолет.
— Что это значит?
Он покачал головой:
— Вам с женой лучше уехать. Олени вас невзлюбили.
— Да какая разница, кого там любят олени! — взорвался я. — Это просто животные!
Джейсон кивнул, пожевал губу и добавил:
— Да. Только шум — это не просто шум.
Он явно что-то недоговаривал, и меня накрыло тяжелым, липким чувством тревоги. Казалось, мне здесь не рады. И это исходило от человека, который всегда был к нам с женой исключительно радушен. Разница бросалась в глаза.
— Ладно, тогда я, пожалуй, пойду, — сказал я. Но стоило мне двинуться к выходу, как он схватил меня за руку.
— Без этого не пойдешь. — И он всучил мне дробовик со столешницы. А следом протянул два патрона. Всего два. — А теперь иди.
Весь день я молчал, но вечером, когда мы снова сидели на крыльце под этот мерзкий гул, не выдержал. Выложил всё как есть: про оленей, про «предупреждение» Джейсона, про дробовик. Жена смотрела на меня, совершенно ошарашенная.
Но не успела она вымолвить и слова, как я увидел на опушке еще одного чертова оленя. Он буравил меня взглядом. Не шевелился. Кажется, даже не дышал. Просто смотрел на нас. И в свете фонаря с крыльца, отражавшемся в его зрачках, было что-то... человеческое. Или, по крайней мере, разумное. По-другому и не скажешь.
Обычно они убегали, стоило их заметить, но этот продолжал пялиться. Пялился и пялился. Я перевел взгляд на жену — она смотрела на него в ответ.
— Что с ним такое? — шепотом спросила она.
— Не знаю. Но мне это не нравится.
Мы зашли в дом. Я схватил дробовик — с меня хватит. Вышел обратно, а там их уже двое. Стоят на границе света и тьмы. И смотрят.
Ну уж нет, подумал я. Передернул затвор и выстрелил прямо в них.
Клянусь, я попал одному прямо в корпус. Он должен был замертво рухнуть на месте, но вместо этого просто сорвался в галоп. Как будто дробь прошла насквозь. Я пробежал за ним несколько метров в сторону гула, но не нашел ни следов на деревьях, ничего. Я точно знаю, что попал.
Ни капли крови. Вообще ничего.
Я забежал в дом. Ситуация дрянь, это я уже усвоил. Но тут жена позвала меня от окна в гостиной.
— Дорогой, — дрожащим голосом сказала она. — Перед домом еще олени.
Я подскочил к окну. И правда: на лужайке стояли три твари, уставившись прямо на нас. Не знаю, почудилось мне или нет, но клянусь — я видел, как один из них одними губами произнес: «Шон».
Меня зовут Шон.
Мы заперли все двери, поднялись в спальню и забаррикадировались старым сундуком, который стоял в ногах кровати. В окно было видно, как во дворе собираются новые олени. И все они смотрели прямо на наши окна. Гул тоже нарастал.
Я предложил жене спать по очереди, она согласилась. Решили, что утром валим отсюда к чертовой матери. Она легла первой. Олени простояли под окнами всю ночь.
Около часа ночи я разбудил её, чтобы поменяться. Я лег и провалился в сон, но часа в три снова проснулся. Её не было. Дверь была открыта, а жены нигде не было.
Зато в дверную щель на меня смотрел чертов олень своими человеческими глазами. Я заорал. Завопил так, как не орал никогда в жизни.
Видимо, это его спугнуло. Я вскочил с кровати и врубил везде свет. Звал жену, но в ответ — тишина. Гул стих. Все замерло. И я почувствовал себя таким одиноким, как никогда прежде. Одиноким и насмерть перепуганным.
Я просидел до рассвета, а с первыми лучами начал искать жену. Тут мы подходим к сегодняшнему дню. Я снова попытался набрать Джейсона, и на этот раз связь была.
— Моя жена пропала! — закричал я в трубку, как только он ответил.
А он просто процедил: — Олени вас невзлюбили. И бросил трубку.
Я остался один в пустом доме, и мне нужно было найти жену. Пикап стоял на месте, значит, далеко она уйти не могла. Я завел мотор и поехал туда, откуда доносился гул. Я просто не знал, что еще делать...
Полчаса тряски по ухабистой грунтовке, и вот она: старая шахта, обнесенная ржавой сеткой-рабицей. Вокруг стояла тишина, но откуда-то из глубины, из-под земли, я его услышал. Этот скрежещущий гул. Словно стальные шестерни умоляли о смазке.
Забор был крепким, но бампер моего пикапа — крепче. Я протаранил ворота на полном ходу и вылетел к шахте в склоне холма: старые деревянные крепи, транспортерные ленты, до которых никому не было дела годов эдак с шестидесятых.
Правда, машину я угробил. Схватив с сиденья дробовик с одним-единственным патроном, я вышел, чувствуя полное бессилие и животный ужас.
— Милая? — позвал я.
Ничего. Ничего, кроме гула глубоко под землей.
Я обшарил всё сверху донизу, пока не наткнулся на вход в саму шахту. Ужасный звук доносился именно оттуда, из черной утробы.
— Милая?!
Эхо отскочило от стен и унеслось вглубь тоннеля. И в этот миг гул прекратился. Просто оборвался. Я стоял перед распахнутыми ржавыми створками и всматривался в темноту ствола. С одним патроном в патроннике.
А потом я увидел их. Оленьи глаза.
Не одну пару. И не две. Десятки оленей, чьи глаза один за другим зажигались во мраке. А тот, что стоял впереди... Хоть я и не видел тела в темноте...
Что ж, глаза своей жены я ни с чем не спутаю.
Я закричал. Развернулся и побежал, продолжая кричать. Запрыгнул в пикап, попытался завестись, но, видимо, фокус с воротами даром мотору не прошел. Кое-как я его завел и на чистом адреналине рванул оттуда, но на полпути к дому двигатель сдох окончательно.
И вот, мы здесь. Темнеет, я посреди леса, и у меня остался всего один патрон. Пытался дозвониться Джейсону, но связи снова нет. Я плачу. Идти пешком через ночной лес — не вариант. Верная смерть.
И я слышу, как этот ноющий скрежет становится всё громче по мере того, как садится солнце.
Я вижу их. Оленьи глаза среди деревьев. Они смотрят на меня. Ждут.
Я не знаю, что еще можно сделать. Но у меня остался один патрон, и я потрачу его с умом. Мне страшно, но так просто я не сдамся. Оленям я не достанусь.
Я пишу это, чтобы предупредить остальных. Если вам скажут: «Олени вас невзлюбили», не ждите, чтобы выяснить почему. Бегите. Умоляю.
Потому что это не олени.
И я им очень не нравлюсь.
Они только что моргнули.
Я потрачу этот патрон с умом.
Новые истории выходят каждый день
В телеграм https://t.me/bayki_reddit
На Дзене https://dzen.ru/id/675d4fa7c41d463742f224a6
И во ВКонтакте https://vk.com/bayki_reddit
Озвучки самых популярных историй слушай
На Рутубе https://rutube.ru/channel/60734040/
В ВК Видео https://vkvideo.ru/@bayki_reddit
На Ютубе https://www.youtube.com/@bayki_reddit
На Дзене https://dzen.ru/id/675d4fa7c41d463742f224a6?tab=longs